Спасти Ссср ч9

Из всего этого — исходило, что СССР активно внедряет свою агентуру в Сальвадоре и платит ей советскими рублями.

Где местные агенты могли потратить эти советские рубли и на что — история про то умалчивает...

* Написан испанским поэтом Фредерико де Уррутией в 1938 году в сборнике "Поэмы Фаланги". До падения режима Франко входил в школьную программу, был обязателен для изучения испанскими детьми. Сейчас считается одним из символов диктатуры. Эль-Сид — средневековый рыцарь, герой Испании, один из тех, кто начинал Реконкисту. В испанской мифологии — примерно как наш Илья Муромец

** Голубая рубашка — символ испанской фаланги, как коричневая — НСДАП

Академия политической войны — она же академия Фусинган. Ее фактическими создателями являются Рей Кляйн, будущий заместитель директора ЦРУ и Цзян Цзинго, он же Николай Владимирович Елизаров, родной сын генералиссимуса Чан Кай Ши. За основу при создании взята (и потом значительно усовершенствована) Военно-политическая академия имени Толмачева, которую Елизаров окончил в двадцатые годы, когда жил в СССР. В дальнейшем — академия Фусинган стала базовым центром подготовки политических работников для всех армий стран третьего мира, сотрудничающих с США, ее закончили и Д'Обюссон, и Доминго Монтерроса, виновный в тяжких воинских преступлениях против народа Сальвадора. В академию не раз приезжал Солженицын. В числе предметов в академии был русский язык, знать его полагалось обязательным для всех выпускников.

Академия существует до сих пор...

03 мая 1986 года

Нью-Йорк, США

— Рейс из Франкфурта совершил посадку...

Аэропорт, названный в честь злодейски убитого американского президента Джона Фитцджеральда Кеннеди не спал никогда. Одни самолеты улетали, другие прилетали — это была главная воздушная гавань США на Европу, отсюда можно было улететь в Лондон, Берлин, Франкфурт, Рим. Тогда еще не было самолетов со сверхбольшой дальностью полета, и ни Чикаго, ни Атланта — с Нью-Йорком конкурировать не могли. В Европе же — главной воздушной гаванью был Франкфурт, где располагалась штаб-квартира европейского командования армии США. Это было очень удобно, поскольку можно было очень просто и быстро добраться до аэропорта и сесть на трансатлантический Боинг до США, которые из Франкфурта летали по несколько в день.

В числе прочих пассажиров — был военный средних лет, судя по знакам различия — полковник. Он путешествовал экономическим классом, очень скромно — по подорожной, то есть за счет американского налогоплательщика. Он летел за званием бригадного генерала и должен был принять командование девятой пехотной дивизией в Форте Льюис. До того — он занимал высокую должность в командовании войск США в Европе, занимался боевым планированием. Ему доверял генерал Колин Пауэлл, считая его одним из лучших штабистов — планировщиков в армии. Его новая должность — была отложена, так как он должен был изначально командовать пехотной частью так и не состоявшегося вторжения США в Турцию.

Впрочем, все может быть еще впереди.

У него был брат, Отар, в отличие от него — десантник, полевой офицер. В его послужном списке — был, как и у него — Вьетнам, потом командование десятым отрядом специального назначения в Западном Берлине и воздушно-десантной дивизией. Сейчас кандидатура Отара рассматривалась на должности командующего восьмым воздушно-десантным корпусом (то есть по меркам СССР — командующего ВДВ) и первого командующего силами спецназа USSOCOM.

Вот только... они были наполовину русскими, по матери фамилия его и Отара была Беляев. Их дед Михаил Беляев был начальником Генерального штаба и последним царским военным министром во время Первой мировой (январь-февраль 1917 года)...

Сам он никогда не считал себя русским и как потом подчеркивал — никогда не имел никакого паспорта кроме американского. Это было правдой — они были беженцами, до войны жили в Варшаве без документов, как и многие другие российские эмигранты. Первые документы они получили в США, куда бежали от Гитлера. Английский язык они учили по фильмам с Джоном Уэйном.

Но для американских ультраправых — это не имело никакого значения.

— Это он?

— Да.

Их было трое. Верховодил лысоватый, явно бывалый тип — его уволили из БАТФ за жестокое избиение подозреваемого. До того он служил во Вьетнаме. Вооружен он был пистолетом ТТ, плоским и удобным в носке — а в машине его ждал МАК-90, незаконно переделанный на автоматический огонь. Его изъяли во время рейда БАТФ у торговца оружием и забыли зарегистрировать как вещдок.

Еще двое — напарник и сидевший в машине водитель — были культистами, религиозными психопатами. Им промыли мозги. Они верили в то, что страну уже захватили коммунисты и из крупных городов надо бежать. У одного была HK-91 тоже переделанная на автоогонь, у другого — автомат Томпсона образца 1921 года со снятым прикладом.

