Заметив Леонарда, который, упоенно жестикулируя, рассказывал леди Аркрайт про брачные игры инфузорий, мистер Стивенс замахал руками, подзывая друга. Тот вытаращился на Уолтера, вопросительно ткнув себя в грудь. "Да, тебя, растяпа ты этакий, тебя!" мысленно возопил англичанин, но лишь кивнул. Леонард что-то бросил на ходу своей собеседнице, которая оторопела от столь явного нарушения приличий, и помчался к Уолтеру, задевая подносы с колбасой. Уолтер тут же выволок его в коридор.
— Ч-что случилось? — запинаясь, промямлил вампир, но вдруг вытянул руку в нерешительности, — Уолтер, ну зачем... Отец ведь запретил, убери, они отсюда почувствуют.
— А мне и дела нет до того, что они там почувствуют! Где Эвике?! Что они с ней...
— Не кричи, пожалуйста, ведь услышат. И называй ее Бертой, — запротестовал Леонард, а лицо англичанина исказилось от гнева.
— О нееет, — прошипел он, — Бертой зовут твою мерзкую сестричку, которая втравила нас во все это. А она Эвике! Немедленно отвечай, где она!
— Не горячись так! С ней все в порядке, минут двадцать назад ее увела Изабель...
Тут глаза Леонарда расширились так, что сделались больше очков.
— Ты думаешь...
— Нет конечно! — выкрикнул Уолтер, прижимая его к стене. — Ничего подобного я не думаю! Изабель позвала ее чулки вязать, не иначе! Они ведь лучшие подруги, а ты не заметил? Очнись — мир гораздо больше и сложнее, чем стекляшка под твоим микроскопом! Куда они пошли? Хоть это ты запомнил?
Вампир молча указал на западную галерею.
— Я с тобой, — нерешительно предложил он, когда Уолтер сорвался с места, но англичанин прокричал через плечо:
-Только тебя мне не хватало! Иди, рассказывай дальше о своих треклятых букашках! — и, не контролируя себя, добавил, — Будьте вы все прокляты, вся ваша семья!
— Мы уже, — сказал вампир тихо. Он даже не пытался последовать за другом и стоял опустив руки, с тем же кротким и как будто отсутствующим выражением лица, с каким выслушивал ругань отца или равнодушные ремарки Гизелы. Его покорность лишь подстегнула Уолтера.
— И поделом, — выплюнул он и побежал в указанном направлении, по каменному полу который сделался таким мягким и вязким, что Уолтер едва держался на ногах.
Двадцать минут! Этого достаточно, чтобы убить. Или чтобы начать процесс умерщвления.
* * *
Мир рухнул и Эвике стояла на его обломках, уставившись на свое отражение в зеркале. В кривом зеркале, которое исказило ее черты, уменьшив их, но зато четко отобразило все детали, от серого мешковатого платья и холщового передника до цыпок на руках. Эвике перевела взгляд на Изабель, на бледном личике которой прорезалась тонкая улыбка, будто по нему полоснули бритвой. Сияя, она смотрела на Виктора, как отличница, отбарабанившая урок и ожидавшая похвалы. Тот улыбнулся поощрительно, хотя было заметно, что его внимание всецело занимает подарок.
— Где твои манеры, дитя? — нагнулся он над Жужи и подтолкнул ее вперед. — Сделай книксен и скажи "Как поживаете, фроляйн Берта?"
— Как поживаете, фроляйн Берта, — повторила девочка и поклонилась, но как-то нелепо, едва удержавшись на ногах, будто марионетка с надорванной ниточкой. У Эвике зашлось сердце.
— Она... пьяна?
— Нет, просто счастлива. Ее сознание было жалким дрожащим комочком, но Изабель привела его в порядок.
У девочки была простое широкоскулое лицо, сплошь усыпанное веснушками, как будто его обмакнули в оранжевую краску, после чего сбрызнули водой, так что кое где проступили белые пятнышки. Чья-то неласковая рука гладко зачесала ее рыжие волосы, но они выбивались из пучка, игнорируя приютские правила. Сколько, должно быть, она натерпелась из-за своих упрямых волос! Вспоминая детство, Эвике до сих пор вздрагивала. Поскольку народная молва наделила рыжих вспыльчивым характером, воспитательницы изо всех сил старались исправить ее дурной нрав, находя зачатки бунтарства даже там, где их вовсе не было. Случалось, что она часами не могла пошевелить пальцами, распухшими от ударов. И у этой дурочки житье не лучше, иначе бы она не пошла за вампирами, не польстилась на их фальшивые дары.
