— Нет, — сквозь зубы, стараясь отдышаться, сказал Дима. — Крута прибью я.
* * *
— Дима, стой! Дима!
— Он вспорол мне живот! Ты думаешь, что я это просто так оставлю?!
Не обращая внимания на колесящего за ним Винса, Дима высмотрел Крута у стены и еще больше ускорил шаг. Отпихнув какого-то семикурсника, Загорный был уже в метре от цели. Файтон стоял в полуобороте и успел повернуть только голову, когда Дима врезал ему в челюсть, схватил за грудки и с силой припечатал к стене.
— О чем ты думал, подонок?!
Друг Крута хотел вмешаться, но Дима пронзил его таким взглядом, что это желание моментально отпало.
— Ты мог меня убить!
— Как и ты меня!
Крут быстро сориентировался и тоже схватил Диму за грудки, подтягивая к себе и приподнимая, чтобы их глаза находились ближе.
— Ты использовал какое-то непонятное заклинание, а потом швырнул на каменную стену!
— И от чего бы ты умер? От рези в животе или ушиба задницы?!
Отпихнув слизеринца от себя, Крут нанес ему неслабый удар в челюсть. Будто стирая боль, Дима провел рукой по месту удара и хотел применять кольцо. Даже не зная, про эту особенность зарубежного мага, Файтон не дал ему такой возможности. Семикурстник начал наступать.
Дальше все происходило по одному из стандартных планов драк: противники старались наносить удары в самые потенциально болезненные точки, уклоняясь от ответных. Но поскольку это был только рукопашный бой, парням не так часто удавалось уворачиваться. Файтон нанес несколько сильных ударов в область живота, от чего Дима каждый раз кусал губы (не зря медсестра хотела оставить его еще на день). Сам слизеринец целился в голову. У Крута уже была разбита губа, намечался фингал под глазом и постепенно распухала щека. И все это за очень короткий промежуток времени. Когда явился смотритель, попытка разнять двух студентов казалась весьма и весьма малообещающей.
— По двадцать балов со Слизерина и Хаффлпафа за драку. А теперь прекратите!
Будто до двух дерущихся можно было достучаться словами. Дима, который уже прокусил губу, усердно сдерживал любой рвущийся наружу звук.
— Разнимите их! — к кому бы смотритель ни обращался, никто не спешил действовать.
Внезапно Диму рвануло назад и он, сквозь пелену ярости, увидел, как двое студентов схватили Крута за руки и пытались успокоить. Слизеринца тоже держали. Мгновенно оценив удерживавших, он понял, что это не его знакомые. Еще находясь во власти праведного гнева, Дима хотел быть последним, за кем останется слово. Если кто-то посчитал, что для того, чтобы удержать Файтона надо двоя, а для Загорного хватит и одного, то это было глубочайшим заблуждением. Дима мгновенно наступил на ногу удерживавшего его парня (с явным садистским намереньем ее отдавить), рванул руку вперед и резко отвел назад, целясь в солнечное сплетение. Получилось. Еще б не получилось. Парень, который был на полторы головы выше Димы, осел у его ног. Увидев это, Крут рванулся сильнее, но его держали крепко.
Дима сделал два шага к врагу, но его поймала рука и легким движением заставила обернутся вокруг своей оси. Потеряв равновесие, Дима начал валится на бок, но в том направлении оказалась рука, которая подхватила его и притянула к чему-то телу. Другая рука обхватила за талию, заключая слизаринца в нежные объятья.
— Зачем же применять грубую силу. Всегда можно найти решение лучше. Разве я не прав, Дима? — незнакомый голос был будто переполнен добротой и пацифизмом.
— Не лезь, Ларенс! Это тебя не касается!
Дима удивился, когда "Ларенс" перевел левую руку ему на плече и развернул лицом к Круту. В правой руке у парня была палочка (в рукаве он ее прятал, что ли?..), направленная в лицо Файтону.
