"Урожай времени"

— Абсолютная нестабильность! — объявил Мастер. — Оборудование времени перегружено!

— Вы можете остановить это?

— Нет! Теперь это вне моего контроля — вне всякого контроля!

Доктор оцепенело наблюдал, как воплощения Мастера исчезают поодиночке и по двое, исчезая из жизни.

— Куда они направляются?

— Куда угодно, в любое время — туда, откуда они изначально пришли! Меня отбрасывает назад во времени!

Темп временных разрывов становился все более бешеным. Даже силды едва могли удерживать свою стену. Они тоже были вырваны из существования, выброшены на просторы вечности.

— Корабль долго не протянет, — сказал Доктор.

Грудь Мастера тяжело вздымалась и опускалась при дыхании. — Согласен. С этого момента нестабильность будет только нарастать. Возможно, у нас остались считанные минуты...

Доктор сунул руку в карман. — Вы видели Аксумиллярный шар! Не думайте, что я не воспользуюсь им! — Он направился к двери. — Вы пропустите нас. Нас обоих. Это все, чего мы хотим.

— Они вас не послушают.

— Они это сделают. Силды хотели сбежать во времени. Вот что они получают! Не как всепобеждающая военная сила, сосредоточенная на одной цели, а как беспорядочно разбросанная по всему времени и пространству! Все они будут разбросаны и разделены, бесполезны в военном отношении! Но это лучше, чем полное уничтожение!

— Я надеюсь, они так это воспринимают.

Доктор двинулся вперед к стене из серебристых крабов. Она начала расступаться, чтобы позволить двум Повелителям времени пройти через нее, Доктор — первым, все еще держа руку в кармане, Мастер — сразу за ним, и серебряное море сомкнулось за ними, как только они прошли. Временные разрывы продолжались — даже глубоко в недрах силдов. Части корабля исчезали с угрожающей скоростью. Очень скоро будет нарушена его основная целостность.

— Нам лучше поторопиться, — сказал Доктор.

— После вас, — сказал Мастер.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

К тому времени, как они добрались до флаера, стало ясно, что "Консолидатору" осталось жить недолго. По всему кораблю раздавались ужасные стоны, как будто живое существо испытывало муки проклятых. Теперь в коридорах завывали порывы ветра, там, где воздух был как в склепе на протяжении тысячи веков. Искусственная гравитация то усиливалась, то ослабевала, отчего корабль напоминал американские горки. В корпусе была пробоина. Судно сдавалось пустоте, несмотря на то, что временные разрывы поглощали его изнутри.

Но флаер, к счастью, был цел. Доктор и Мастер взбежали по соединительному трапу, давно уже не видя никаких силдов. Работая сообща, они управляли инопланетным пультом так, словно были рождены для этого. Системы автопилота начали поднимать флаер и разворачивать его для взлета. Им не нужно было ждать, пока откроется огромная дверь, поскольку временные разрывы служили той же цели. На их глазах начала исчезать структура "Консолидатора". Навигационный компьютер флаера выбрал одно из этих отверстий и выстрелил в него.

— Один вопрос, — сказал Мастер, облокачиваясь на консоль, когда они восстановили что-то вроде горизонтального полета. — Насколько вы были уверены, что силды — не говоря уже о моих коллегах — клюнут на ваш блеф?

— Мой блеф? — удивленно переспросил Доктор.

— Аксумиллярный шар. Оружие невыразимой разрушительной силы, доктор. Если бы силды потрудились узнать о вас хоть что-нибудь, они бы узнали о вашей бесхребетной неспособности справиться с угрозой.

— Я только что спас вам жизнь. Жизни. Разве не заслуживаю хоть капельки благодарности?

— Вы не заслуживаете ничего, Доктор, кроме моего нескончаемого презрения.

— В ваших устах это звучит почти как комплимент. — Но легкомыслие Доктора было недолгим. — Вон он летит, — сказал он, кивнув на заднее стекло.

"Консолидатор" распадался, превращаясь в разрозненное облако обломков, медленно разлетающихся в бледном ореоле уходящей атмосферы.

