Любовь Венценосного.

Настя не узнавала его. Он не роптал, не возмущался, терпеливо делил с женщинами тяготы и заботы, свалившиеся на них в связи с рождением малышей. Дело осложнялось тем, что Ирина всё же, стала работать в библиотеке вместо Насти. Крелл предлагал бросить это. Собственно, он итак оплачивал все расходы, вплоть до жалованья Ани. Настя пыталась возражать, но он, нахмурившись, велел ей прекратить препирательства и лучше беспокоиться о том, чтобы для детей было вдосталь молока.

Она замолчала и ушла в детскую. Через полчаса Крелл пришёл к ней, глубоко вздохнув, обнял, несмотря на её сопротивление, усадил к себе на колени: — не сердись на меня, родная. Разве ты не видишь, что я во многом подчиняюсь тебе? Я исполняю всё, что ты скажешь. Почему же ты не можешь изредка уступить мне? Я твой навсегда, а ты — моя. Друг без друга нам не жить. — Он наклонился к её губам, ласково и долго целовал: — ты моя жизнь, моя любовь и счастье. Ты же говоришь, что тоже любишь меня...?

Настя уже остыла. На самом деле, всё это мелочи. Есть они с Креллом, есть их дети, их любовь. Она обняла его за шею, прислонилась к груди: — конечно, люблю, ты же знаешь. Но библиотека для нас с мамой очень важна, Крелл. Она в ужасном состоянии, хотя мы и разобрали значительную часть. Но до сих пор ещё многие древние манускрипты просто свалены кучей на полу. А ведь там хранятся бесценные знания! Знаешь, — она куснула его в основание шеи, потом поцеловала, — мне до того хочется прочесть всё это богатство, и маме тоже, а ты хочешь лишить нас этой радости.

Он виновато улыбнулся: — прости, Пёрышко, я об этом не подумал.

Конечно, они заключили мир и закрепили его в постели, предварительно закрыв дверь на ключ.

Их дети пользовались повышенным вниманием. На следующий же день вереницей потянулись соседи. Всем было любопытно взглянуть на сына и дочь Насти и венценосного. Крелл был любезен и, кажется, даже улыбался, принимая поздравления и подарки, но к детям никого не пустил, отговариваясь тем, что они ещё очень маленькие и всё время спят.

Затем приехал Повелитель мархуров с Патриком. Их верховые страусы, привязанные к калитке, пронзительно кричали, и Настя неприязненно поглядывала в их сторону, опасаясь, что они разбудят детей и подумывая, не треснуть ли их чем-нибудь увесистым, чтобы они, наконец, замолчали. Крелл на ухо шепнул, что он мог бы выйти на крыльцо, чтобы глупые птицы его увидали, но Настя помнила, как ужасно кричали и рвались с привязи страусы при виде венценосных и с сожалением его удержала.

Подарок Джамайена был, поистине, царским. Он объявил, что Настя освобождается от уплаты долга за дом и в подтверждение вручил ей документы.

Потом, в сопровождении своих придворных дам, молодых родителей навестила улыбающаяся Повелительница Айдрис. С ней пришла Мэгги, которая сразу бросилась на шею Насте и Креллу. Дворцовые слуги принесли большие корзины с разнообразными фруктами, изысканными блюдами, приготовленными на дворцовой кухне и нежнейшими пирожными. Ярко одетые мархурки окружили Настю и венценосного, с любопытством расспрашивая про детей и делясь собственными воспоминаниями. В детскую они из деликатности не просились, лишь Айдрис и Мэгги поднялись наверх и заглянули в колыбельки. Девочка спросила, как зовут малышей, и Настя рассказала, что хотела в память о своей далёкой родине назвать их привычными именами — Александр и Виктория, но Крелл тут же сократил их до Ксандра и Тори. Повелительница посмеялась и сказала, что венценосный выглядит очень мило, если не смотреть ему в глаза.

Мэгги принесла в подарок целую корзину всевозможных игрушек и торжественно водрузила её на маленький столик в детской.

Гостьи долго не задержались. Выпили по чашке чая, рассказали хозяевам о последних новостях Джакаранды и отбыли во дворец.

