Он плюхнулся на ближайший ко мне камень и продолжил:
— А от вас скорее дождешься "мастер — козел" или каких-нибудь похабных песенок!
— Ну, если так хочешь, буду, обращаясь к тебе, называть сто восемь имен и титулов, — великодушно ответил я. — Только вот знать бы, как тебя зовут на самом деле... Пока могу придумать только с десяток: Игрок, Хозяин игры, Владыка сертификатов, Обладатель кубиков, Командир командиров, Автор правил, Тот, кто накосячил с магией...
— Ладно, уймись! — Арагорн замахал руками, словно отгонял несуществующую муху. — Как будто я не знаю, какие эпитеты вы придумать можете! Да и каждый раз так общаться — жизни не хватит. Даже моей, божественной. Так что давай сразу к делу. Скажи, чего ты хочешь?
Вот в чем этот бог мастер — так это в умении озадачить.
Хороший вопрос — чего я хочу? Если бы я знал ответ, то давно бы получил желаемое. Но если бог спрашивает, то, видимо, неспроста. Может, решил наградить за выполненный квест? В конце концов, непосредственная опасность проникновения Хаоса в орочий мир, кажется, миновала. Одна дырка в ткани мироздания законопачена, вторую хаоситам так и не удалось сделать. Не уверен, но странный обряд, который мы помешали закончить, наверняка был чем-то вроде бурильных работ. Значит, у меня есть полное право вытрясти с Арагорна какую-нибудь плюшку.
Правда, разговаривать с ним надо осторожно. Он — большой любитель воплощать в жизнь поговорку: "Бойтесь своих желаний, они имеют свойство исполняться". И еще он исповедует главный принцип денжен-мастеров и литературных критиков: "Все, что может быть понято неправильно, будет понято неправильно". Я улыбнулся, вспомнив рыжего Димыча, требовавшего, чтобы все звали его исключительно Малтаруско, что означает на квенья "золотой лис". Смешной такой парень, долговязый, кудрявый, отличный лучник и никакой фехтовальщик. Обожал Толкиена и миниатюрных брюнеток и чуть ли ни на полном серьезе считал себя эльфом, лишь случайно оказавшимся в человеческом теле...
Сколько это лет назад было? По земному времени — лет семь...
А тот денжен запомнился фразой Димыча, над которой хохотали еще года два. В общем, на игру-словеску наш эльф заявился копейщиком. Почему — не помню, да и неважно. И вот Арагорн описывает ситуацию:
"Вы сидите у костра. Вокруг темный лес. Вдруг видите, среди ветвей движется светлое пятно. Довольно крупное, размером с медведя. Ваши действия?"
"Упираю конец в землю!" — бодро ответил Димыч.
На секунду повисла тишина, потом начались сдавленные хихиканья, а Арагорн с невозмутимым видом продолжил:
"Из кустов выходит самка йети, смотрит на эльфа, стоящего в позе "упор лежа" на пяти точках опоры, издает сладострастный стон и сгребает нашего героя под мышку".
"Почему пяти?" — на лице Димыча недоумение, до него еще не дошло, в чем дело.
"Потому что ты не такой богатырь, чтобы стоять на одной точке опоры! Это — вообще из области фантастики", — глубокомысленно ответил Арагорн.
"Но я же... копье... в смысле — его конец, а не свой..." — попытался оправдаться рыжий, до которого наконец-то дошло, что он выдал.
Но народ уже откровенно ржал.
"Про копье ты ничего не сказал", — столь же невозмутимо, как и раньше, ответил Арагорн и принялся описывать, что йети делала со своей добычей. Девушек в той компании не было, поэтому описывал долго и детально...
Поэтому сейчас я осторожно уточнил:
— На данный момент или вообще?
— Конечно — вообще, — Арагорн изобразил на лице недоумение. — А ты что подумал?
— Я подумал, что ты неспроста такой добрый. Значит, тебе что-то от меня надо, — уверенно ответил я. — Когда ты меня нанимал лечить Мироздание, о моих желаниях речь и не шла, ты меня к врачебному долгу призывал... Хотя от гонорара я, конечно, не откажусь.