— Мы должны считать, что нам повезло, — сказал Мастер. — Очень немногие люди когда-либо видели, как один и тот же корабль разрушается дважды. Ваш драгоценный Блинович перевернулся бы в гробу, если бы не был мифом.

— Время устойчиво, — сказал Доктор. — Оно может выдержать один-два странных парадокса.

Флаер накренился, направляясь к Праксилиону. Доктор делал все возможное, чтобы не зацикливаться на том, что силды сделали с этим и без того разрушенным миром, но теперь свидетельства этого было трудно игнорировать. Поверхность планеты покрывали новые кратеры, все еще багровые от жара их образования. Горы разрушенной земной коры были выброшены до орбиты, покрыв планету от полюса до полюса. Красная королева никак не могла пережить бомбардировку, не так ли?

Но флаер, несмотря ни на что, направлялся домой.

— Что с нами теперь, Доктор? — спросил Мастер, когда флаер приблизился к дымящемуся обрубку, который когда-то был дворцом. — Похоже, мы оказались на перепутье.

— Вы согласны вернуться в двадцатый век?

— Обратно в убогую тюремную камеру, в компании с цветным телевизором? Да, Доктор, это великолепное предложение.

— Тогда останетесь здесь, в умирающем мире, в конце времен, без всякой надежды на спасение. Этот телевизор выглядит все лучше и лучше, не так ли?

— Есть разные способы.

— Вы имеете в виду, украсть мою ТАРДИС?

Мастер выглядел оскорбленным. — Мой дорогой друг, эта мысль даже не приходила мне в голову.

— Хорошо, потому что вам это не принесет ни малейшей пользы. И помните, у меня все еще есть это. — Доктор вытащил из кармана Аксумиллярный шар.

— Хорошо, что мы понимаем друг друга, — сказал Мастер. — Нет места сомнениям.

— Совсем нет.

Флаер прокладывал себе путь между все еще дымящимися шпилями дворца. Доктор почувствовал глубокое беспокойство, когда они заходили на посадку. Дворец был разрушен, взорван и выпотрошен. ТАРДИС, возможно, и выжила бы — даже это не было гарантировано, — но у него были серьезные опасения за Красную королеву.

— Она так много пережила, — сказал он. — Миллионы лет. Вся эта накопленная мудрость. Это не может так закончиться.

— Всему приходит конец, — сказал Мастер. — В этом-то и прелесть.

Они приземлились, пройдя сквозь слабое, но все еще действующее поле, удерживающее давление. Флаер сел на щебень, остатки части дворца, который обрушился сам на себя.

Доктор и Магистр вышли в облака пыли, прикрывая рты руками.

— Я опасаюсь худшего, — сказал Мастер.

— Что она могла выжить?

— Нет, Доктор. Что она могла умереть. — Затем Мастер остановился и указал на три маленькие фигурки, ожидающие в пылевой дымке. — Праксилионы! Некоторые из них все еще живы!

Доктор и Магистр перешагивали через препятствия, отряхивая пыль с лиц. — Ваша королева! — позвал Доктор. — Это она?..

— Идите скорее, — сказал один из праксилионов. — У нас мало времени.

— Она все еще жива?

— На краю гибели. Но машина... вы использовали ее один раз и доказали, что умеете ею управлять. Не могли бы вы воспользоваться ею еще раз?

— "Бесконечный кокон"? — спросил Доктор.

— Это ее единственный шанс.

Они подвели Доктора и Мастера к машине. Праксилионы ждали рядом с ней, держа между собой измученное и раненое тело королевы. Оба мужчины смотрели на инопланетную машину с дурным предчувствием. Не могло быть и речи о совершенстве владения этой технологией, только о временном перемирии с ней.

— Ну что? — спросил Мастер. — Он поврежден?

Доктор вытер рукавом слой беловатой пыли с крышки. — Он все еще должен функционировать — это очень надежная технология. Но, думаю, не нужно говорить никому, что его использование сопряжено с огромным риском.

— Делайте, что должны, — сказал праксилион. — Без него ей больше нечего терять.

