| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
— Мы еще встретимся, и очень скоро, — донесся из пустоты ее голос.
— Это ты сказал? — командир лихорадочно схватил за ворот ближайшего зеваку.
— Чего сказал? — отозвался зевака басом. — Про кирпич — это вон кто кричал, а я говорю: не надо, мол, убьешь, жалко ведь. А этот, чей магазин, спрашивал нет ли у кого к нему влечения. А вон та хвостовертка...
Девчонка показала оратору язык и снова подмигнула Эльвину. Эльвин растолкал толпу и бегом бросился к улице с энергетической лавкой, натыкаясь в темноте на прохожих.
— Начальник! Фонарик-то включи, не светит он у тебя ни хрена, кричали ему вслед.
Пятая витрина от базара оказалась скобяной лавкой, налево был кружок детского творчества, направо — мясной магазинчик, в витрине которого валялся наглого вида молочный поросенок на тарелке. Напротив были только жилые дома — и ни единого золотистого фонарика. Вообще ни одного фонарика, по правде сказать. Командир развернулся и побежал на соседнюю улицу. Там народ жил более организованный и около каждой двери болталась свечка в стеклянном футлярчике или теплилась гнилушка — но биоэнергетической помощи он и здесь не нашел. Командир вернулся к скобяной лавке.
— Мы здесь уже были, — пропыхтел еле успевавший за приятелем Дриббл.
В темноте на мостовой распласталось что-то еще более темное и округлое. Эльвин успел подумать о трагическом конце всех противников злодея-Метрополитена — прежде чем протянуть руку и нащупать забытый мешок с фасолью.
— Ничего не понимаю, — сказал он наконец, присаживаясь с трубкой на мешок, подвигая тощую задницу криббла, обладающую таинственным свойством без остатка занимать всякое сидение. — Где это видано, чтобы то был магазин, то не был. Сказать кому — не поверят.
(Здесь он опять ошибся: превращенный два часа назад в белого кролика, Цукерман обязательно бы ему поверил и сам бы нашел, что рассказать, но говорить не мог — только верещать да лапкой барабанить.)
— Кто-то над нами издевается, — решил Дриббл, тоже закуривая. — Все эта ненормальная баба.
— Мадам нам помогает, а ты обзываешься.
— Кто нам помогает?! Ты еще скажи, что поверил во всю эту хренотень и завтра собираешься в Попрандий.
— Ну и собираюсь, — недружелюбно ответил Эльвин, убирая ноги, чтобы дать пройти прохожему, остановившемуся при виде двух темных худых фигур, рассевшихся с трубками в зубах посреди проезжей части на чем-то большом и мешковатом. Убили что ли кого — долго убивали и присели покурить отдохнуть?
— Дождик, между прочим, будет, — сказал Дриббл. — И ехать нам не на ком.
Здесь Дриббл был скорее всего прав: командирский жеребец Магирус, который стоит на конюшне у одного знакомого кабатчика, по весне всегда убегает размножаться на волю. Воля для него и чистое поле, и запертая конюшня с чужой кобылой, куда он пролезает даже через маленькое окошко — несмотря на толстую задницу.
— Тогда давай-ка сходим на конюшню, скажем, чтобы до завтра Магируса никуда не отпускали, — решил Эльвин, берясь за мешок.
— Поверить не могу, — ворчал Дриббл, неохотно слезая с нагретого насеста. — Идем предупредить собственную лошадь, чтобы он не уходил из дома, потому что нам завтра на нем надо в соседний город съездить.
Магирус, что удивительно, оказался на месте, но конюх при виде Сухого Ручья совсем не обрадовался и поинтересовался, не скучно ли живется командиру и не хочет ли он забрать на некоторое время своего коня домой. Конь сохранял на породистой морде обычное наплевательское выражение, но, видимо, все-таки имел причину не показываться на улице, раз в такую погоду торчал в конюшне.
— Мое дело, конечно, маленькое, — сказал змеехвостый конюх, неловко морщась, — но синьор Каракес грозился пустить вашего оболтуса на колбасу.
Эльвин обернулся и критически осмотрел тощего волосатого Дриббла.