А на следующее утро тёмная туча нависла над Настиным домиком, обрушилась на окрестные крыши и деревья не менее чем сотней мрачных чёрно-серых птиц. Это прибыл Повелитель Йоханнеса с супругой и братом. Встречая их, Настя и Крелл вышли на крыльцо. Она шепнула венценосному: — посмотри-ка, с какой многочисленной охраной прибыл твой братец!

Тот усмехнулся: — чёрные научили его не пренебрегать безопасностью, да и Джанга мы не можем найти.

Гости вели себя чрезвычайно душевно и сердечно. Много улыбались и восхищались детьми. Родители держались холодновато, но подержать малышей на руках позволили. Правда, Рэмси категорически отказался от этой чести, с ужасом заявив, что он боится, настолько они маленькие и хрупкие. Настя с Лидией и Ириной возмущённо набросились на него, доказывая, что дети очень даже крупные.

Тори и Ксандр спокойно наблюдали за родственниками жёлто-чёрными глазками, полулёжа на руках у отца. Повелитель подарил племянникам большой дом в столице, а также право на владение целым кварталом мастерских в пригороде Лима, изготавливающих бронзовое оружие, изделия из стекла и кожи.

Потом Ани пригласила всех в столовую, а сама смущённо спросила хозяйку на ухо, нельзя ли ей отлучиться, потому что там прилетел Тсонга. Конечно, та не возражала.

За общим разговором незаметно пролетели два часа. Время от времени Настя ловила на себе испытывающий взгляд Рэндама, но он так ничего и не спросил. В беседе все деликатно обходили тему дальнейшей жизни Насти и Крелла, не желая вновь обострять отношения. Лишь, провожая гостей, Настя заметила, как Повелитель придержал младшего брата и тихо спросил: — и что дальше, Крелл?

Тот также тихо, но твёрдо ответил: — решать будет Настъя.

Рэндам тяжело вздохнул: — ты нужен нам в Йоханнесе, сам прекрасно это понимаешь. — На что Крелл упрямо повторил: — как решит Настъя.

Глава 27.

Рэмси.

Сегодня детям исполнилось восемь месяцев. Они неуверенно ковыляли по дому, а, когда уставали, становились на четвереньки и бойко шлёпали ладошками по полу.

Настя с матерью задумывались о том, не нанять ли для детей няню. Бабушка продолжала работать в библиотеке, а Насте совесть не позволяла свалить всю домашнюю работу на Ани. Уборка комнат, закупка продуктов, готовка, стирка, глажение, при этом стиральных машин в Азании ещё не изобрели. Невозможность посвящать малышам много времени угнетала её. Подумав, Ирина предложила нанять не няню, а ещё одну служанку, и Настя согласилась. Ей было бы спокойнее, если бы дети росли под её присмотром.

Ксандр и Тори были очень любознательными детками. А ещё чрезвычайно подвижными шалунами. Они быстро освоили спуск по лестнице, ложась на животик и сползая по ступеням задом наперёд. Крелл с восторгом потакал озорникам, и они совершенно не слушались его. Время от времени он улетал в Йоханнес. Порой отсутствовал несколько дней. Прилетал задумчивый и хмурый. На расспросы Насти скупо улыбался и просил не обращать внимания на его вид. Она обижалась, но понимала, что он разрывается на две части, не в силах сделать выбор.

В этот раз его отсутствие затянулось на месяц. Когда через три недели прилетел Рэмси, она встретила его холодно:

— Рэмси, может быть, ты передашь Креллу, что он может не беспокоиться? Мы проживём без него, ему не нужно разрываться между Йоханнесом и детьми! — Ей стоило больших усилий постараться сказать это спокойно, но венценосного она не обманула:

— Настъя, не злись! — Он улыбался, глядя на неё, — я ничего не могу передать Креллу, потому что тоже давно не видел его. Он с воинами гоняется по джунглям за Джангом. Неудачное покушение на Повелителя сделало того очень опасным. Джанг пытается нам мстить, нападая на мирных жителей.

Настя недоумевала: — но, Рэмси, в Лиме полно стражников, да и просто молодых мужчин, которые могли бы задержать Джанга!