Доктор встал у панели управления. Он коснулся кнопок. Желтый свет разлился по расширяющейся дуге, когда крышка скользнула в сторону. — Поместите ее внутрь, — сказал он инопланетянам. — Осторожно!

— Это безнадежно, — сказал Мастер, скрестив руки на груди. — Женщину уже не спасти.

— Ее нервные структуры еще можно восстановить, — сказал Доктор. — Может, и не самые свежие дополнения, но глубинные структуры... ее самые старые воспоминания. Попробовать стоит!

— С какой целью? — скептически спросил Мастер. — Чтобы она могла править разрушенным миром?

Праксилионы опустили Красную королеву в машину. Доктор нажал на кнопки управления, отчаянно пытаясь восстановить свои скудные знания этого древнего инопланетного символического языка, его тонкостей и подводных камней. Он был уверен, что "Кокон" способен вернуть Эдвину Маккриммон к жизни. В равной степени он был уверен, что малейшая ошибка может привести к катастрофе. Да и времени на обдумывание не было. Дворец сотрясался до основания. Осталось совсем немного времени.

— Ну вот. Я сделал, что мог. Теперь все зависит от машины. — Доктор свирепо посмотрел на Мастера. — От вас никакой помощи!

— Разница между вами и мной, Доктор, в том, что я понимаю, когда что-то бесполезно.

Крышка начала закрываться. Аппарат начал жужжать и булькать. По управляющей матрице начали перемещаться световые узоры, набирая скорость и сложность.

— Начинается, — сказал Доктор. — Поступает вспомогательная среда... начинается нарушение обмена веществ. — Он набрал набор команд. — Вы прошли через это. На что это было похоже?

— На очищение. Но я выздоровел.

— Тем более жаль.

— Мы такие, какие мы есть, доктор. Если бы меня не существовало, вселенная вскоре заполнила бы пустоту, образовавшуюся из-за моего отсутствия. Можно сказать, что Вселенная нуждается в нас. Мы — это порядок и беспорядок. Мы очень эффективно уравновешиваем друг друга.

— Да. Что ж, я почти начал привыкать к мысли о вселенной без вас. Не уверен, что мне нравится этот новый поворот событий.

— Вы имеете в виду мое возвращение? Движение времени вспять — исчезновение? Теперь, когда мои "я" перенесены назад во времени — по крайней мере, некоторые из них? Но мужайтесь, Доктор: они могут быть где угодно. Часть меня, вероятно, не пережила перехода во времени. Кто знает, к чему мы пришли?

— В конце концов, они отвернулись от вас. Теперь все это будет прощено?

— Вы имеете в виду, могу ли я рассчитывать на то, что до конца своих дней буду воевать с другими "я"? — Мастер, казалось, впервые задумался о такой возможности. — Мне нравится эта перспектива. Я всегда был сильнейшим из них. Вы сами это видели. Силды нуждались во мне больше, чем в любом другом моем воплощении.

— Только вы могли испытывать презрение к себе!

— Оправданно. Я все еще здесь. Они были рассеяны по милости временных разрывов.

— Что-то не так, — внезапно сказал Доктор. — Метаболический сбой зашел слишком далеко. К этому времени он уже должен был начать разворачиваться, собирая ее заново. — Он взволнованно постучал по кнопкам управления. — Нет... он не предназначен для этого. — Он поднял глаза. — Морфологическая согласованность исчезает. Я теряю ее.

— Я всегда говорил, что это бесполезно.

— Не стойте просто так! — Доктор продолжал делать все, что было в его силах, но разноцветные огоньки плясали вне его контроля. Жужжание и бульканье "Бесконечного кокона" перешло на новый уровень, словно бетономешалка вот-вот разлетится на куски. — Если в вас осталась хоть капля порядочности, вы должны помочь!

— Она зашла слишком далеко.

— Я вам не верю. Когда вы запрограммировали "Кокон" на работу с собственным разумом, это было похоже на детскую игру. Вы разбираетесь в этих символах и элементах управления гораздо лучше, чем я когда-либо. А теперь используйте свой талант с пользой!