Взгляд девочки был рассредоточенным, на губах бродила бессмысленная улыбка. В руке она сжимала конфету, словно не зная что с ней делать, и пальчики испачкались растаявшим шоколадом. Механическим жестом она провела ладонью по фартук, но лишь размазала жирное пятно. Покачав головой, Виктор начисто вытер ей пальцы платком и поднес их к свои губам, как для поцелуя.
— А сейчас, милое дитя, мы покажем фроляйн Берте настоящее чудо. Хочешь?
— Да, — тихонько захихикала Жужи.
— Давай превратим воду в вино.
С этими словами он провел ее ручкой по своему рту, но девочка сразу же ойкнула и отскочила. На указательном пальце набухала капелька крови. Жужи скуксилась, готовясь разреветься, но как только Виктор погладил ее по голове, ее губки вновь расползлись в улыбке. Она продолжала расслабленно улыбаться и когда вампир поднес ее кровоточащий палец к бокалу с водой и стряхнул алую каплю. Зачарованная, Эвике наблюдала как кровь распустилась в воде, но не смешалась с ней, а повисла красноватой дымкой, первым облаком на небосводе.
С любезным поклоном Виктор протянул ей бокал.
— Угощайся, дорогая.
— Мы ведь не убиваем детей, — совладав с голосом, проговорила Эвике.
— Неужели? Кто тебе такое сказал? Не иначе как твой полоумный братец, которому дай только волю, и он перевел бы нас на диету из водорослей. Все это новомодные веяния, cherie, зато фольклор предписывает нам только детьми и питаться.
— Но дети! Они же... они...
— Что они? Те же люди, только ростом поменьше. А сей факт означает лишь то, что ребенком насытиться труднее, чем взрослым. Но ничего, в здешних краях в детях нет недостатка. Взять к примеру приют при монастыре "Избиения Младенцев," откуда родом сей розовый бутончик.
— Замечательное заведение! — вставила Изабель. — Может, слышала о таком?
— Я не хочу, чтобы ты ее убивал! — взмолилась Эвике, заламывая руки, — Слышишь! Не надо ее убивать!
Вампир встал позади девочки, положив руки ей на плечи.
— Успокойся, никто ее убивать не собирается. Мы возьмем ее с собой в свадебное путешествие. Если путешествовать втроем, никто не догадается что у нас медовый месяц и не станет горланить серенады под балконом. Таким образом, нам ее хватит на пару недель... Но тебе не терпится отведать ее крови прямо сейчас. Я вижу, как ты дрожишь. Кусай.
— Не хочу.
— Или не можешь? А если бы могла?
Девушка покраснела и сникла под его насмешливым взором. Она вновь почувствовала себя служанкой, которую застукали за примеркой хозяйского платья. Что теперь будет? Дверь совсем близко, но убегать бессмысленно, вампиры все равно быстрее. Оставалось лишь топтаться на месте, дожидаясь заслуженного наказания. Однако Виктор не спешил сводить с ней счеты.
— Хотя бы скажи, милая девушка, как твое имя? Не Бертой же тебя называть, в самом деле.
— Эвике, — прошептала она.
— Очень приятно, — в интонации Виктора ничего не изменилось. — Ты, как я понял, служишь в замке? Простолюдинка, притворившаяся госпожой. Вот уж и правда, второй раз как фарс.
Тут вампир напрягся, но вновь просиял и притянул к себе маленькую Жужи.
— Чу! Я слышу чьи-то шаги. Они слишком суетливые для шагов Командора, поэтому осмелюсь предположить, что это мой заграничный — точнее, заканальный — приятель торопится всех спасти. Подготовим для него сцену. Спи, дитя, — он коснулся ее головы, будто нажав невидимую кнопку, и девочка упала.
