После его выступления на помост одного за другим заводили и обезглавливали легионеров. Желающих помочь оказалось намного больше, чем могли забрать с собой. Взяли три десятка мужчин и уехали, предоставив оставшимся зарывать в землю тела легионеров. Второй особый полк генерала Пармана в ночной операции не потерял ни одного бойца.
— Ну-ка, покажись! — сказал Ив сыну. — Видно, что вырос и окреп. Да и герцог высказывался о тебе очень благожелательно. Жизнь здесь явно пошла тебе на пользу. Но сразу говорю, что после войны ты уедешь со мной, и это не обсуждается.
Камил согласился без возражений, вызвав на лице короля довольную улыбку.
— Мой сын изменился в лучшую сторону не только внешне, — сказал он Альде. — Я благодарен вашей семье, герцогиня.
— Это было нетрудно, — отозвалась Альда. — В вашем сыне достаточно ума и силы духа, а проказы ушли вместе с детством. Нам будет его не хватать, но вы правы: наследник должен жить вблизи трона. Теперь настал ваш черёд его учить.
— Я рад, что вы это понимаете! — кивнул король. — А разлука... Вы всегда можете приехать погостить, и я надеюсь, что в будущем станет больше причин для таких визитов. Вы не думали о помолвке?
— Муж считает, что они слишком молоды. Через год можно объявить о помолвке, а ещё через год, если не передумают, могут и пожениться.
— Пусть будет так! — согласился король. — Я хочу после стола съездить в ваши лагеря и посмотреть, как устроены мои люди.
— Съездим вместе, — сказала Альда. — Я тоже посмотрю на ваших бойцов и объясню им местные порядки. Пример солдат королевы Аглаи показывает, что многие не хотят прислушиваться к тому, что им говорит какой-то комендант, а потом обижаются, когда их из-за бесчинств тащат на виселицу.
— Вы повесили кого-то из людей королевы? — с беспокойством спросил Ив.
— Пострадавший выжил, так что до повешения не дошло. А королева отнеслась с пониманием. Если ты приехал в гости, пусть даже помочь, то обязан соблюдать чужие законы, а не устанавливать свои. Мы на многое смотрим сквозь пальцы, но не на всё. Думаю, что если их предупрежу я, то толку будет больше.
После торжественного обеда, на котором присутствовали сразу две коронованные особы, и коротких сборов выехали в лагеря. Королева Аглая узнала, куда собрались король с герцогиней, и выразила желание поехать с ними. Она быстро собралась и вышла на внутренний двор замка в костюме для верховой езды.
— Вы очаровательны, ваше величество! — сделал ей комплимент Джок, который ехал вместе с ними. — Этот костюм вам очень идёт!
— Хотите сказать, граф, что такая старуха, как я, ещё сохранила фигуру, а не заплыла жиром, как некоторые? — улыбнулась Аглая. — Я уже давно управляю королевством. Когда рядом нет мужчины, многое приходится делать самой и жир на теле не задерживается! Увы, такой, как она, — королева показала на Альду, — я уже никогда не буду. Время неумолимо, граф!
— Я сам это чувствую, — согласился Джок, — но вам рано называть себя старухой. Вы не только молодо выглядите, вы молоды в душе. В вас не исчез интерес к жизни, как у вашей подруги, а энергия бьёт через край.
— Вы большой знаток человеческой натуры, граф! — с интересом посмотрела на него Аглая. — Скажите, эти слухи, которые ходят о вас...
— У меня была нелёгкая и очень сложная жизнь, — ответил Джок. — Много чего довелось испытать и сделать, но я никогда лично не пытал людей и не испытывал удовольствия от чужих страданий. Мы используем пытки, когда без них не обойтись, но я при этом присутствую редко. А слухи... О ком их не распускают? А мне они иной раз даже помогают в работе.
— Я так и думала, — кивнула Аглая. — Герцогиня относится к вам, как к близкому человеку. Вряд ли вы заслужили бы у неё такое отношение, будь эти слухи правдивы. Вы говорили о своей тяжёлой жизни, расскажете мне о ней? Это не просто женское любопытство, вы мне интересны, граф!
