Пусть мята напомнит тебе...

— Возвращаемся к упырю и остальным?

— Не знаю, Шака.

— Тайрелл же здесь. Ты не хочешь к нему?

— А он не за мной... То есть не ко мне приехал! — огрызнулась я.

— Чего ты хотела? Чтобы он всё время за тобой бегал? Он не понимает, почему ты наплевала на него, на его дворец, на твоих сестёр, вампира и остальных. Я вот тоже. Но я — другой. И бегаю быстрее — от меня не удерёшь!

Получив пледом, оборотень замолчал.

— Брат Орин, отец-настоятель, зовёт вас! — после тактичного стука уведомили меня голосом слуги.

Шака сразу оживился. Достал наш общий мешок, принялся прятать мои вещи.

— Отлично. Ты пойди. И если вернёшься с хорошими новостями, знай: я собран и готов к отъезду!

Больше запустить в него было нечем — он всё упаковал за считанные секунды. Хотя не так и много у нас имелось добра, чтоб перевозить.

* * *

Поборов глупую дрожь, я вошла в кабинет настоятеля. Самого Верона там не наблюдалось. А король стоял, опираясь на подоконник, и ждал. Теперь, когда мы одни и посторонних поблизости нет, он заговорил со мной открыто — сразу начал с претензий.

— Кто он?

— Кто? — уточнила я, удержав на несколько минут его взгляд. Усмехнулась. Опустила голову.

— С кем ты была там! — слова вырывались у него сквозь стиснутые зубы. Всё-таки ревновал!

— Его зовут Ивон. — Отвечала я, медленно преодолевая расстояние между нами. — Он признался мне.

— В чём?

— В своём расположении ко мне. — С удовольствием терзала его сердце я. Встала рядом. Посмотрела, гордо вскинув голову. — В парке, я объясняла ему, почему не могу принять его чувств.

— Почему? — более мягко, сбавив суровость, задал вопрос Тайрелл. Он едва сдерживал улыбку, зная ответ. Просто хотел услышать его от меня.

— Потому что без ума от другого мужчины. Знаешь, такого: он сидит на троне, хмурит брови и не знает, куда деваться от многочисленных невест.

В следующую секунду меня сгребли в объятия. Целовали и целовали. Лишь потом он прервался, чтобы сказать:

— Этот мужчина скучает по амазонке, которая сбежала, — шептал король. — Подстриглась. Притворяешься мужчиной. Ори, вернись ко мне!

— А тебе разве без меня не весело? Как же Войка и Ризи? — съехидничала я.

— Мне нужна ты! — поймал мой поцелуй он. — Ты вернёшься?

— Ты хочешь этого?

Он слегка отодвинулся.

— Ты ни одного моего письма не прочла, да?

— Читала, — попыталась соврать и была поймана на лжи.

— Нет! Иначе бы... — Не договорив, король разжал объятия. — Иди, собирайся. Ты сегодня же возвращаешься со мной — это не обсуждается! Об остальном позже поговорим.

Противиться воле государя, и любимого человека не смог бы никто. Я помчалась собираться. Только у порога вспомнила, что вещи то уже собраны оборотнем. Зато было время исправить недочёт и перечитать письма Тайрелла. Усевшись за столом, я раскрыла первое.

"Не хочу называть тебя "любимой" — приторно сладко и глупо. Я не мальчишка, а король, в сердце которого стрелой попала самая прекрасная лучница на свете. Я повторяю твоё имя во сне. Но, просыпаясь, вижу пустоту. Тебя нет рядом. Моей вины в том нет (хочу надеяться), однако вопреки своей гордости, извинюсь, если ты того пожелаешь. Моё же желание одно: хочу увидеть тебя, обнять..." — я прослезилась. Душа затрепетала. Совесть проснулась и, вгрызаясь в сердце, принялась повторять: "Идиотка! Ты чуть не потеряла такого мужика!". Отгоняя её надокучливые вопли, прочла следующее послание.

"Я ищу тебя повсюду. Не могу ходить на собрания знати, не могу сосредоточиться. Закрываю глаза и вижу тебя. Злюсь на себя. Шелеста просил не показываться мне, потому что он — напоминание о тебе. Избегаю твоих сестёр. Ори, садись на коня и поезжай сюда! Ты обещала всегда быть рядом, быть моей!"