Эвике подалась вперед, чтобы подхватить ее, но вампирша заступила ей дорогу, и уже в следующий момент девушка почувствовала, что ее тело окоченело. Шевельнуть рукой — да что там рукой, даже мизинцем — тоже не получалось. Давясь бессильной яростью, она вперила взор в Изабель, которая, издеваясь, помахала пальцами, еще туже затягивая узы.
— Сделаешь Эвике больно — всю вечность будешь раскаиваться, — мимоходом заметил Виктор, поднимая девочку, чья голова при этом мотнулась из стороны в сторону, и швыряя на оттоманку. Прошипев что-то, Изабель ослабила хватку, но Эвике уже не обращала на нее внимания. Ее взгляд бы прикован к вампиру, который встал у дивана и облокотился о спинку, словно позируя для портрета. И не было на его челе ни жестокости, ни гнева, ни досады на плебейку, которая вырядилась его невестой. Наоборот, он улыбался довольно, словно все они приятно проводили время вместе. Он был счастлив. И Эвике почувствовала, что еще немного, и ее сердце разорвется от страха.
А шаги приближались. Наконец, тяжело дыша, в комнату ввалился Уолтер. Фрак его был расстегнут, манишка топорщилась, одна из манжет успела расстегнуться. В руке он сжимал распятие, так что Виктор с Изабель невольно попятились. Воспользовавшись моментом, Эвике бросилась к дивану и сгребла девочку в охапку, прокричав:
— Не смотри им в глаза!
Юноша потупился, но распятия не опустил. Теперь все трое — и он, и парочка вампиров — смиренно разглядывали пол, не смея двинуться с места. До того фантастической была эта сцена, что Эвике едва подавила истерический смешок, понимая, что если начнет, то так и будет хохотать пока на нее не наденут смирительную рубашку.
Молчание прервал Виктор.
— Ба, мистер Смит! Рад вас видеть.
— Стивенс, Стивенс, неужели так сложно запомнить! — отозвался англичанин, чувствуя как его рука начинает дрожать. Нельзя поддаваться на провокацию.
— Сложно, — признался вампир, — английские фамилии такие однотипные. В любом случае, чем обязан внезапному визиту? Или жениху уже нельзя остаться наедине с невестой? Это не соответствует вашей чопорной морали?
— Прекратите паясничать! Эв... — Уолтер заколебался, но по ее измученному взгляду понял, что их карты раскрыты, и продолжил увереннее, — Эвике, что он с тобой сделал?
— Да ничего я с ней не сделал, — сказал Виктор равнодушно. Носок его ботинка заскользил по пыльному полу, выводя узоры.— Мы с Изи всего-навсего устроили ей экскурсию в детство. Нет ничего приятней детских воспоминаний, не так ли, друг мой? Именно они поддерживают нас в трудную минуту — семейные чаепития, поездки на приморский курорт летом, ласки родителей... которые на самом деле не являются нашими родителями.
— На что вы намекаете?
Виконт сосредоточенно рисовал свой герб на полу.
— Я не намекаю, я скорее спрашиваю — кого из ваших родственников зовут Томас Лэнкфорд?
Уолтер вспыхнул. Не хватало еще, чтобы нечисть принялась за его родных.
— Черт побери, вам какая разница!
— Ваш дядя, да? — вампир нахмурился, будто историк, изучающий на редкость ветвистое семейное древо. — А Онория Лэнкфорд-Стивенс, стало быть, ваша мать? Вернее, та, кого вы считаете матерью.
— Что за..? О чем вы?
— А вы не задумывались, друг мой, — продолжил виконт, задумчиво растягивая слова, — почему всегда были белой вороной в своей семье? Нет, не так — белой вороной в зеленую крапинку, о двух головах и трех лапах. Пресловутым уродом. Задумывались, почему вы никогда не вписывались в общую картину? Почему братья твердо стоят на земле, в то время как ваша голова все время в облаках аки горная вершина? Почему у вас ничего не получается? Надо полагать, вы винили во всем свое скудоумие и разгильдяйство. Отчасти это действительно так, но на самом деле корень зла — ваша дурная кровь.
