Переход книга первая

— Ты вспомнил бога, но вы, люди, сами его сотворили, вернее, загнали в рамки, которые удобны вам самим. Слепо поклоняясь свои идолам, вы много творили зла, и вот пришло время расплачиваться за свои деяния. Теперь незачем взывать к справедливости и добросердечности, она проявлена в большом количестве, просто одному человеку не увидеть её во всем масштабе из своей ямы. — проговорил старик в ответ.

— Но погибнут миллионы, не в чем неповинных...

— Чен, скажи, когда в твоем доме заводятся тараканы, ты прежде, чем начнешь травить их, будешь выяснять, кто их них лазил по твоей тарелке, а кто жил под раковиной, довольствуясь мусором? Пойми, никто не будет разбираться кто прав, а кто виноват, потому что некому этим заниматься. То, что вы называете богом, не карает и не награждает. Да, вам иногда советуют, а воспользуетесь вы этим советом или нет — зависит только от вас.

— Мне трудно смирится с мыслью, что столько людей погибнет. — признался Чен

— Ты свыкнешься и с этим, помни о главном — если тебе удастся пережить переход, не дай другим забыть, почему погибла большая часть человечества. Мой тебе совет — перестань печалиться о тех, кто может погибнуть, прибереги печаль для тех, кто выживет.

— Позволь последний вопрос.

— Спрашивай.

— Если богу нет дела до каждого из нас, почему ты помогал мне и наставлял меня?

— Во-первых, я не бог.

— Но и не человек, — вставил Чен.

— Да, не человек, но нам так легче общается с вами, людьми. Вы слишком полагаетесь на свои чувства и скорее доверяете тому, что видите, или можете потрогать. — пояснил старик.

— Учитель, а как на самом деле вы выглядите?

— То, что ты видишь перед собой и есть моё истинное лицо.

— Но вы сами подтвердили, что вы не человек, — ничего не понимая, произнес Чен.

— Если бы я стоял перед тобой в образе единорога, это тоже было бы моё истинное лицо. — терпеливо объяснял старик. — Нам незачем лгать или обманывать, а образ старца был удобен для общения с тобой. Теперь же вернёмся к тому, почему мы помогаем тебе. Твой разум не закостенел. Он пытлив, жаждет знаний, стремится к совершенству. Да и то, что ты нашел дорогу сюда, сыграло не последнюю роль. Отсюда, из сферы, нам дано видеть общее течение будущего, и там мы узрели тебя, поэтому было решено помочь. Сегодня последняя моя встреча с тобой, дальнейшее обучение может нарушить течение истории. Ты по-прежнему можешь входить в сферу, черпать отсюда знания и силу, но во всём придется разбираться самому. Поэтому будь осторожен в своих действиях и желаниях. Не всякое доброе деяние идет во благо. Всё, мое время вышло. Прощай, Чен.

Старик поднялся и, сделав несколько шагов, растворился в разноцветном тумане.

Чен после ухода учителя долго не мог сообразить, что ему делать. Разговор выбил его из колеи, сначала ему сказали, надо уехать, затем — о предстоящей гибели человечества и в конце добили тем, что он остается один на один со всем этим.

— Почему, почему учитель оставил меня в самый трудный момент, когда я нуждался в его советах больше всего? — спрашивал себя Чен и не находил ответа.