— Э-э-э, дорогая, ты что же, думаешь, что Йоханнес состоит из одного Лима? Настъя, Лим — столица, самый большой наш город. А кроме него, венценосные живут во множестве небольших городков, поселений и просто отстроив дом или хижину у подножия гор.

Ей стало неловко, потому что она, действительно, не интересовалась Йоханнесом, решив для себя раз и навсегда, что ноги её там больше не будет. Между тем Рэмси положил перед ней бархатный мешочек с деньгами: — Крелл прислал своего помощника доложить Повелителю о том, как идут поиски Джанга. Ну и я получил указание, — венценосный, улыбаясь, подмигнул, — передать тебе деньги и оказать всевозможную помощь, включая стирку пелёнок, мытьё полов и чистку ковров.

Нет, сердиться на этих братьев было невозможно! Она засмеялась: — Рэмси, не сочиняй! Крелл не мог поручить тебе стирать пелёнки, потому что дети давно носят штанишки и кофточки. И пол он ни разу не мыл!

— Да-а-? — шутник изобразил удивление, — я тоже пол никогда не мыл, но если тебе нужно, я попробую!

Остаток дня дядюшка провёл с племянниками. Он с удовольствием ползал с ними по ковру в детской и, посадив их на плечи, скакал по лужайке. Превратившись в орла-воина, распластался на траве, а Тори и Ксандр с визгом скатывались с его спины на землю по подставленному крылу. Потом дети затихли, и Настя, выглянув в окно, увидела, как Ксандр сосредоточенно пытается выдернуть большое перо из дядюшкиного хвоста, а Тори, раскрыв его мощный загнутый клюв, пыхтя, старается заглянуть в него.

Вечером Рэмси деловито готовил ванну, а потом помог Насте искупать шалунов, вымокнув при этом до нитки.

Она не хотела брать деньги, принесённые Рэмси. Ей было чуточку обидно. Как будто Крелл откупается от неё и детей. Проницательный венценосный опять её раскусил, серьёзно сказал: — Настъя, не глупи. Вы его семья. Я знаю, Крелл с радостью отдаст всё, лишь бы ты и малыши были счастливы и благополучны.

Ночью Настя не спала, а опять плакала, чего с ней давно уже не случалось. Ей было жаль себя, она боялась за Крелла, а ожесточась, проклинала тот день и час, когда судьба забросила её в этот странный мир.

Утром Рэмси улетел, на прощанье покружив над домом.

Сюрприз.

Через неделю Настя, войдя утром в детскую, остолбенела. Детей не было. Она бросилась к колыбелькам. Из каждой на неё жёлто-чёрными блестящими глазками любопытно смотрели птенцы! Она ахнула, не зная, что делать. Они были крупными, размером чуть меньше курицы, но вместо перьев их тельца покрывал тёмно-серый пух. Небольшие, но кинжально-острые когти выглядели впечатляюще. Птенцы запищали, затрепетали крылышками, широко разевая клювики. Настя без сил опустилась на колени перед колыбельками:

— Тори, Ксандр, это вы? — слабым голосом спросила она. Птенцы запищали ещё громче и жалобнее, бросившись к ней. Она совершенно растерялась. Почему-то ей ни разу не пришло в голову спросить Крелла, когда у венценосных первый раз происходит смена облика. Сейчас она сидела на полу, не зная, что делать, а её милые малыши, в виде птенцов, подпрыгивали, стремясь выскочить из колыбелек. Настя подбежала к двери и, открыв её, громко позвала Ани. Та собиралась за продуктами, но ещё не ушла.

— Миз Настя, что..., — она остановилась, глядя на птенцов круглыми глазами, — это... кто? Ксандр? Тори??

— Ани, — Настя чуть не плакала, — подожди, не уходи! Я не знаю, что с ними делать! Надо какой-то вольер, что ли! Или как-то уговорить их превратиться назад в детей....Ведь их кормить пора, они кушать хотят!

