Бюро магической статистики - 2

— А...

— Доску мы на место вернем, но вы прямо на нее лейте, чай, щель там есть, и помолиться не забудьте. Вы в Богов верите, у вас хорошо получится.

— Сделаю, доченька! Завтра с утра и сделаю!

— Вот и отлично, рена Беата. А сейчас — веник, совок, мешок, перчатки — есть в хозяйстве?

— Сейчас все принесу!

Другого ответа Элисон и не ожидала.

* * *

— Ты вся искришь, — заметила Алина, когда они уже сидели в рамбиле.

Элисон поежилась.

Она осторожно вытащила все из схрона, упаковала в мешок, лично погрузила в рамбиль, в багажник, и взяла с рента Борга клятвенное обещание наутро сходить в храм, попросить там освященной воды — и протереть ей место перевозки. Есть что-то такое в намоленной воде, есть... ну работает же?

Значит, надо признавать и пользоваться, маги — народ практичный.

Алина пообещала лично проконтролировать, и рент Борг расплылся в улыбке. Как же! С утра в храм — вместе потом рамбиль вместе мыть... отлично же! Разве нет?

— Злюсь, — созналась она.

Запал проходил, накатили зябкие холодные воспоминания. Алина привычным жестом обняла девочку за плечи.

— Иди сюда, погреешься. Что-то такое у твоей подруги было?

Элисон помолчала еще пару секунд, а потом решилась.

— Не у подруги. У меня.

— У тебя?

— У меня любимый... был. Мы с первого курса вместе, дружили, я его любила... но я же не красавица, вот и нашлась одна дрянь. Уж как она изворачивалась... я слегла. Не так, как Марлена, так я просто не успела, но и того хватило.

— Бедная девочка. А... потом?

Элисон стиснула губы.

— Потом... когда нашли — вернули все обратно.

— А... твой мужчина?

— Жив здоров, счастлив. Не со мной.

— Ну так порадуйся, — вмешался в душещипательные откровения рент Борг. — Я тебя вижу, если твой мужчина променял тебя на другую — он дурак. А зачем тебе рядом такое надо? Он же не поумнеет со временем, просто потом было бы еще больнее. А если бы дети пошли?

— Я себе тоже так говорю, — бледно улыбнулась Элисон. — Пока плохо помогает, но я справлюсь рано или поздно.

— Вот и ладненько. Кладбище, приехали.

Элисон оглядела невысокую ограду.

— Я скоро вернусь. Наверное.

— Тебе конкретная могила нужна? Или любая сойдет?

— Лучше старая, чтобы лет сто ей, а то и побольше. Есть тут такие?

— Конечно! Пойдем, покажу, где именно.

Элисон посмотрела на рену Алину, качнула головой.

— Может, вам лучше тут остаться? Когда я начну, зрелище будет... неаппетитное.

— Плевать, — жестко высказалась Алина. — у меня четыре дочки... лучше о таком знать, мало ли, кого и какая идиотка заревнует?

— Так-то да.

— А вот я лучше тут вас подожду, девочки. Вы кричите, если что, я прибегу.

Рент Борегар был уверен — в некоторые моменты жизни к женщине лучше не лезть. А то даже самая любящая и любимая тебя половником навернет, и суд ее оправдает.

Вот, наверное, обряды на кладбище — тоже то, чего лучше не видеть. Целее будешь.

* * *

Нужную могилу нашли легко.

Элисон, недолго думая, собрала горку сушняка, деревьев на кладбище хватало, ветки с них падали регулярно, так что для костра хватит. Поднесла огонек на кончике пальца, тот загорелся.

Элисон бестрепетной рукой отправила туда подклад. Туда же полетели перчатки с ее рук.

— Говорить что-то надо? — Алина смотрела, как почти по-человечески корчится в пламени содержимое мешка, поблескивает что-то металлическое — иголки?

— Нет. Можно молитву читать, но можно и так, ничего страшного, все равно сработает.

Элисон ждала, пока все прогорит, а потом бестрепетной рукой подкопала землю под надгробием. Благо, совок у нее был, это почти что лопата.