Чен пришел в себя от жгучей боли, словно его руку облили кипятком. Он взглянул на руку и увидел, как ее обвил жгут, выпущенный шаром, висящий сбоку от него. Чен не стал дергаться, пытаясь освободиться от жгута. Учитель в таких случаях утверждал, это только спровоцирует другие шары на атаку. Блокировав боль, Чен представил, как он зачерпнул из океана переливающейся энергии (это удивительно, но в высшей сфере жизненная энергия была вполне материальна и напоминала воду), творя из неё защитную сферу вокруг себя. Почувствовав себе подобного, шар покрылся рябью, что означало высшее проявление его разума. Шар не знал, что ему делать — с одной стороны, он ощущал вкус жизненной силы из другого мира, и в то же время его чувственные рецепторы кричали, что перед ним его собрат. Наконец шар пришел к решению и поспешно втянул жгут в себя. Чен почувствовал, как его стало покалывать электричеством, именно при помощи электричества шары общались меж собой. К счастью, учитель успел его обучить, как подаются некоторые сигналы. Чен выбрал сигнал младенца и ответил шару, который вновь покрылся рябью. Чен облегчено выдохнул, когда шар, запустив в него небольшой молнией, удалился, уводя за собой стаю. От полученного разряда у Чен волосы встали дыбом, но это была ничтожная плата за спасение. Спасло Чена то, что размер шара не влиял на его возраст. Огромный, величиной с дом, шар вполне мог оказаться младенцем по человеческим меркам, а шарик с горошину — глубоким старцем и наоборот. Повезло Чену и с тем, что по рассказам учителя, молодым шарам разрешалось, в отличии от старших, бродить в одиночестве и прибиваться к любой стае. Но когда шар обретал способность воссоединятся с другими и отращивать конечности (те самые жгуты) это означало его взросление, шар выбирал стаю и не покидал её более никогда. По крайней мере, так утверждал учитель. Однажды Чен, наблюдая за играми шаров, спросил учителя для чего они здесь.

— Шары — стражи и санитары высшей сферы, — ответил Старик.

— От кого же они охраняют сферу? — удивился Чен.

— От воров.

— Воров? Что же можно отсюда украсть?

— Это, — учитель показал на океан живой энергии, — если бы не стражи, люди опустошили бы его очень быстро. Ты только начал учиться, поэтому ещё не знаешь, что капля унесенной отсюда энергии способна поднять на ноги почти мертвого или умертвить абсолютно здорового. Тем, кому удалось унести больше энергии, могли с её помощью сравнивать с землей целые города.

— Всё, пора возвращаться, — одернул себя Чен, — или к добру это не приведет.

Чен Ли закрыл глаза и сразу почувствовал нить, связывавшую фантом с телом. Взявшись за нить руками, Чен полетел назад к точке входа со скоростью света и уже через миг почувствовал, что его дух вернулся в тело. Глаза резануло солнце, которое к этому моменту успело поднялся над горами.

— Здравствуй, — приветствовал он светило, и поклонился ему. Затем повернулся к алтарю и поклонился фигурке Будды, после чего поднялся и направился к дому, где его жена хлопотала за столом.

Нехитрый завтрак подходил к концу, когда Чен заметил пыльный след, идущий от дороги.

— Кого в такую рань к нам несет, — ворчливо произнесла жена, и направилась в дом за чашкой.

Через пять минут к дому Чена подкатил серый от пыли внедорожник и остановился напротив. Раздался звук раскрываемой двери и из машины появился японец. Чужеземец был невысокого роста, его пружинистая, почти кошачья походка показывала, что владелец джипа знаком с боевыми навыками рукопашного боя.

— Здравствуй, добрый человек, пусть в твоём доме не переведется достаток и поселится радость, — произнес гость.

— Спасибо за добрые слова, путник, проходи, выпей чаю, — предложил Чен.

— Благодарю, — сказал чужестранец и уселся на предложенную подушку.

— У нас в деревне нет того изобилия, что в городе, но зато такие горы и воздух, ты нигде больше не найдешь, — проговорил Чен, наливая чая гостю.

— М-м-м, — произнес чужестранец, попробовав напиток, — вы скромничаете, ваш чай великолепен.

На какое-то время над столом повисло молчание, гость не спешил переходить к делу, хозяин не видел причин его торопить.

Выдержав паузу, чтобы не оскорбить хозяина, гость заговорил:

— Мастер Чен, я прибыл к вам из Японии по поручению моего хозяина, господина Ямуры. Он просит вас оказать ему честь и посетить его. Господин Ямура много слышал о вашем мастерстве, поэтому послал меня узнать, не согласитесь ли вы приехать к нему и поделиться своими знаниями с его оружейниками.