— Я так не думаю, — даже по интонации чувствовалось, что он улыбался.
— Вы двое, живо к директору! — смотритель был в не себя от ярости (такие типы всегда знают, где их не ждут).
— Позволь, — палочка коснулась губы Димы, и рана быстро затянулась.
— Спасибо...
— Нестер Ларенс.
Парень обворожительно улыбался. Он был на пол головы выше Димы. Его светло-русые волосы спадали на плечи, а серые глаза светились доброжелательностью. Ровные аккуратные черты лица. Весь лик дышит положительностью. Таких людей по праву называют красавцами. В нем не было женственности, но это и не скупая мужская красота. Грань. Не больше. К этой внешности прибавлялась грация движений, нежность касания, очарование голоса. На нем мантия смотрелась ни как накинутая простыня (для некоторых так и напрашивалась это сравнение), а как одежда настоящего мага. Эмблема Рейвенкло. Больше ничего. На поле Дима его ни видел. Этот студент должен быть заметен издалека, но ни в Большом зале, ни в библиотеке, ни в классах Загорный его не видел. Это точно. "Почему эти черты мне знакомы?" — Диму всмотрелся пристальнее, пока Нестер не прикратил улыбаться. Тут-то все стало на свои места. Знал бы Дима: как он выглядел, когда узнал в Нестере Ларенсе второго парня с фотографий.
* * *
— Их нужно наказать! Устроить драку в стенах!..
— Я уже обо всем знаю. Думаю, я сумею с этим справиться сама.
— Директор, но разве вы сможете?..
— Ужас! — голос донесся с портрета прежнего директора, куда прибавился еще один мужчина. — Студенты третьекурсники где-то нашли навозные бомбы и!..
— Что?! Где они?
— Возле подземелий. Устраивают засаду, наверное...
Смотрителя как ветром сдуло. Извинившись, он поспешил перехватить непослушных учеников. Может еще успеет устроить им выволочку?..
Дверь захлопнулась и в кабинете повисла тишина. Вирджиния продолжала заполнять какой-то документ, пока не обращая внимания на двух студентов. Сейчас они сидели в двух креслах. Привычных диванчиков не было, как и сидения директора. Для других посетителей тоже не было предусмотрено мебели. Похоже, Вирджиния и не собиралась оставлять смотрителя. Скорее всего, студенты-третьекурсники сейчас занимались чем-то другим, но уж никак не навозными бомбами.
— И что мне с вами делать? — Вирджиния отложила перо и встала из-за стола. — Я согласна, что свои разногласия студенты должны решать самостоятельно, но чтобы не доходило до такого. Файтон, запрещенные заклятия на то и запрещенные, чтобы их не использовали. Чего бы вы добились, убив Диму? Пожизненное заключение в Азкабене — это как минимум. А если вспомнить, что он гость иностранный, то не далеко бы и до войны, — директор перешла в другой конец кабинета, так и не глянув на парней.
— Он атаковал меня неизвестным заклятием. Какой-то темной магией.
— Не думаю, что простое заклинание рези в животе можно назвать темным даже в понимании Министерства магии. С позволения Димы, я хочу сообщить вам, что в Тибидохсе не четыре факультета, как в Хогвардсе, а два отделения, — Вирджиния повернулась к ним лицом. — Там учеников обучают светлой и темной магии, — Дима был доволен увидеть пораженное лицо Крута. — У них понятие "темный маг" означает, что человек владеет темной магией. Наших "темных магов" у них называют "злыми волшебниками".
— Тогда не странно, что Загорный так просто пользуется темной магией!
— Боюсь вас огорчить, но максимум, что он делал — прошел через дверь без спросу. Дима окончил светлое отделение. Магию, которую он использует, колдуя без палочки — светлая.
— То, есть вы хотите сказать, что он безобиден? — эта мысль веселила Крута.