— Не этого, вон того, — показал конюх на жеребца, который, когда все повернули к нему головы, принялся с неподдельным интересом разглядывать гвозди на потолке. — Скажу по секрету: у вашего Магируса произошел... небольшой эпизод с Дульцинеей сеньора Каракеса.
— Тогда этот Каракес должен нам денег за покрытие его кобылы породистым жеребцом, — вмешался Дриббл. — Я юрист, я знаю.
— Так-то оно так, только, осмелюсь доложить, Дульцинея — не кобыла господину Каракесу.
Небо и вправду заволоклось тучками, воздух посырел, подуло, а за лесом, в сторону Огненных Водопадов горизонт нет-нет и вспыхивал зарницей.
— Рядом с женщиной нельзя спокойно оставить, — ругался Эльвин, волоча по улице мешок с фасолью: лентяй-Магирус везти фасоль, естественно, отказался и плелся по улице следом за хозяевами, с утомленным видом выслушивая нравоучения. — Маньяк! Бесполезная скотина. Дожили, что тебя на конюшню приличную уже не берут.
— Ты прямо как будто сам с собой разговариваешь! — заметил Дриббл, а Магирус, сообразив, что добрый хозяин хамит злому, состроил наглую рожу.
— Мы есть сегодня еще будем? — спросил криббл чуть погодя.
— Будем! А то я за себя не ручаюсь! — немедленно ответил эльвинов желудок.
Командиру пришлось поворачивать и снова тащиться к центральной площади — с мешком, лошадью и голодным компаньоном.
На площади, сбоку от притихшего базара, развернул свою кухню мангальщик. Заведение освещалось только тлеющими в жаровне угольками и искрами, летящими из пасти хозяина — по драконьим меркам, может быть и очень маленького экземпляра, но его клыкастая упитанная туша размером с копну сена под надписью "Вкусные шашлыки!" упрямо наводила на мысль, что существительное на вывеске стоит не в назывательном, а в звательном падеже, как то: "Идите сюда, шашлыки! Ах вы мои вкусненькие!" При виде новых посетителей дракончик ухватил тряпочкой шампур с жаровни, дунул пламенем на недожаренный край, плюнул на загоревшийся с другого боку кусок и ощерился в мерзкой улыбке, делая вид, что так и надо.
— На две персоны сделаешь? — сказал, устраиваясь возле мангала, Сухой Ручей.
Дракон кивнул и хотел еще что-то сказать, но, похоже, толстый драконий язык не справлялся с людскими словами, поэтому мангальщик просто указал пальцем на командира и вопросительно выкатил глаза.
— Нет, из меня не надо, — немного удивился командир.
— Он спрашивает, тебе что ли обе порции, — раздраженно пояснил Дриббл. — Одну мне, одну ему. Надоело уже, все время меня за твою собаку принимают... Даже если сами, между прочим, на крокодила похожи.
Дракон в бесподобном извинительном жесте прижал обе короткие передние лапы к сердцу и достал из коробочки еще одну тарелку.
— У вас бумага или лопухи есть? С собой можешь еще грамм пятьсот завернуть? — спросил хозяйственный Дриббл.
Дракон показал большую фигу.
— А когда будет?
Дракон выставил вперед корявую ладонь с пятью растопыренными пальцами.
— Через пять минут?
Мангальщик кивнул.
Съев свою порцию и потом — заказанное впрок полкило, Дриббл в ожидании пакета с провизией обмакнул палец в общественный сотейник с соусом и, забыв облизать, начал рассеянно рисовать на скатерти.
— Надень-ка тюбетейку, — приказал он приятелю, с сомнением на него полюбовался, а потом пояснил шашлычнику: — Видишь, до чего додумалась наука? Отражатель нематериальных колебаний!
Дракон вопросительно ткнул корявым пальцем себе в пасть.
— Есть нельзя! — строго сказал Эльвин.
— Он не то имел в виду... Да, и пламя тоже отражает.
Дракон недоверчиво пожал плечами и хотел постучать себе по лбу в знак того, что верить в такое может только круглый идиот, но лапа не дотянулась.
— Не веришь? Попробуй — дунь, — предложил Дриббл.