— Боюсь, что после моих рассказов, ваш интерес ко мне пропадёт, — усмехнулся Джок. — Я ведь не всегда был графом. Я за свою жизнь кем только не был!
— Наверное, я не совсем правильная королева, — вернула ему усмешку Аглая. — В человеке меня интересует он сам, а не вереница его предков. Когда меня брал в жёны король, я была третьей дочерью провинциального барона. Замок у нас был небольшой, а к нему прилагалась маленькая деревенька, куда я бегала босиком на посиделки с деревенскими детьми. Потом вся родня долго упрекала мной мужа, а родной дядя даже пытался отравить, сначала меня, а потом его. К сожалению, вторая попытка ему удалась. В Дюже не так плохо относятся к правлению женщин, как в других королевствах, но мне тогда пришлось тяжело. Пришлось доказывать право на власть. И в качестве первого доказательства была казнь того самого дяди. Ему не отрубили голову, я настояла, чтобы за убийство короля его разорвали лошадьми. Кое-кто до сих пор не может этого простить.
— Я думал, в Дюже спокойнее, — удивился Джок.
— Мало кто любит вытаскивать подобное на всеобщее обозрение, — пожала плечами Аглая. — Чем ближе к власти, тем опаснее жизнь, так было и будет: люди не меняются. Давайте догоним остальных, а то на нас уже косятся. Ещё одна неприятная особенность власти — быть всё время на виду. Кажется, подъезжаем?
— Нет, но скоро подъедем. В этих двух лагерях расположены ваши солдаты, войска короля Барни стоят по соседству. Сейчас приедем, и герцогиня начнёт учить вольницу короля нашим законам. Мне интересно, как они отреагируют на её слова.
— Да так же, как и мои, — фыркнула королева. — После того случая чего мне только не пришлось выслушать. Но если ваш король примет такой закон, я попробую провернуть то же самое. Может, меня даже не сразу за это убьют. Они уже свернули! Давайте поторопим коней, мне тоже хочется на это полюбоваться.
Как и в случае с солдатами Аглаи, всё войско не вошло бы на один плац, а если бы удалось всех разместить, Альда сорвала бы себе голос, пытаясь докричаться до каждого. Поэтому ей пришлось произносить свою речь дважды. На плац она вышла пешком вместе с королём Ивом.
— Я герцогиня Аликсан! — начала она, окинув взглядом замерший строй. — В трудный час вы пришли к нам на помощь, доказав, что мы по-прежнему один народ. Я вижу, что кое-кто уже раздулся от гордости. Погодите гордиться, пока для этого нет оснований. Во-первых, помощь нам в ваших собственных интересах. Если сомнут нас, вам тоже не устоять. А во-вторых, вы пока ничем себя не проявили. Мы ещё решим, как вас использовать, а пока я хочу рассказать то, что вы не знаете, но должны знать. Мы с вами очень похожи. Общий язык, общая вера и сходные обычаи. Вот законы в каждом королевстве свои. Вам нужно знать, что за убийство у нас наказывают намного тяжелее, чем у вас, причём всех, вне зависимости от знатности рода и от того, кто именно пострадал. Разница есть, но несущественная. Одним словом, если дворянин убьёт простолюдина, он уже не отделается штрафом. Подробно об этом и о многом другом вам расскажет комендант лагерей, слушаться которого на их территории обязаны все. Вы получите увольнения в нашу столицу. Почему-то большинство предпочитает просаживать свои деньги в кабаках, нажираясь до поросячьего визга. Я закрыла бы на такое глаза, если бы вы не устраивали дебошей. Хочу сразу предупредить, чтобы потом не было обид. Вся территория Ордага патрулируется специальной воинской стражей, которая призвана защитить горожан от пьяных бесчинств и пресекать драки между вами. Слушаться приказов этой стражи обязательно. Любое неповиновение, драка и другие нарушения порядка ведут к аресту. А там с вами будут разбираться судьи, они и определят меру наказания. В лёгких случаях все подметают улицы, в тяжёлых можете попасть за решётку или на виселицу. Я вижу в глазах многих недоверие. Лучше поверьте мне сейчас, чем потом проверять мои слова на собственной шкуре. Поговорите с солдатами из Дюже, они расскажут вам, как выводили мести улицу их барона и на это зрелище сбежалась посмотреть половина города! А одного графа едва не повесили за убийство. И не повесили только потому, что выжил пострадавший. Лучшее, что вы можете сделать, — это пить в меру, сохраняя человеческий облик. Стоит напиться — и никто не вспомнит то, что я сейчас говорю... Всё равно не удержатся! — сказала она королю, когда первая партия солдат и офицеров покидала плац. — Словам нет веры, обязательно нужна показательная порка.