В следующем сквозило тоской и болью. Заканчивалось оно приказом: "Немедленно вернись!"

"Я с ума сойду! Ори, сегодня ночью ты снилась мне. На тебе было нежно синее одеяние. Совершенно прозрачное. Я сорвал его с тебя. Целовал. Целовал шею, плечи..."

— Ого! — зачитался письмом Шака, склонившись через моё плечо.

— Эй! Это глубоко личное!

— И очень интересное! — собирался узнать о фантазиях короля все подробности он.

Крайне увлекательное письмо довелось спрятать, сунув его за воротник, чтобы оболтус не достал. Я порылась в других бумагах, изъяла ещё пару и рассмеялась. Признания в любви чередовались с провокациями. Последние два письма отличались лаконичностью.

"Ориана, если ты не приедешь сегодня — я вышлю за тобой войско и Кроху! Они перевернут всё к верху дном, найдут тебя и приволокут! Ты же знаешь, своего друга — его ничто не остановит!"

"Дура!!!" — это я во втором прочитала. Одно слово на большом листе.

— Домой, домой, домой! — приплясывал рядом Шака, пиная мешок с вещами, и меня за одно. Схватил меня, оторвал от земли, покружил.

— Эй! — возник в дверях недовольный король. — Прежде чем обнимать её, следовало одеться!

— Ой! — опомнился Шака, лишь сейчас сообразив, почему его поддувает сквозняками со всех сторон. Отпустил меня, покопался в мешке, достал свои вещи, оделся.

— Я готов. Поехали! — выдал он.

— Да, — кивнула ему. — Только ты кое-что забыл!

— Что? — спохватился оборотень.

— Канония упакуй! — напомнила о механике. Шака откопал верёвку в мешке и пошёл за изобретателем.

Мы покинули монастырь в обед. Мастера вздохнули с облегчением. Особенно сэр Иориус Контис. Верон не знал печалиться ему или радоваться. Лишь Ивон определился — он грустил, оттого и провожать не пожелал. Рыцарь выглянул в окно, ограничился сухим кивком на прощание. Тайрелл улыбался. Я соскучилась по его улыбке и выражению зелёных глаз.

— Кстати, ваше величество! — припомнилось кое-что неотложное, что следовало срочно обсудить.

— Да? — повернулся он.

— Сам дурак!

Тай рассмеялся.

— Вы подходите друг другу, — констатировал Шака, и запел весёлую песенку. Каноний не в такт подвывал — оборотень его связал и тащил за собой, вроде груза.

* * *

Весна в Сулане — красивейшее время года. Природа расцветает, люди становятся добрее. Тепло исходит не только от солнца, но и от жителей города. Стоя в прохладной воде фонтана, я могла думать только о тепле, потому что мои ноги мёрзли! А венчальная речь настоятельницы храма Великой Матери сильно затянулась. Самое смешное, что сама Великая стояла неподалёку, рядом с бабушкой, Веем и своим супругом. Она слушала бред, которым нас пичкали и подмигивала мне. Тайреллу жаловаться на холод не полагалось — правитель переносил подобные тяготы молча.

Я посмотрела на него: в светлом наряде, с венком на голове, улыбка до ушей, глаза блестят — в общем, влюбилась повторно. Порадовалась, что сей господин в расшитом камзоле, на зависть дамам, теперь весь мой, причём официально. Мигом согрелась.

Мы омыли друг другу ноги, произнесли слова обрядовой песни, выпили из поднесённого бабушкой кубка. И тут, в финале церемонии, Таю поднесли маленькую золотую корону — женский вариант. Подняв её над моей головой, он произнёс:

— Ориана, наследница Селены Прекрасной и нашего уважаемого брата по крови и престолу Добрана Златоусого, отныне ты разделишь со мной ложе и трон, как законная супруга, как равная мне, как моя королева.