— Пепел к праху, круг замыкается, все возвращается. Посеявший ветер — да пожнет плоды своих усилий! — нараспев произнесла она, отправляя тем же совком прогоревшие угольки под надгробие, закапывая яму и заравнивая обратно.

— И все?

— Ну... а что еще нужно?

— Не знаю. Мне казалось, что магия — это как-то более зрелищно.

Элисон качнула головой.

— Нет. Если магия настоящая, то все очень просто. Мощный маг вообще работает только на своей силе, тут ни вербального компонента, ни материального, если бы я могла — я бы все это разом испепелила и ссыпала. У меня сил не хватает.

— Ты умничка. А сила... сила есть — ума не надо.

Элисон махнула рукой.

— Я не переживаю, это не страшно. Так, теперь вот это...

Совок и веник она отправила в первую же мусорную кучу. Авось, и сожгут их, мусор на кладбище жгут регулярно. Люди приходят за могилками ухаживать, грязь в эти кучи стаскивают, а кладбищенские работники раз в неделю или дней десять все это сжигают. Так что и запаху гари никто не удивится, и мусорную кучу проверять не полезут. Кладбище же...

— Тебе потом рассказать, кто и что?

— Обязательно! — кивнула Элисон. — Можем мы поехать домой? Я та-ак устала...

Устала она действительно до крайности. Так в рамбиле и уснула, и даже не поняла, как в кровати оказалась. Хотя ее рент Борг перенес. А Алина и Астрид раздели и укрыли как следует. И не в мансарду, а в одну из комнат на первом этаже. Не тащить же девочку по лестнице?

Пусть спит.

Умница, красавица...

Да, красавица! И не надо говорить про внешность! Красота — она и в поступках, и в помыслах, а не только в чертах лица и объемах тела. Астрид устроилась неподалеку. Элисон проснется — вот, чтобы не испугалась. Хорошая девочка.

* * *

Аарен возвращался домой.

Как — домой?

В трактир, в котором он снимал комнату. Поздно?

Так из борделя и шел. Не из дорогого, конечно, на такое у него денег не хватит, да и ни к чему. У всех баб оно одинаковое, не заразила бы, да и ладно!

А бордель требовался.

Вот просто представьте, молодой мужчина в самом расцвете сил постоянно тратит свое время на женщин... и ни с одной дело до результата не доходит! Вообще ни с одной!

А хочется же!

А товар портить нельзя, разве что в щечку чмокнуть на прощание! Вот и надо где-то пар сбрасывать, почему бы и не с услужливой девицей, с которой что хочешь делай, лишь бы оплата была своевременная? Так он и поступил.

И сделал, и возвращался... не к себе ж эту девку тащить? Вот еще не хватало!

Чего не ждал Аарен — так это, что темнота вдруг сгустится, а потом что-то схватит его за горло — и резко сдавит.

— Осторожно, — зашипел Фабиан на Никласа. — Не придуши!

— Не... даже следов не останется. Я так, осторожно!

Фабиан кивнул.

Вообще, они это только завтра планировали, но... получилось сегодня? Вот и отлично!

— Тащи его в рамбиль! Сейчас за Веберами и поедем в горы! А с утра к Слифту, пусть шустрит!

Никлас кивнул, и послушно потащил. А что ему еще оставалось делать?

* * *

— Что сначала?

— Сначала мы доезжаем до нужного места, — командовал Фабиан. — Устраиваем вот этого... в пещере.

Парни не переглядывались.

Но... убивать-то его там и придется. В той самой пещере, в которой они и веревку бросили, и пустой мешок, и даже кусочек леония в углу...

А как его убивать?

То есть КАК — понятно. Просто вот как-то оно... парни никогда и никого не убивали. Животные на охоте — не в счет, тут ведь живой человек, которого трое из них в первый раз видят.

— Едем, — согласился Никлас. — я могу... это. Но если все рядом будут.

Будут, конечно, куда они денутся? Такие вещи им придется делать вместе. Не настолько они друг другу доверяют, а сейчас будут повязаны кровью, и никуда им друг от друга не деться, и... страшно это.