— Я польщен таким предложением, но я слишком стар отправляться в дальние путешествия. Пусть господин Ямура пришлет сюда своих мастеров и я с удовольствием поделюсь своими знаниями, — в ответ произнес Чен.

— Мастер Чен, расстояние в наше время не проблема, мы посадим вертолет прямо возле вашего дома, — словно не услышав ответных слов хозяина дома, продолжил чужеземец.

— Уважаемый, извините, не знаю вашего имени, я никогда в жизни не летал, и думаю, не стоит начинать, — подымаясь с подушки, проговорил Чен.

— Извините, мастер Чен, что не представился, меня зовут Шидо, я работаю на господина Ямуру. Мой господин очень хочет, чтобы вы сами приехали к нему. Если у вас есть какие-нибудь условия, то я готов их выслушать, — поднявшись вслед за Ченом, произнес Шидо.

Чен Ли, задумавшись, потер подбородок. Обдумывание предложения продолжалось несколько минут, при этом оружейник ходил по небольшому двору из угла в угол. Наконец он остановился напротив гостя.

— Не знаю, почему так хочет заполучить меня господин Ямура, но тем не менее я готов дать согласие, если он выполнит мои условия.

— Говорите.

— Первое, я перееду, только если господин Ямура готов вместе со мной принять всю деревню. В ней много хороших мастеров и многие из селян будут полезны для твоего господина. Второе, я хотел, что бы все мои подмастерья приравнивались по правам к воинам. И последнее — дальше в горах находится монастырь, пусть господин Ямура поможет монахам восстановить старые стены. Пусть господин Ямура даст мне гарантии, что выполнит мои условия, и я тут же пойду собирать вещи.

Шидо, выслушав оружейника, отошел и достал коммуникатор. Судя по тому, как гость стоял навытяжку во время разговора, на другом конце был сам Ямура.

Через минуту Шидо вернулся к Чену.

— Господин Ямура принимает ваши условия и спрашивает, какого плана вам нужны гарантии? — спросил японец.

— Слово самурая и будущего императора для меня будет вполне достаточно, — ответил Чен Ли.

Шидо быстро передал ответ оружейника, после чего протянул коммуникатор Чену.

— Господин Ямура хочет лично переговорить с вами.

— Я слушаю, — взяв аппарат, произнес Чен.

— Мастер Чен?

— Да, это я.

— Вы оказались более сведущим, чем я предполагал.

— Спасибо, господин Ямура.

— Я даю вам слово самурая, — раздалось в трубке после небольшой паузы.

— Когда мне начинать собирать вещи? — в ответ проговорил Чен.

— Прямо сейчас. Возьмите самое дорогое для вас, остальное у вас все будет. Когда закончите, скажите Шидо и за вами прибудет транспорт. До свидания, мастер Чен.

— До свидания, господин Ямура.

ГОРЫ В АЛБАНИ. ( Два года спустя)

Порыв ветра подхватил неизвестно откуда взявшийся клочок бумаги и закрутил, поднимая его к свинцовым облакам, которые медленно пыли над горами, задевая их верхушки. Доктор Вебер поежился и поднял воротник.

— Вот и осень наступила, — подумал он, провожая взглядом клочок бумаги. — Сейчас зарядят дожди и станет ещё тоскливей.

Вебер пытался настроить себя на лирический лад, но этому мешало сопение охранников, которые громко топтались позади него.

Доктор оглянулся, окинув хмурым взглядом стоящих за спиной двухметровых гигантов, которые не спускали преданного взгляда со своего хозяина. Оба охранника, казалось, были на одно лицо: массивный лоб с резко выступающими надбровными дугами, их маленькие, глубоко посаженные глазки злобно рыскали по сторонам. Завершал их образ непропорциональность фигур, небольшие лысые головы нелепо смотрелись на огромных плечах. Бугры мышц перекатывались при малейшем движении. Руки близнецов, казалось, были свиты из канатов мышц и свисали до колена. В общем, от охранников веяло огромной физической силой и свирепостью.