Мангальщик хотел что-то сказать, но язык снова не послушался, поэтому он просто дунул командиру огнем в лицо. Командир тоже хотел что-нибудь сказать, но получил в рожу струей горячего пламени. Он завыл, задохнулся, волосы на лбу завернулись колечками, а бумажная шляпа в один момент сгорела почти полностью — и свалилась бы с головы, если бы дракончик, увидев, что он натворил, не поспешил плюнуть Эльвину в закопченную физиономию, отчего остатки шапки крепко прилипли к макушке.
— Я же говорил, не подействует, — с торжеством сказал Дриббл.
Примерявшийся плюнуть мангальщику в рожу Сухой Ручей повернулся и плюнул в Дриббла. Тот хмыкнул, утерся скатертью и нагло вылупился на приятеля, а дракон снова выразительно прижал к сердцу свои противные короткие лапки. Командиров конь язвительно мекнул и, решив, что сегодня можно всем, сделал попытку лягнуть хозяина. Эльвин не стал дожидаться, пока площадной люд опять соберется и примется хвалить командира за ловкую маскировку — днем ходил в шапке-невидимке, а ночью уже черным нубуком нарядился — никому его не узнать! Он повернулся спиной к компаньону и пошел домой, пугая встречных слюнявой обгорелой рожей и организовав выкидыш двум беременным бабам.
Дриббл нашел его, обиженного, немного спустя на заднем дворе, нагрел воды в ведре и принес умыться.
— Что ты сидишь надутый, как жаба на кочке? — принялся увещевать он приятеля. — Разве, скажи, лучше было бы без проверки получить шаровую молнию от метра Метрополитена?
— На себе-то ты проверять не стал, — буркнул Сухой Ручей.
— На мне-то вы с Гидрусом уже один раз проверили!
Эльвин немного оттаял, вспомнив, как они с Гидрусом сожгли крибблу пузо, и соизволил умыться и вытащить из волос горелую бумагу.
— Куда мы Магируса денем? — напомнил Дриббл.
Дело в том, что дом командира совсем не приспособлен для содержания лошадей, у него даже палисадника не имеется. И справа и слева он вплотную примыкает к участкам соседей и попасть на задний дворик можно только насквозь — войдя в парадную дверь и пройдя через холл и кухню к заднему выходу. Друзья с трудом протащили упирающегося жеребца через дом и, переведя дух, принялись упаковывать его в погреб, чтобы ночью не дал деру. Отперев дверь, командир рассмотрел в темноте подвала что-то лежащее в углу. По недавнему опыту он сначала понадеялся, что это мешок с фасолью, брошенный у шашлычника на базаре, прикатился домой и лег спать, но, направив фонарь, Эльвин опознал Доминика Кимпбелла, чумазого, измятого, мирно дрыхнущего в его собственном подвале.
Свет, видимо, побеспокоил мага-теоретика: он заерзал и принялся во сне тянуть шляпу себе на лицо, но через минуту затаился и наружу медленно, думая, что никто не видит, вылез его хитрый крючковатый носик. Сообразив, что обнаружен, Доминик недовольно уселся у стены и потряс Тузика за хвост, как колокольчик. Тут он опознал начальника городской стражи с криминальным километром. Доминик вздохнул и потер глаза свободной рукой.
— Мои поздравления, — безрадостно сказал он. — Нашли меня все-таки.
— Конечно, — кивнул Эльвин. — Я всех нахожу. Особенно в собственном подвале. Надо только жертву ко мне в подвал загнать, а там — будьте уверены, не подведу.
— У вас поесть что-нибудь найдется? — деловито поинтересовался теоретик.
— А мне — молока! — потребовал проснувшийся Тузик.
— Молока у нас нету, — сказал Дриббл.
— Вот же корова, — ткнул Тузик хвостом в Магируса, обнаруживая недюжинные познания в сельском хозяйстве.
Это слово Магирусу было хорошо знакомо — из крестьянских воплей "Пошел прочь от моей коровы, бесстыдник", "Смотрите, что тот конь с вашей коровой делает", "Эй, это корова, а не кобыла". Он догадался, что умный синий червячок предлагает обеспечить верному скакуну насегодня хотя бы корову и кивнул, но без особой надежды. Увидев, что его жеребец считает себя коровой, Эльвин решил, что он на сексуальной почве свихнулся и сердито выругался. Магирус воспринял это философски, он так и знал, что у такого хозяина не то что коровы — канарейки не выпросишь.