— Подозрительный ты что-то стал, Саныч! — с деланной обидой сказал Арагорн.
Я посмотрел на бога и пожал плечами:
— Не стал, а был. Знаешь, что самое смешное, Ара? Я и без плюшек с удовольствием сделал бы то, что сделал. Хаос — штука, на мой взгляд, весьма неприятная. Причем ты прекрасно знал, как я себя поведу.
— Ну, коли так...
Арагорн помолчал, потом сказал негромко и даже как-то печально:
— Хочешь — верь, хочешь — нет, но я не был уверен. Всегда есть шанс того, что события будут развиваться не так, как рассчитываешь. С людьми — то же самое. Ни в ком нельзя быть уверенным до конца.
"А ведь он сейчас абсолютно искренен, — подумал я. — Не играет, не позирует. Видимо, какие-то события действительно развиваются куда-то не туда".
А вслух сказал:
— Конечно, от любого человека можно ждать какого угодно выверта. Но меня-то ты давно знаешь! Ладно, рассказывай, в чем проблема! А по поводу моего "хочу" — давай так договоримся. Ты выполнишь два моих желания. Одно — для "сейчас". Второе — для "вообще".
Арагорн кивнул:
— По поводу "сейчас" я даже знаю, что ты хочешь...
Он щелкнул пальцами, и между нами возник накрытый стол. Точнее, невысокий столик вроде тех, что бывают в чайханах, — за ним удобно сидеть на ковре, сложив по-турецки ноги, или, как мы сейчас, на плоских камнях. Правда, сервирован столик по-европейски: крахмальная скатерть с вышивкой, тонкий фарфор, искристый хрусталь, темные запыленные бутылки, салатницы с чем-то, похожим на цветочные клумбы, тарелки с нарезанными хлебом, мясом и фруктами. Арагорн приподнял крышку супницы, принюхался:
— Рекомендую: из той ресторации на Невском, куда любил ходить Пушкин. Тогда в моду стала входить славянская кухня.
— Опять временные парадоксы?
— А как же без них. — Арагорн запустил в супницу половник и, мечтательно улыбаясь, налил в тарелку бордовое и ароматное. Я последовал его примеру.
— Да ты сметанки клади, не стесняйся! — бог показал на соусник.
Ответить я ему не смог, пока не показалось дно тарелки. Если полдня машешь саблей, до этого шляешься по подземельям, на завтрак была лишь горсть каши, а тут добрался до настоящего украинского борща со сметаной, то как-то не до разговоров. Но поблагодарить бога было нужно. Поэтому, накладывая добавку, я поддержал разговор:
— Я не стесняюсь, я удивляюсь: неужели в пушкинские времена в высшем свете не брезговали простонародной кухней? У меня такое ощущение было, что тогда больше французам предпочтение отдавали.
— Кто как. Были и русские, и малороссийские заведения, — со знанием дела отозвался Арагорн.
И я снова поверил ему. Наверное, в пушкинские времена этот бог удачи был очень уважаем...
— И все же — давай о деле, — продолжил Арагорн, когда выхлебал добавку и уже не торопясь, без жадности, соорудил себе бутерброд. — Наливай вина, и поговорим.
Вино тоже оказалось отличным. Впрочем, каким еще могло оно быть в дорогом ресторане в те времена, когда никто еще представления не имел об ароматизаторах, идентичных натуральным.
— Ты не ошибся. У меня для тебя есть еще работа, — со значением сказал бог. — Причем — по твоей основной специальности. Конечно, там нужен воин, а не целитель. Лечить пока никого не нужно. Но есть шанс, что ты, психиатр, сумеешь договориться с одним забавным существом.
— Это какой-то псих? — сообразил я. — Тогда мне неплохо было бы запастись чем-нибудь попроще из лекарств. Хотя бы аминазинчиком... Вколоть ему, а потом можно и душеспасительные разговоры вести.
— Ишь чего захотел! — расхохотался Арагорн. — Ты вообще знаешь, о ком речь? О боге. Правда, он действительно не очень-то нормальный...
— А в чем это проявляется? На коллег кидается?