Вебер тяжело вздохнул, развернулся и направился внутрь пещеры. Охранники двинулись вслед за доктором, с удивительной для их комплекции, быстротой и легкостью. За поворотом их ждали ещё двое, как две капли воды похожие на идущих за Вебером охранников. Увидев хозяина, стоящие охранники бросились вперед, расчищая дорогу от попадавшихся навстречу людей. Через пять минут, пройдя с десяток шлюзов с толстыми дверями, Вебер добрался до своего логова. Зайдя в кабинет, он плюхнулся в кресло и наконец почувствовал себя в безопасности.

— И стоило подвергать себя опасности, чтобы посмотреть на серое небо, которое нагоняет тоску. Настроение и так дерьмовое, — мысленно отругал себя Вебер. — А всё Нонго — "вам нечего не угрожает, выйдите, посмотрите на солнце". Где оно, это солнце? А заразу подхватить мог. И тени, они рядом, я чувствую их. Притаились и ждут, когда я к ним повернусь спиной.

Как всегда при воспоминании о тенях Дитриха начинало трясти, страх в такие моменты обрушивался на него. Веберу начинало казаться, что из стены появится тень и заберет его. Именно поэтому во всех помещениях, где бывал Дитрих, всегда было яркое освещение. Пальцы доктора забегали по клавиатуре набирая команды и стена, состоящая из мониторов, засветилась, показывая все уголки его укрытия. Дитрих долго всматривался в экраны, пытаясь найти что-то необычное, но всё было спокойно. Переходы между пещерами патрулировали, посты на каждой развилке. И всё же его терзала смутная тревога. Пробежав взглядом по ряду светящихся экранов, он тяжело вздохнув потер большим пальцем лоб.

— Это паранойя, — прошептал себе под нос Вебер и вывел на главный экран лабораторию.

Вид сотен больших стеклянных колпаков, с плавающими в жидкости клонов, вызвал у Дитрих довольную улыбку. Вебер испытывал в этот момент целую гамму чувств, самым сильным из которых были гордость и восхищение самим собой.

" Да, я велик," — думал он, — ибо не ограничиваю себя всякими глупостями, во имя достижения цели. Пока слабые людишки терзают себя нравственными принципами, ища обходные пути для своей морали, ОН шел по прямой и добрался до многих вершин, о которых плебеи, считающие себя учеными и не мечтали.

" Я смог найти бессмертие, смог клонировать человека, а это значит," — у Дитрих аж перехватило дыхание от открывшейся сейчас истины. — "А это значит — я есть бог! В моих силах даровать жизнь и отнимать её. Создавать новые формы жизни, свою вселенную!"

Неожиданно в ближайшем аппарате почти сформировавшийся клон дернулся и открыл глаза. Словно почувствовав взгляд своего создателя, он повернул голову, посмотрел в камеру и улыбнулся, обнажая треугольные зубы.

У Дитрих от этого навернулась слеза.

— Вы — дети мои, ибо я создал вас. Обещаю, будете вы жить в мире, где правит справедливость, так как все равны меж собой и только моя божья власть будет над вами. И не...

Вебера прервал вызов коммуникатора. Дитрих взглянул на экран, там высветился номер Томсона. Настроение резко упало, Вебер со злостью толкнул стоявший рядом стул. Звонок продолжал досаждать Дитриху, сегодня Томсон был просто навязчив. Еще раз, пнув стул, Вебер взял коммуникатор.

— Да.

— Здравствуйте, доктор, — как ни в чем не бывало, раздалось в трубке, — как ваше здоровье?

— Что вы хотели, Томсон? Вы отрываете меня от работы, — хмуро произнес Вебер.

— Мы все хотим одного, доктор — увидеть результаты вашей работы. Все сроки вышли.

— Когда вы планируете очередное заседание?

— Через месяц, доктор. Неужели хотите посетить нас? — с иронией поинтересовался Томсон.

— Где будет происходить совещание? — не обращая внимания на издёвку, спросил Дитрих.