— Такого я ни говорила. Файтон, вы должны бы уже знать, что в магии любых народов есть боевые и защитные заклятия. И я уверена: у вас был шанс убедиться в том, что Дима владеет палочкой не хуже нас.
Дима снова улыбнулся, увидев такую досаду и раздражение на лице Крута. Рано обрадовался. Не просто же так и его сюда приволокли.
— Дима, я понимаю, что это уже третье покушение на вашу жизнь, но даже это не повод вправлять мозги методом силы.
Дима чувствовал пристальный взгляд Крута, но активно его игнорировал. Парень не любил, когда его вычитывали (а кто любит?), — так и хотелось вставить слово в свою защиту. К этому моменту он уже успел осознать глубину его поступка — ребячество. Неужели нельзя было придумать ничего, кроме "набить морду немедленно"? А тогда это казалось единственным верным решением. Прав был Винс, когда старался его остановить. Друзей слушать надо.
— Если бы в вашу дуэль не вмешалась Дарла, всего этого можно было бы избежать. Юные сердца, — директор отвернулась к столу и что-то взяла в руку. — Пятьдесят балов с Хаффлпафа за применение запрещенного заклятия. Двадцать со Слизерина за нападение на студента.
Дима и Файтон злобно переглянулись, но слово наперекор директору не сказали. Они отвлеклись, когда Вирджиния снова повернулась к ним лицом. В руке у нее был небольшой сверток бумаги. Когда директор подошла ближе, парни разглядели, что их было два.
— Я назначу вам наказание. Вы будете отбывать его по отдельности. Ни хватало, чтобы вы и там затеяли потасовку, — она протянула два свертка, но в самый последний момент скрестила руки, меняя предметы местами. — Это ваше наказание. Файтон, вы будете отбывать его с Нестером...
— Что?!
— Я что-то не то сказала? — голос на мгновение похолодел.
— Просто... Ларенс... нет, — Крут быстро замялся, уставившись в пол.
— Так вот, вы будете отбывать его с Нестером в зале для дуэлей завтра в восемь часов вечера. Вы не уйдете оттуда, пока не отработаете "наказание", — было в последнем слове что-то не то. — Дима, а вы послезавтра. Место и время то же. Отбывать его вы будете с Питером.
— Нет! — Дима как-то разом побледнел.
— Свертки сами развяжутся, перед входом в зал для дуэлей. Можете идти. Я вас больше не задерживаю.
Крут поспешил удалиться. Дима немного задержался. Это было почти шоковое состояние. Угораздило же его нарваться на наказание 12 февраля.
Глава 34. Скажи это громче
У вас бывало чувство, что сегодня должно случиться что-то особенное? Необычное? Такое, что не давало вам думать об обыденных вещах, когда вы одевались? Что-то, что будто пробивалось наружу с каждым услышанным словом и звуком? Преследовало вас, куда б вы не пошли?
Именно с таким странным чувством проснулся Дима в день своего наказания. Первая услышанная фраза, а именно: "Доброе утро", произнесенная Винсом, мгновенно натолкнула на мысли совсем противоположного характера. Дальше было хуже. Бывает же, что находишь только один носок из двух. Так Диме пришлось искать не только носок, но и штаны, палочку и галстук (последний так и канул в небытие). Придав себе почти привычный вид (воротник пришлось немного распустить, так как галстук не нашелся даже после повторного обыска), парень наконец засобирался на завтрак.
— Скорее, а то не успеем, — произнесенное Ашуром голосом нипонятно-кого заставило Дима остановиться на мгновение возле птички.
"Попугай" на удивление вымахал. Сейчас он был размером с сокола, но Винс упорно утверждал, что Ашуру еще расти и расти. За месяц птичка успела так освоится в замке, что все чаще от ее можно было услышать самые новые сплетни. Некоторые голоса были узнаваемые, а других парни не знали. Однажды они услышали такое, что несколько дней не могли посмотреть капитану команды по квиддичу прямо в глаза. А еще Стив (Дима подозревал именно его) научил Ашура передавать сообщения. Правду говорил, что птица не глупая. Винс рассказывал, что Ашур всегда дожидался момента, когда его хозяин останется один, и только тогда передавал послание.
