Князь Барбашин 4

Дальше Посольская эскадра уже без остановок шла в Ригу, если не считать одиночного захода шхуны "Алмаз" в Нойштадт, к тому времени уже захваченный восставшими графами. Там на её борт взошёл закутанный в плащ пассажир с парой слуг, и шхуна немедленно покинула опасные воды. На выходе из Любекской бухты её попытались догнать ганзейские патрульные корабли, но ходить круто к ветру, как шхуны, они так и не научились, так что через несколько часов просто отстали и повернули назад.

А вот Русь встретила корабли ярким весенним солнцем и одуряющим запахом оттаявшей после зимней спячки земли. Люди откровенно радовались окончанию долгого перехода, но если для экипажей всё было окончено, то вот для Андрея лишь начинался новый этап. Предстояло организовать найм судов и перевоз посольских людей вверх по Двине, а потом, через волоки, войти в речную систему Оки, и только в Москве можно будет сказать, что царское поручение было им выполнено. Впрочем, поскольку маршрут пролегал по давнему торговому пути, то путешествие это заняло не так и много времени.

Отчёт о посольстве государь принимал почти по-домашнему, в малом приёмном зале своего дворца, окружённый лишь ближниками: Иваном Шигоной, Иваном Бельским (который всё больше и больше оттенял при дворе старшего брата Дмитрия), Василием Шуйским-Немым и дьяком Афонькой Курицыным, сыном того самого Фёдора Курицына, которого ценил ещё отец нынешнего государя, отчего Афанасий и сделал блестящую карьеру при дворе и по праву считался одним из шести виднейших дьяков государства. Посла слушали с интересом, хотя его письменный отчёт ещё зимой был доставлен в Москву скорыми гонцами, как и грамоты, что требовали ратификации. Но бумага бумагой, а живой рассказ, это живой рассказ. Да, договоры с Империей Дума утвердила, но Василию Ивановичу очень хотелось знать, за что ратовал его посол. Ведь в отличие от испанского короля, для Руси американские земли не обернулись потоком злата и серебра. Так что Андрею пришлось применить всё своё красноречие, описывая заморские владения. И всё равно он видел, что Василий Иванович не был впечатлён. Да и понять его было нетрудно. Зачем пашенные земли в тысячах вёрст, если под боком вводится в оборот огромный объём земель, богатых чернозёмом? Строительство Черты постепенно подходило к концу, и поток переселенцев с каждым годом всё только нарастал и нарастал. Этим потоком одновременно решалось две задачи: заселение Дикого поля и расселение перенаселённого центра. Андрей по пути в Москву своими глазами видел, как поредели деревеньки по Оке, сбросив лишние рты на новины. Вот только всё это существенно било по царской казне, лишая её налоговых сборов с тех, кто получал освобождение от выплат при переселении на новое место. Потому и не радовали царя подобные же земли за морем-океаном. С точки зрения выросшего в ином мировоззрении Василия Ивановича они были лишними. И Андрей готов был с этим согласиться, а потому никак не реагировал на царский скепсис. Ибо закладывал фундамент совсем под другого человека. Того, который сейчас лежал в позолоченной колыбельке и только гукал, и пускал слюни, ещё не ведая своей судьбы.

Да-да, пока Андрей был в плавании, у Василия Ивановича родился, наконец-то, наследник. Сын, названный по деду Иваном. Иван Васильевич, который вряд ли станет таким же грозным, как в иной истории. Или всё же станет? Ведь никто не знает, как обернётся судьба. Хотя многое здесь зависит от воспитания, а как раз этот процесс Андрей на произвол местных кадров бросать и не собирался. Будет жить Василий Иванович или, как и в иной истории, умрёт слишком рано, но царевича будут учить вдумчиво и строго самые лучшие учителя из тех, кого успеет подготовить княжгородская школа. Потому что новой России нужен правитель, который не будет держаться дедовских догм только потому, что они работали. Ведь чтобы занять своё место под солнцем любая империя должна развиваться. И сейчас у Руси был исключительный шанс: путь, по которому ей предстояло идти, уже был когда-то проторен другими. Оставалось лишь крепко держать руль и не совершать очевидных ошибок. И тогда мир действительно станет другим. Лучше или хуже — трудно сказать, но другим. И в этом мире заселение Америки русскими людьми играло отнюдь немалую роль.

Но пока что приходилось считаться с реальностью. А Василию Ивановичу, да и большинству бояр, ближе были южная окраина и ярославово наследство, так что Андрей быстро свернул разговор о заморских территориях и вскоре был отпущен домой, где его уже с нетерпением ждала жена и дети.