— Так вы мне расскажете, что вы там с Метрополитеном затеяли? — спросил Эльвин, усадив ночного гостя за стол в кухне и вручив ему пакет с шашлыком.
— Ну да, держи карман шире, — сам себе пробурчал вредный старик с полным ртом.
— А у меня к вам еще один профессиональный вопрос есть, — добавил Дриббл.
— По криминалистике? — заинтересовался Кимпбелл.
— Нет, по вашей специальности. По теории магии.
— Издеваетесь? — недружелюбно уточнил Кимпбелл, выплюнув на ладонь жеванный шашлык и запихивая его в пасть Тузику.
— Мне надо услышать теоретическое обоснование возможности отражать магическую энергию.
— Издеваетесь, — подытожил старый Кимпбелл.
— С помощью вот этого, — криббл выложил на стол вогнутое зеркало с чудом сохранившимся на нем обрывком старой обгорелой газеты.
— Очень смешно, — пробурчал Доминик, отодвигая пакет с шашлыками подальше от негигиеничного объекта.
— Я вам сейчас покажу, — оживился Эльвин. — Ну-ка, колданите что-нибудь неопасное... Велите, например, чтобы у меня на лбу выросли рога!
Доминик некоторое время с подозрением глядел на зажмурившегося командира стражи, который бережно удерживал у себя выше переносицы маленькое круглое зеркальце, посверкивая им, как царевна-лебедь — звездой во лбу. Старый маг-теоретик, боясь сказать лишнее, вопросительно кивнул Дрибблу, но тот только воздел очи горе. Доминик заглянул в зеркальце и принялся оттирать измазанную землей щеку. Командир пошарил одной рукой у себя на голове и открыл глаза.
— Ага, — изрек он. — Не вышло?
— Вам, молодой человек, жениться надо, — посоветовал Кимпбелл, жуя шашлык. — Чтобы поменьше про ерунду всякую думать... И с рогами проблем не будет, — ехидно добавил он и захихикал.
— Вот же, поглядите, — принялся объяснять Эльвин. — Особый сплав, конструкция, фокусирует и отражает какой хочешь вид энергии в радиусе трех метров... А правда, что все на свете состоит из корпускулов?
— Конечно.
— Ну вот же, я и говорю! — заключил Эльвин, удивленный, что кому-то все еще нужны доказательства.
Теоретик с полным ртом указал в угол.
— Свечка горит, — наконец поделился он наблюдением.
— Ах, там свечка, ну надо же! — обрадовался Дриббл. — А мы все понять не могли — как это каждый вечер получается, что на улице ни зги не видно, а у нас на кухне светло, будто белым днем.
— Если у нас на кухне светло, — передразнил его ученый старец, — значит эта побрякушка ни хрена не фокусирует.
— Пойду к соседке, попрошу молока, — сказал Дриббл, похлопал друга по плечу и вышел.
— Ну хоть про Метрополитена мне расскажите, — попросил гостя расстроенный неудачным экспериментом командир.
Доминик утомленно вздохнул.
— Соли не хватает, — поделился он мнением о наполовину съеденном содержимом пакета. Эльвин с готовностью придвинул к нему солонку.
— А одеяло у вас нельзя попросить, по ногам что-то дует, — продолжал старый Кимпбелл и без разговоров получил дрибблово одеяло, аккуратно свернутое тут же на лавочке.
Кимпбелл со странным выражением поглядел на хозяина дома, ерзающего от нетерпения на стуле напротив.
— Хороший домик, — кисло похвалил он. — А там что, прихожая? Хлама, небось горы навалены... с вашим-то солдатским бытьем.
— Да нет, — немного даже обиделся Эльвин, недоумевая, с чего это теоретический колдун разраделся за порядок в чужом жилище. Не иначе, чтобы отвлечься от тягостных мыслей об антисанитарии у себя дома. — Нету там ничего особенного: скамеечка, веник, калоши, зонтик на гвоздике...
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