— Ну, это-то как раз нормально, — продолжал веселиться Арагорн. — Наоборот, Лофт непонятно чего хотел. Все боги конкурируют между собой за источники энергии...
— И ты — тоже? — перебил его я.
— Ну, мне особо конкурировать не с кем...
Арагорн отвел глаза, и я понял, что он соврал.
— Моя сила — игра вероятностей, переплетение случайностей и закономерностей. Пока существуют правила, существуют и исключения, которые, если разобраться, — проявление других, более общих правил. Впрочем, это сейчас неважно. Я о Лофте. Он был странным. Не пытался утвердить свое владычество в какой-то отдельной сфере или в веере миров... И при этом нашел способ получать энергию из... ниоткуда. Не из того, что создано, не из Хаоса... Вообще — ниоткуда. Причем столько энергии, что хватило бы разрушить не один веер, а десятки.
— Ясно, — я задумался, прикидывая, к чему клонит Арагорн. — Странный, хочет непонятного, неизвестно откуда получает силу... Забавно: у вас, богов, все как у людей.
— Это у вас, людей, все по образу и подобию божьему.
Арагорн ухмыльнулся, допил вино из бокала и снова налил. И обо мне позаботился:
— Еще будешь?
— Погоди! — Задача меня заинтересовала. — Ты говоришь, что этот... как его... Лох... нет, Лофт... Он был странным? В смысле — его сейчас нет?
— Не то чтобы есть и не то чтобы нет, — в своей обычной обтекаемой манере ответил Арагорн. — Он существует, но лишен возможности что-то делать. Он заточен в одном месте...
— И кто его так? Если у него есть не подконтрольный никому из остальных богов источник энергии, то как его умудрились запереть в тюрьму?
— Если честно — не знаю, — с наигранным сожалением сказал Арагорн. — Когда боги объединились против Лофта, я еще не существовал. Точнее, существовал, но в другой форме. Знаешь ли, мы, боги, тоже иногда рождаемся. И даже, бывает, гибнем...
— А что требуется от меня? Вытащить этого парня из тюрьмы и проконтролировать, чтобы он сразу же после освобождения не натворил чего-нибудь? Думаешь, я справлюсь? Я же не бог.
— В том-то и дело. Для богов по многим причинам это задача нерешаемая. Ну, хотя бы потому, что Лофт может быть очень зол на нас и постарается отомстить всем, до кого доберется. А добраться он сможет до многих. А люди с Земли не сделали ему ничего плохого.
— Ясно, — повторил я. — То есть мое дело — отговорить его от идеи мести, если у него такая возникнет? Хорошо, попробую. А вот как его из тюрьмы вытаскивать? Подозреваю, там такая охрана, на которую методы психоанализа вряд ли подействуют.
— Тут ты прав. Через охрану пробиться сложно. А кто говорил, что будет легко? Но, кажется, ты не из тех, кто ищет легких путей?
Арагорн снова почувствовал себя уверенно и принялся меня подначивать.
— Вот за это ты и выполнишь мое второе желание, — я решил не дать ему меня заговорить и вернулся к тому, с чего мы начали. — Я хочу иметь возможность в любой момент, когда захочу, вернуться домой, на Землю. Причем в тот момент времени, который сам назначу. И уходить с Земли, когда захочу и куда захочу.
— Хорошо, после того, как ты договоришься с Лофтом, я перенесу тебя домой, — кивнул Арагорн. — Договор же у нас не пожизненный.
— Нет, ты не понял! — Я постарался проговорить вслух все детали, чтобы у хитреца не было возможности увильнуть от выполнения обещания. — У тебя что, других дел нет? Где я тебя буду искать, если мне приспичит смотаться на Землю? Я хочу уметь сам переноситься в закрытые миры вроде Земли. И в ту точку времени, какую выберу сам.
— Больше ничего не хочешь? Может, еще спинку медом помазать?
Тон у бога стал весьма хамским. Видимо, от растерянности.
— Пока — ничего. Просто я обещал Асаль-тэ-Баукиру показать Интернет.