Настя уже не кормила малышей грудью. Они охотно ели каши, творожок, овощные пюре, фрукты. Особенно любили котлетки, отварное мясо. Но как кормить птенцов? Тем временем Ани сбегала вниз и притащила большую корзину, где когда-то лежали яйца. Постелив на её дно свёрнутое одеяло, Настя осторожно взяла двумя руками Ксандра, чтобы перенести его туда. Он испуганно вцепился ей в руку когтями. Из пореза на запястье потекла кровь. Птенец жалобно пискнул и лёг на дно. Мать взяла в руки Тори. Та в страхе прикрыла глазки и... украсила её руку ещё одним порезом. Пока Ани прикрывала корзину крышкой, Настя сбегала в ванную и наскоро перевязала руку. Они спустились на кухню и поставили корзину на стол. Птенцы замолчали и грустно лежали на дне корзины, подогнув лапки. Ани положила в две чашечки молочную кашу, поставила перед птенцами. Те отвернулись. Настя уже плакала: — маленькие мои, чем же я буду вас кормить-то! Ведь вы же с голоду умрёте! Ах, надо было мне Рэмси задержать!

Ани рассудительно сказала: — так кто же знал-то, когда они смогут в орлов обращаться! Не плачь, миз Настя, может, мы их сырым мясом покормим?

Настя в ужасе смотрела на неё: — Ани, ты с ума сошла?! Они же маленькие дети, какое сырое мясо!

— Они птичьи дети, миз, — мархурка пожала плечами, — а чем, как ты думаешь, орлы своих птенцов кормят?

Как накормить детей.

Пришлось согласиться. Бросив всё, Ани побежала в ближайшую мясную лавку и принесла большой кусок крокодильего хвоста. Крокодил был свежеразрублен, и мясо сочилось кровью. Настю передёрнуло от отвращения. Всё же она вымыла его, положила в большую керамическую миску и поставила на стол. Птенцы в нетерпении переминались с лапки на лапку и трепетали крылышками. Она осторожно вытащила их из корзины и получила пару новых глубоких порезов. Подбежав к миске, птенцы стали неловко тыкать клювиками в мясо. Отщипнуть кусочек не получалось, но они не оставляли попыток.

Подхватив продуктовую корзинку, Ани побежала за продуктами, а Настя, отрезав чуть-чуть от мяса, положила на стол. Дети принялись толкать клювиками кусочек, но съесть его не получалось. Она была в отчаянии, не зная, как их накормить.

Внезапно она услышала быстрые шаги на крыльце, потом распахнулась дверь, и голос Крелла в холле позвал её: — Настъя, ты где?

О, как же она обрадовалась! Она даже временно забыла о своей обиде и решимости выгнать его. — Крелл! Скорее! — И столько отчаяния и страха было в её голосе, что он, одним прыжком преодолев холл, рывком распахнул дверь и вырос на пороге, собранный в единый комок мускулов, настороженно обводя взглядом кухню.

При виде его птенцы жалобно и громко запищали. Глаза Крелл вспыхнули, он шагнул к столу, разом охватив царящий там разгром. Лежащую на боку большую корзину, миску с сырым мясом и перевёрнутые чашки с кашей, топчущихся в ней и пищащих птенцов. А ещё Настины руки, перевязанные тряпкой, сквозь которую выступила кровь, и свежие порезы, ещё не забинтованные.

— Настъя, иди, останови кровь и перевяжи раны. Я их накормлю.

Она облегчённо вздохнула и отправилась в спальню. Смыв кровь, засыпала порезы порошком высушенных листьев каланхоэ, которое росло здесь в джунглях. Перевязав руки чистым самодельным бинтом, она спустилась вниз и открыла дверь на кухню. О-о-о! Открывшаяся картина возмутила её до глубины души!

Большая чёрно-серая птица восседала на кухонном столе. Перед ней лежал кусок сырого мяса, вытащенный из миски. Прижав лапами мясо, орёл отрывал от него маленькие кусочки и своим жутким громадным клювом толкал их, по очереди, в широко разинутые клювики птенцов. Те, проглотив мясо, принимались снова громко пищать и трясти крылышками, особенно, когда Крелл, проглатывал кусочек сам. Брызги летели во все стороны, а её чистенький беленький стол был заляпан кровью, перемешанной с кашей.

Настя возмутилась: — нет, это надо же! Здоровенный мужик взгромоздился с ногами на кухонный стол и лопает сырое мясо!