— Как вы смеете? Вы все лжете! — прохрипел Уолтер, который цеплялся за крест обоими руками. Он хотел броситься на обидчика, но чувствовал что и шагу сделать не сможет, пока не дослушает до конца. Пару дней назад он расхохотался бы, услышав столь абсурдные домыслы, но со вчерашней ночи его не оставлял тот странный образ — кто-то уходит от него все дальше и дальше и раздается тихий шелестящий звук, то ли посвист ветра, то ли шорох юбок.
— Это как вы смеете, — парировал вампир, который между тем, не отрывая глаз от пола, сделал несколько шагов в сторону. Изабель тоже пододвинулась поближе к оттоманке. — Как вы смеете появляться в приличной компании, будучи сосудом столь грязного секрета? Незаконнорожденным не место в обществе. Впрочем, вам повезло, о вас позаботились, постарались смыть пятно, хотя оно все равно проступило. Дурная кровь, мистер Стивенс! Уж поверьте мне, я разбираюсь в крови и могу смело заявить — у вас она дурная.
Виконт де Морьев умолк, разглядывая рисунок в пыли. Красиво получилось.
— Уолтер, не слушай его, пожалуйста! — прокричала Эвике с дивана, по-прежнему прижимая к себе неподвижное тело девочки. — Он все врет, не верь!
— Ну же, договаривайте, — отрывисто сказал Уолтер. Виктор пожал плечами.
— А зачем? Я мог бы так все и оставить, чтобы до самой смерти — которая, впрочем, не заставит себя ждать — вы терзались сомнениями. Но сегодня я в добром расположении духа — сами понимаете, свадьба, все такое — поэтому расскажу. Вы, друг мой, "дитя любви" мистера Томаса Лэнкфорда и некой гувернантки, имя которой затерялось в анналах истории. Бедняжка была нанята для одной из его дочерей, но не устояла перед обаянием хозяина и пала так низко, что миссис вынуждена была отказать ей от места. Она так и не рассказала, кто был виновником ее позора, в обмен на обещание мистера Лэнкфорда позаботиться о ребенке. Он обставил все лучшим образом, вас отдал на воспитание своей сестре — мог и на "ферму младенцев" сдать, но посовестился — а ее мужу-пастору помог найти хороший приход, чтобы тот не возмущался наличию бастарда в семье. Вы росли со своими тетей и дядей, считая их за родителей. Секрет невелик, но неприятен для всех вовлеченных.
— Не верь ему, Уолтер!
— Я вам верю, — сказал юноша, пропуская мимо ушей крики Эвике. Он даже не спрашивал, откуда у вампира эти сведения. Нечисть может проникнуть в любую замочную скважину, ей все открыто. — А что случилось с моей матерью? Моей настоящей матерью? — спросил он почти умоляюще.
— Она умерла под мостом.
— Что?!
Но как только Уолтер, опешив от нелепого ответа, поднял глаза на вампира, проверить издевается ли он или говорит правду, Виктор набросил на него невидимую сеть, разом парализовав и тело, и волю. Конечности сковало льдом, который добрался и до сердца, замедлив его бой, забив клапаны колючими снежинками. Уолтер резко вздохнул и побледнел. Распятие выпало из онемевших рук, а вампир поддел его носком ботинка и оттолкнул в дальний угол. В то же мгновение Изабель вцепилась в Эвике.
— Под мостом, — промурлыкал виконт, пододвигаясь поближе. Больше всего Уолтеру хотелось с размаху съездить по этой смазливой физиономии, но к рукам словно гири привязали. Заметив его порыв, Виктор потрепал пленника по щеке и продолжил сочувственно, — А куда ей было податься без рекомендаций? Представляете, вы ведь могли смотреть на одну и ту же луну... Только ваша мать смотрела на нее из-под моста. Что скажите? Ничего? Как, право, скучно с вами, — Виктор зевнул и томно махнул рукой, — на колени, мистер Стивенс. Вы сегодня наказаны.
Как подрубленный, Уолтер упал на колени. Тогда Виктор повернулся к Эвике и выражение его лица изменилось. От прежней скуки не осталось и следа. Властным жестом он подозвал девушку и она, бережно уложив свою протеже на оттоманку, встала перед ним.