Я махнул в сторону панды, свернувшейся клубком у костра. Мертвый маг на протяжении всего нашего разговора тихо сидел поодаль, ни во что не вмешиваясь. Поэтому я продолжил:
— Думаю, старику наша жизнь может показаться интересной. Но я хочу получить возможность выбора: быть на Земле или еще где-то. И чтобы для этого не нужно было каждый раз тебя дергать. И чтобы этот мой выбор не был безвозвратным, чтобы я не стал потом жалеть о несбывшемся...
— Ну ты даешь! — возмутился Арагорн. — Ты вообще понимаешь, чего просишь? Для того чтобы самостоятельно путешествовать между мирами, нужно владеть законами многомерных пространств... Твой консультант научил тебя перемещаться на ось миров и по ней... Но это — самое простое, что может быть! А ты еще и на временные потоки замахиваешься! Далеко не все боги на это способны!
— Ну...
Я подумал и все-таки продолжил:
— Раз ты научился, то и я смогу. Думаешь, я тупее тебя?
Слегка ошалевший от моей наглости Арагорн плеснул себе вина и залпом выпил. Потом посмотрел на меня внимательно и спросил:
— Анекдот про золотую рыбку и женщин знаешь?
— Это где рыбка согласилась мост через океан строить, лишь бы не объяснять мужику, о чем думают женщины?
— Ну, где-то так. Так вот — давай я лучше мост построю. Или дворец. Или сделаю тебя императором где-нибудь... Потому что ты всего лишь человек, и понять, как управлять кривизной пространственно-временных потоков...
— А вот и ошибаешься, дорогой друг, — раздалось из тумана, и на "сцену", на свободный от белесой мути пятачок возле костра, появилось еще одно действующее лицо — тот самый бомжеватый мужик, с которым мы как-то беседовали о литературе. — А вот и ошибаешься, — повторил он, без приглашения садясь к нашему столу.
Попыхивая папироской, мужик, окинул взглядом остатки блюд, переставил к себе одну из чистых тарелок и по-хозяйски наложил на нее салата и мясной нарезки. Потом щелкнул пальцами — и одна из бутылок трансформировалась в запотевший пузатый графинчик с притертой пробкой, наполненный абсолютно прозрачной, как простая вода, жидкостью. "Бомжик" плеснул на донышко бокала, понюхал, кивнул удовлетворенно, долил до половины и, смачно крякнув, замахнул одним духом граммов сто:
— Ну, будем!
Потом неторопливо зажевал выпитое ломтиком колбасы и принялся за салат.
Я невольно потянулся к бутылке и тоже понюхал. Пахло спиртом.
— Наблюдатель, что ты делаешь! Там же было настоящее бордо! — обиженно пробормотал Арагорн.
— Бордо, мордо, бурда, мурда, — прочавкал Наблюдатель и налил себе еще полфужера. — Глупости все это. Спирт! Чистый спирт, господа, без всяких дурацких примесей! И про темпоральные потоки ты, Игрок, глупости болтаешь. Отведи своего парня к пирамиде — и пусть сам разбирается. Если поймет, что дурнее паровоза, то спесь свою поумерит. А не поймет...
— К... какой пирамиде? К той, о которой говорят, что... Но... А ты вообще знаешь, что это? Даже боги... Думаешь, Саныч с ее помощью может научиться управлять пространством и временем?
Мне стало обидно. Арагорн говорил обо мне так, словно меня тут нет. А вот этот мужик... как его там? Наблюдатель — тот все время лукаво на меня поглядывал. Но ответил Арагорну:
— А ты что думал: приволок смертного на ось миров и надеешься, что он будет оставаться просто человечишкой? Знаешь ли, нет такой пешки, которая не хотела бы выйти в ферзи...
— Ладно, уговорил, — вдруг резко изменил решение Арагорн. — Будут ему когда-нибудь и тайные знания, и кофе с булочкой. Пусть лопает, пока не подавится. Но — не сейчас.
— Знамо дело — не сейчас, — кивнул Наблюдатель. — Сейчас ему обратно пора. Ведь от Зерна Хаоса он свой мир не избавил. Да и со Следами Создателя там пока непонятки. Излишняя упорядоченность той реальности имеет какие-то причины — вот пусть и разбирается какие.