Вот Фабиану и правда было страшно. И Полу. Марко страха не испытывал, ради своей хорошей жизни он бы кого угодно убил, Никласу тоже было безразлично, он бы и десяток довернцев придавил, не беда. А Фабиан, пожалуй, больше боялся не убить, а того, что за этим может последовать.

Государство такое... даже довернцев нельзя убивать без суда и следствия! Даже если очень нужно!

Вот где справедливость?

Нет ее, справедливости!

* * *

Может, и обошлось бы все у парней. Но...

Ночь. Рамбиль приехал, да еще так близко, да сразу четверо парней... и чего-то тащат такое, увернутое в ткань.

И что может сделать честный работорговец?

Пойти и посмотреть, что тут происходит. Потихоньку, полегоньку, подобраться поближе и послушать. А вдруг они клад закапывать приехали?

В Доверне клад тоже пригодится, тем более, им ни с кем и делиться не надо будет. Жамиль кивнул Веньяту, мол, посторожи баб, и отправился узнать, что случилось.

Подобраться поближе тоже труда не составило. Парни по скалам ходить не умели спотыкались, шумели, ругались матерились — чего стесняться-то? Они тут одни, эта местность безлюдная, они еще и магические фонарики достали, и перед собой дорогу освещали. А фонари эти дорогие, но как у всех фонарей, у них один недостаток.

Кроме конуса света, ты ничего не увидишь. Человеческий глаз дольше перестраивается на темноту, чем на свет и видим мы в темноте хуже, так что... за Фабианом и компанией можно было идти хоть впятером. Не поняли бы. Но Жамиль все равно прятался за скалами.

Первое, что он понял — на клад рассчитывать не приходится. Они явно несут человека.

Убили кого-то? Собираются прятать труп?

Тоже надо посмотреть. Он подождет, посмотрит, что и где, а потом труп-то и раскопает, и перепрячет... в следующем году, по весне, они сюда вернутся. И можно будет чуточку пошантажировать парней. Понятно, в свою пользу и в свой карман.

Если они на рамбиле ездят, то не бедные, а раз так — пусть делятся. От богатого немножко — не грабеж, а дележка, на том и стоим!

Вот и пещера.

Парни занесли туда сверток, задели им неудачно за стену, а тот и застонал.

— Так, клади его! — распорядился Фабиан. — Марко, ты все из багажника взял? Дерево, освященное в храме, широкий нож?

— Взял... грязно это, — поморщился Марко, который отлично понимал — сейчас тут будет грязно и кроваво.

Чтобы не призвали некроманты, надо отрубить голову, и пробить сердце. Голову потом или выкинуть куда, или сжечь... а когда голову отрубаешь — кровь идет. Так что начать лучше с сердца.

— Давайте мне сюда кол и молоток, — приказал Никлас. — я сейчас забью этому Тьян... Фьян... как его там?

— Тьянху, — подсказал Пол.

Было неприятно, словно имя как-то очеловечивало... вот без имени убивать было легче! Ей-ей!

— Вот. Сейчас я этому Тьянху кол в сердце забью, подождем, пока сдохнет, и можно будет голову отделять.

Дальше ждать Жамиль не стал.

Он сильно сомневался, что в округе найдется еще один Тьянху, а если так...

Рука полезла в карман, сжала маленький магический снаряд. Такие давно применяются... правда, чаще в больницах, или там, где надо срочно усыпить людей, животных — да всякое в жизни бывает.

Небольшой шарик. Сжать его — и кинуть вперед.

Работает у всех. Вообще.

Стоит дорого, но пару раз себя оправдывал, когда бабы бесились, так что работорговцы чуток потратились. Сейчас вот и пригодилось.

Жамиль сжал шарик и кинул вперед. И метнулся в сторону, в кусты, спасаясь от густого фиолетового дыма, который мгновенно заволок всю пещеру.