— Паршивая овца найдётся, — согласился Ив, — но я видел, что многие отнеслись серьёзно к вашим словам. Если будут нарушения, я вас поддержу. Надеюсь, дело не дойдёт до убийств, это действительно тяжело.
Глава 23
— Вернулись разведчики, — доложил консулу Ортисию легат Гертоний. — На дороге к Кардову никого нет, городские ворота открыты. Стража на воротах тоже отсутствует, а город выглядит покинутым. Они не стали заходить внутрь.
— Надписей над воротами нет? — спросил консул. — Ну и слава богам! Продолжаем движение. Есть жители в Кордове или город покинут, нам всё равно его занимать. Если не будет жителей, нужно предупредить легионы, чтобы никто не употребил продукты, которые могли оставить, а то ещё отравятся. И отправьте кавалерию осмотреть округу. Возле города должны быть деревни, а нам не помешает свежее мясо.
Когда заняли Кордов, оказалось, что его покинули не все. Тысячи три жителей не поверили в беду и не захотели бросать свои дома. Консул запретил их трогать.
— Но как же легионеры? — попытался возразить кто-то из легатов. — Женщины...
— Я сказал не трогать! — разозлился консул. — Сколько там тех женщин? Если невмоготу терпеть, пусть подставляют друг другу задницы! Мы пришли не пограбить и вернуться, а насовсем! Здесь были бойцы Аликсана, которые умудрились привезти горожанам пострадавших жителей Алавы. Видимо, в этом королевстве не очень послушное население, если его приходится запугивать. А часть жителей так и не ушла! Я думаю, что после нашего ухода сюда наведаются беглецы. И что они увидят? Нетронутый город и целых жителей! Кто после этого поверит Аликсану или королю? Если мы будем идти обратно этим путем, в город уже вернутся все жители. А для нас эти оставшиеся не представляют никакой ценности.
— Всё так, — вздохнул Гертоний. — Но легионы будут недовольны.
— Я как-нибудь переживу их недовольство! — буркнул консул. — Распорядись, чтобы осмотрели городские склады и узнали, где жили оптовые торговцы продовольствием. Если оно осталось на складах, конфискуем.
— На сколько мы здесь задержимся? — спросил Гертоний.
— Только до утра, — ответил консул. — Поэтому не тяните с продовольствием. До Сулуга идти три дня, а у них почти все деревни только поблизости от городов.
К вечеру не удалось разжиться продовольствием. Все деревни в округе, кроме одной, оказались покинуты, а оставленное зерно смешали с навозом. Разозлённые кавалеристы выгребли из найденной деревни всю еду и угнали скот, но легионам это было на один зуб. Городские склады оказались пусты, а у оставшихся горожан не было больших запасов.
— Нас хотят взять измором! — бушевал консул. — Это подлый приём! Еды хватит только до Сулуга, а если и там встретим то же самое? В густонаселённой части провинции не вывезешь население и запасы провианта, но туда ещё нужно попасть! Я сдеру с этого Аликсана шкуру! Придётся урезать пайки, а утром отправить отряд к Сатию за тем, что они успели собрать.