Я услышала, как Вей подавился. Только хотел подать голос, мол, не было Златоусого в моей родословной — и бабушка ткнула его локтем в живот. Ветренник отвлёкся. А Тай надел на меня корону поверх венка и обратился к толпе:

— Любите, почитайте, уважайте свою королеву, так как любите, почитаете и уважаете меня...

"И бойтесь! Бойтесь так, как никого не боялись, ибо злая и вредная у вас королева" — от себя добавила пару слов я. Правда, мысленно. Во всяком случае, богам, ведающим думами людей, понравилось. Все четверо подавили смешки.

Тай окончил речь. Толпа ликовала и провожала нас во дворец. Под ноги летели цветы, на голову сыпались крупа, лепестки и, какой-то болван запустил рогаликом. Подозреваю, как символом сладкой семейной жизни. Подозреваю, этот болван — Фая!

Празднования и шумиха для нас с Таем закончились поздней ночью. Впрочем, в городе веселье продолжалось. Гудели таверны, постоялые дворы. Нас, по крайней мере, оставили одних — для исполнения супружеского долга. Мы пользовались уединением ради тишины и отдыха: лежали на постели, обнявшись и разговаривали.

— А с чего ты взял, что моим дедом был Добран Златоусый? — решила всё-таки выяснить я у своего законного супруга.

— Разве нет? Или колдун его опередил? — изумился Тай.

— Нет. А для тебя так важна моя родословная? — собиралась рассердиться я.

— Просто все считали, что...

Он сразу замолчал, когда увидел моё лицо.

— Та-дам! — объявился из ниоткуда Вей посреди нашей спальни. — А вот и я!

Тай опешил. Вытаращился на бога, собрался звать стражу.

— Ори, ты ничего не хочешь мне сказать? — намекнул на неверность он.

— Хочу, — вздохнула я. — Знакомься, это моё преданное. Дед-ветренник. Он же бог, властелин ветров, Вей.

— Ты даже не представляешь, в какую семейку попал! — ухмылялся довольный собой родственник, протягивая руку королю. — Бог, очень приятно!

— Что значит... бог? — не верил собственным ушам Тай. А коварный Вей испарился и появился снова, уже разлёгшись на кровати между мной и мужем.

— А вот так. Бог ветра. Должность у меня такая. Вот ты — король, а я — бог. — Не унимался Вей. Я попыталась столкнуть его с кровати. Тай побледнел. А ветродув, чтобы окончательно разбудить в нём желание поклоняться, поднялся в воздухе на метр и завис.

— Ну, как? — подмигнул он.

— Очаровательно! — хмыкнула я. — Но ты, как бы, нам мешаешь!

— Милая моя, я не могу вам мешать... — не собирался исчезать бог.

Тут с грохотом распахнулись двери и через пару секунд в нашей опочивальне появился ещё один действующий герой. Бабушка — собственной персоной. Увидев её, Вей грохнулся с той высоты, на которой парил, прямо на кровать. Виновато нахмурился, надул губы.

— Я тебя просила?! — уточнила Селена, игнорируя нас.

— А я ничего... Так мимо проходил... — выводил что-то пальчиком на шёлковой подушке ветреник, притворяясь нашкодившим ребёнком.

— И как? Прошёл? Дуй домой! — рявкнула на него бабушка.

Вей мигом освободил место на кровати и быстро засеменил к выходу.

— Простите нас, — поклонилась Селена, улыбнулась Таю. — Береги её!

Тот кивнул. Родственники поспешили покинуть спальню. На ходу Вей оправдывался.

— Я же должен был проконтролировать: всё ли они правильно делают. Я всё-таки правнуков хочу. А они!.. Селенушка, не поверишь! Знаешь, чем занимались? Болтали! Кто ж в первую брачную ночь пустыми разговорами занимается?!

— Без тебя разберутся! — подталкивала его бабушка.

— Если твой дед бог, — продолжал таращиться на двери Тай. — Кто Селена?

— Богиня. — Пожала плечами я, поцеловала супруга. — Что с тобой будет, когда ты об остальных родственниках узнаешь!..

Рассмеялась, отметив его удивление. Увлекла на подушки, и заставила на краткое время забыть о богах, о войнах, слугах, и прочем. Забыть до утра...