Минут через пять все развеется, все, кто находятся внутри — уснут. И тогда можно будет войти внутрь, кого надо — связать, кого не надо — освободить, дождаться пробуждения и подробно расспросить у Аарена, что случилось.

Жаль только, шарики эти рассчитаны на двенадцать часов сна. Так что...

Придется подождать до завтрашнего дня.

Ничего, подождут.

* * *

Раньше в библиотеке сидели двое. Теперь трое мужчин обживали кресла. Алан Юрлих чувствовал себя не слишком уютно, но Робин и Матео были безжалостны.

— Привыкай! Ты как с его высочеством разговаривать собираешься?

Алан и не представлял себе такого. Для него уже мэр город — недоступная величина, а чтобы принц...

Как говорится, все люди равны, но некоторые равнее других. *

*-Все животные равны, но некоторые животные более равны, чем другие. Оруэлл. 'Скотный двор'. Прим. авт.

Вроде бы и титулов давно нет, и монархия в стране достаточно скромная, конституционная, и совет при короле есть, и теоретически к королю может подойти и поговорить каждый...

В теории — да.

А на практике Алан и вообразить этого не мог! Что вы!

Вместо дискуссии, он тщательно обмерял ноги Робина. А потом и Матео.

Да, магия может многое, но далеко не все. И лечить магов, которые ее потеряли, сложнее, и помощь была оказана не сразу. Матео лечили уже после освобождения, а переломов у него за эти пять лет набралось много, до сих пор прихрамывает.

Робина старались вытащить, лечили самое серьезное, остальное уже вторично. Вот и...

Обувь — мелочи?

Так наденьте неудобную обувь — и вперед, на работу! На весь день, да побегать, да побольше... мигом мнение поменяется!

Вот Алан и обмерял.

Кожу он уже заказал, Хью уже все привез, и теперь парни смотрели, как на столе творится почти волшебство.

Алан все тщательно обмерил, ощупал, прикинул, а потом чуть ли не одним движением руки принялся рисовать выкройки. Талант у парня, определенно, был.

Начать решили с сапог, так что Алан кроил две пары. Робину и Матео. Голенище, внутренний клапан, головка, подошва... кому-то кажется, что это легко? Зря! И поставить ногу на кожу, а потом обвести — тоже не выйдет, мерить надо, и выкройки должны быть с припуском, их же еще сшивать...

Алан с этим справлялся играючи, под его руками так и разлетались в стороны кожаные ошметки, аккуратно ложились одна к одной детали, парни даже и не думали лезть под руку. Видно же — человек знает, что делает.

Колодка, натяжка...

Хью купил и качественную дратву, и клей, и дерево, и промазать было, чем, так что Алан блаженствовал. Понятно, для богатых мальчиков это корели медные, но для него-то! Это его дело, его жизнь, его радость! С принцем он поговорить, конечно, оплошает, но сапоги стачает на совесть и на зависть прочим, даром, что ли, своему ремеслу учился?

Миранда обожала смотреть на него за работой. Садилась рядом, глядела, и было от этого тепло и спокойно, она не раздражала, не злила, это было хорошо и правильно.

Мира, где ты?

Алан и спать толком не мог, так беспокоился за девушку. Просто понимал, что сейчас ничего не сделает. Помощь ему обещали, и помогут, и не обманут, а если он сейчас начнет носиться и расспрашивать про Миранду на каждом углу, скорее, сам в беду попадет.

Но как же тяжело ждать!

Значит, надо работать, еще работать... пусть глаза слипаются, пусть пальцы уже шило удержать не могут... пусть так! Все лучше!

Лишь бы с Мирандой все было хорошо!

* * *

— А дочка-то молодец!

Уилл Манангер был доволен, в кои-то веки, сидел в кресле, вальяжно развалившись, и поглядывал на жену сверху вниз. Сессилия мирно сидела в кресле напротив и читала книгу. Или так казалось?

Впрочем, странички она перелистывала регулярно, а уж что там от них оставалось в голове? Кто знает?

— Да, дорогой?

— Говорю, в меня дочка пошла! Принцессой будет, а потом, глядишь, и королевой!