Мастер закрыл глаза и вздохнул. — Я по-прежнему считаю, что мы ничего не можем для нее сделать. Но если вы будете настаивать на том, чтобы я продемонстрировал эту бесполезность... — Он открыл глаза и подошел к Доктору. — В качестве аргумента, назначу основные параметры регенерации на вашей стороне управляющей матрицы. — Он быстро выполнил последовательность команд. — Я позабочусь о более важных функциях. Вам нужно только следовать моему примеру и стараться не делать из мухи слона. — Мастер демонстративно хрустнул костяшками пальцев в перчатках. — Мы готовы?

— Приступайте!

Руки Мастера превратились в размытое пятно. — Воссоздание морфологических границ. Фиксация анатомических параметров управления. Почему вы не сделали этого раньше?

— Потому что... не берите в голову. — Это было все, что Доктор мог сейчас сделать, чтобы соответствовать работе Мастера.

— Химические градиенты нормализуются. Скорость потока асимптотическая. Вы плывете по течению: оставайтесь со мной, Доктор.

— Делаю все, что в моих силах.

— Да, и в этом-то и заключается трагедия. — Пальцы Мастера двигались, как арпеджио на концерте, словно пианист, исполняющий самый технически сложный пассаж. — Нейронные формы разветвляются. Проследите за векторами роста, Доктор! Отслеживайте и предугадывайте — работайте с "Коконом", а не против него. Да, хорошо, хорошо! Вы учитесь!

— Она возвращается.

— Едва осмеливаюсь в это поверить. — Но это было правдой. Чередование огней на контрольной матрице замедлилось, "Кокон" перестал гудеть и булькать. — Показания показывают нормальную физиологию человека, все биологические функции восстановлены и стабильны.

— Мы сделали это, — сказал Доктор.

Мастеру пришлось озвучить предостережение. — Давайте не будем забегать вперед — мы понятия не имеем, каким стало ее психическое состояние. "Кокон", возможно, начисто стер ее с лица земли, полностью лишив памяти и индивидуальности.

Машина остановилась. Крышка начала открываться. Доктор и Мастер покинули свои позиции и отошли в сторону, противоположную открывающейся крышке. Они оба, казалось, колебались, прежде чем заглянуть внутрь.

— Она жива, — сказал Доктор, наблюдая, как медленно поднимается и опускается ее грудная клетка.

— Не просто жива, Доктор! — Мастер покачал головой в явном изумлении. — Она физиологически намного моложе, чем была, когда вошла! Как замечательно!

— Как будто ее восстановили, — сказал Доктор.

— Мощь этого устройства... полный контроль над биологией живых организмов... в плохих руках это может сотворить ужасные вещи!

— Не начинайте строить догадки, старина. Вот. Помогите мне вытащить ее отсюда.

Двое мужчин наклонились и извлекли Эдвину Маккриммон из "Бесконечного кокона". Машина переварила, а затем восстановила именно ту одежду, которая была на ней, когда ее опускали внутрь. Но она больше не подходила ей по размеру. Ее фигура была более полной, как у здоровой женщины средних лет, а не как у невероятно старой и хрупкой женщины. Рука Доктора провела по ее волосам — уже не совсем белым, а медно-рыжим, с тонкими нитями седины. Широкое веснушчатое лицо принадлежало женщине, с которой он познакомился на Майке Оскаре Шесть.

— Перенесите ее на трон! — приказал Мастер ожидавшим его праксилионам.

Они опустили ее на трон. Она приходила в себя, что-то бессвязно бормоча, выныривая из глубокого бессознательного состояния "Кокона". Доктор достал звуковую отвертку и поводил ею взад-вперед перед закрытыми глазами Маккриммон. — Зрительный нерв функционирует нормально, — сказал он Мастеру. — Все выглядит как на корабле. Она просто немного не в себе. — Доктор сунул звуковую отвертку в карман и громко щелкнул пальцами. — Эдвина! Это я, Доктор! Вы меня слышите? Попробуйте открыть глаза!