Когда легионерам утром выдали половину обычной порции, едва не вспыхнул бунт.
— Они не слушают приказов, а некоторые даже осмелились угрожать! — испуганно сказал консулу легат Мадий. — Я двадцать лет в легионах и такого не помню! Ходят по лагерю и орут на командиров!
— Пошли поговорим с этими крикунами! — ответил консул. — Дайте сигнал на общий сбор! И пусть сотники направляют всех за ворота, построение будет там... Легионеры! — крикнул он в ряды своих солдат, когда их удалось построить. — Вы недовольны уменьшением порций?
Его слова по цепочке повторяли сотники, чтобы речь мог слышать каждый.
— Я тоже этим недоволен! — продолжил он, когда стихли крики. — Мы не утаиваем вашу еду, я сам ем из ваших котлов столько же, сколько кладут каждому из вас! Порции пришлось урезать из-за того, что королевские солдаты вывезли всех крестьян, угнали скот и попортили продовольствие. Того, что у нас осталось, не хватит, особенно если в следующем городе будет то же самое! Я послал за продовольствием, которое должны были собрать ваши товарищи, и, когда его подвезут, вас опять начнут кормить вдосталь! А гнев вам нужно изливать не на своих командиров, а на врага, который с каждым днём становится всё ближе! Сейчас мы построимся в маршевые колонны и двинемся на Сулуг! И чем быстрее мы это сделаем, тем труднее будет врагам лишить нас продовольствия! А вы демонстрируете неповиновение, преступное в условиях военного похода! Всем немедленно собраться и начать движение! Учтите, что я не стану возиться с нарушителями дисциплины!
Деревья вокруг города были вырублены, поэтому зажигательные снаряды применяли без опаски. Когда кончился воздух во взятых баллонах, его не стали накачивать вновь. В утомительной работе не было необходимости: город и так горел жарким чадящим огнём, распространяя запах смолы и смрад сгоревшего мяса. Никто не знал, сколько в нём дикарей, но, судя по доносившимся диким крикам заживо сгоравших людей, их было немало. Сотхемцы трижды пытались атаковать из городских ворот, и каждый раз безуспешно. От ворот до самого лагеря дорога была усыпана мёртвыми телами. До города было не больше сотни шагов, поэтому игломёты в полной мере продемонстрировали своё превосходство над оружием защитников.
— В город заходить не станем, — сказал генерал собравшимся возле него полковникам. — Пусть там всё выгорает. Мы с вами хорошо поработали, господа! Подождём, пока они не перестанут кричать, и отправим гонцов к герцогу, а сами продолжим наступление. По словам пленного, дальше пойдёт редколесье с большим количеством лугов по берегам крупной реки. Вот там и устроим лагерь. Судя по карте, других городов рядом нет. Деревни на ней не обозначены, но они должны быть поблизости от города. Первой пустим кавалерию. Нам нужно изгнать дикарей. Если уйдут, сохранят свои жизни, а чтобы быстрее бежали и не мешали нам на дорогах, их нужно хорошо напугать. Поэтому скажите кавалеристам, чтобы в деревнях убивали всех подряд, но не до конца. Уцелевшие пусть бегут. И надо захватить крепких лошадей, иначе замучаемся заряжать баллоны вручную. Действуйте. Кажется, мы выбрались из этого проклятого леса!
Раздавшийся в соседней комнате вопль заставил короля Мехала вздрогнуть, повторился чуть тише и перешёл в еле слышный скулёж.
— Не перестарайся! — крикнул король в приоткрытую дверь палачу. — Он нужен живым и в здравом рассудке. Толмач оклемался?
— А что с ним сделается! — отозвался палач. — Он крепкий и жилистый, такой быстро не загнётся. И полковник сомлел лишь на время. Сейчас обольём водичкой, он и отойдёт!
— Лишь бы совсем не отошёл! — проворчал Мехал. — Сказано тебе, на сегодня довольно. Пока хватит и того, что они наговорили.