Лишь на мгновение показалось, что было в этих словах что-то стоящее. Это чувство быстро улетучилось, когда подошел Висн с вопросом: "Ты что?". Со стороны это смотрелось, как парень, который пялится на необыкновенную птичку.
— Ничего.
До Большого зала добрались без происшествий. Точнее добрался. Винс пропал где-то на середине дороги. Для беспокойства не было причин, так как еще вчера вечером Ашур упомянул о каком-то покушении голосом Стива. Сделал он это только для Димы, перейдя на повествование чего-то другого с появлением в комнате хозяина (не простой, однако, "попугай").
Наткнувшись на пару тройку воркующих парочек (которые сейчас как никогда подпортили настроение), Дима вошел в зал и уселся рядом с Бет. Девушка удостоила его только коротким приветствием, так как спешила дорассказать о-о-о-очень занимательную историю девчонкам сокурсницам. Оставшись сам с собой, Дима начал размышлять о возможном наказании. Как он не пытался, — сверток отказывался разворачиваться. У него даже была мысль попробовать попасть на наказание Крута, но Дима поздно осознал, что нужный момент он упустил. Надеясь хоть по внешнему виду что-то узнать, слизеринец начал обыскивать зал глазами.
Крут, сидевший за соседним столом, обнаружился не сразу. Причиной этому было то, что он сидел согнувшись над тарелкой. Файтон был мрачнее тучи. Таким он не был даже тогда в коридоре, когда их разнимали. Поиски ж Ларенса не увенчались успехом. Смазливый рейвенколовец будто сквозь землю провалися. Может он вообще тут не ест? Не замечал же Дима его раньше...
— О, смотрите!
Дима повернулся на голос и увидел знакомого малыша в красных подтяжках, сумкой не по размеру и крылышками за спиной. Слизеринец уже обрадовался, что ему написали из дома, но это предположение быстро улетучилось. В зал влетел ни один и даже не два купидончика. Небольшая стайка карапузов начала свой быстрый спуск, на скорую руку разбрасывая послания, пакетики и коробочка. Каждый предмет имел свой парашют в сердечки, что обеспечивало сохранность доставки. Один купидончик пролетал и над преподавательским столом. Выбросив несколько конвертов, он остановился над Дрокловым и начал быстро шарить среди посылок и конвертов. Достав еще два послания, карапуз схватил сумку за края и просто перевернул ее верх ногами. Множество маленьких красиво запакованных коробочек полетели на маленьких парашютиках, окружая профессора со всех сторон. Среди этого 'любовного дождика' было только одно послание, которое Дроклов поспешил схватить до его падения. Быстрое движение и конверт пропал в рукаве мантии. Еще одно — все коробочки были сметены во внутренний карман (там у него точно было пятое измерение). Не обращая ни на кого внимания, преподаватель поднялся и быстрым шагом направился из зала. Дима даже подумал, что такое выражение лица никак не подходит полученному количеству подарков.
Не туда смотрел. Когда Загорный изволил повернуться лицо к тарелке, то обнаружил пять коробочек и два послания. Бет всячески старалась рассмотреть имена отправителей (со своими подарками она успела разобраться), но все было анонимно. Оно и к лучшему. Сзади послышался взрыв. Зрелище было еще то. Повезло же кому-то с подарком. Когда Дима обернулся, то увидел огромное красное сердце, в центре которого красовалась симпатичная девушка, посылавшая поцелуи одному краснеющему рейвенкловцу.
Вернувшись в исходное положение, Дима обнаружил, что Бет рассматривает один из его подарков, намериваясь открыть. Отобрав его и спрятав три других в сумку, слизеринец ненароком вспомнил про Винса. Его друг сейчас без сомнения получал свой подарок сполна.