Всего в машине на троих было одиннадцать стволов...

Лысоватый — быстро сориентировался.

— Иди к машине, скажи своему братцу, пусть подает и будет наготове. Я прослежу, в какой машине поедет этот тип...

— Хорошо.

Второй убежал — он тут и впрямь... выбивался из общего ряда. Первый — пошел за военным к выходу.

Военного ждала Меркури, гражданская модель черного цвета — но с военными номерами, белыми на красном фоне. Он прошел по зеленому коридору таможню и протолкавшись сквозь толпу встречающих — вышел под козырек. Там было шумно, как будто работал гигантский примус, постоянно подъезжали и отъезжали машины и автобусы. Стоять тут было нельзя, допускалась лишь короткая остановка для целей посадки и высадки пассажиров.

Лысоватый — выбежав следом, втиснулся в притормозивший Шевроле Каприс старой, еще до 1979 года модели.

— Он вон там! Черный Меркурий.

Водитель, беря с места, едва не столкнулся с большим, бело-синим автобусом городской транспортной системы. Тот протестующе загудел

— Да пошел ты!

— Не упусти его!

Шевроле встроился в поток отъезжающих машин с пропуском в пять машин от цели...

— Не упусти!

— Тут дорога одна!

Действительно, тут дорога была одна, и вела она в город через один из мостов...

Шевроле со старым, еще "докризисным" мотором — на подходе к мосту легко вышел из ряда и начал догонять Меркури с красными, армейскими номерами.

Поползло вниз стекло

Машины впереди начали тормозить...

— Боб!

Водитель хотел предупредить — не сейчас. Впереди что-то делается, возможно, там пробка.

— Боб!

Стрелок выставил в окно ствол МАК-90

— На тебе, с...а коммунистическая!

Автомат застрочил непрерывной очередью.

Восьмидесятые — в США были еще временем массовых стрелков. Массшутингов.

До того — ничего подобного не было, никто и представить себе не мог, как например, чтобы кто-то ворвался на детскую площадку и открыл огонь. Точно так же — неожиданностью для американского общества стало массовое появление маньяков — убийц. Во втором случае — причиной видимо было то, что раньше большая часть населения жила в небольших городках, оседло, а в городе — в пределах одного района. Там — все всех знали, и ... сколько убийств можно было бы совершить до того как возникнут подозрения? Одно... два... три. Потом — все равно кто-то бы догадался. Сейчас же стали нормой переезды, люди стали переезжать по несколько раз за жизнь, в разные штаты. Появились большие удобные фургоны — вэны, места преступления на колесах, как окрестили их агенты ФБР. И если "сын Сэма" укокошил шестерых — то теперь появились маньяки, счет которых шел на десятки жертв.

Что же касается стрелков — некоторые вернулись из Вьетнама... но основным контингентом представляющим опасность, были не они. Люди перестали уживаться друг с другом, как то быстро, в течение одного поколения пропала эта способность. Люди перестали поздравлять друг друга с праздниками и приглашать друг друга на пироги. Люди стали смотреть телек в свободное время и вариться в собственном соку. Фильмы стали жестче и реалистичнее, количество перестрелок в них возросло многократно, реалистичность — на порядок. Газеты постоянно писали о насилии ради повышения тиража. Появились и массово "мамкины выживатели" — те, кто покупает ружье или автомат, но не для охоты или защиты, а чтобы быть похожими на тех, кем они не являются — но очень хотят походить. В конце концов, кому-то, зациклившемуся на обиде на весь мир, приходит в голову идея покончить со всем разом. Человек встает утром с мыслью: весь мир идет на меня войной! Он берет дробовик, пистолет, карабин, автомат — и врывается в закусочную, на детскую площадку, в школу. Один тип в Техасе, например, протаранил закусочную на грузовичке, потом начал расстреливать женщин — его бросила подруга. Второй с автоматом — ворвался на детскую площадку. Третий... что-то было еще впереди. Чуть менее десяти лет было до Колумбайна — расстрела в школе, учиненного учащимися этой же школы.

ФБР не сразу, но спустя много лет — выпустит доклад насчет проблемы массшутингов. Крайне некорректный, ему дадут ход при Трампе. Проблемой занялись всерьез только тогда, когда массшутерами стали агрессивные исламисты, а не просто психи, когда запахло подрывом государства. Доклад описывает два возможных решения проблемы. Радикально противоположных. Первый — сокращение доступа потенциальных психов к оружию, профилактика, поиск признаков опасности в социальных сетях, решение социальных и этических проблем до того как они станут причиной массшутинга. Например, контроль сети — если кто-то настойчиво интересуется Колумбайном, то время бить тревогу. Проблема тут в том, что если даже предотвратить девять из десяти возможных массшутингов — то десятый состоится. И за счет беспомощности граждан — его результаты станут страшными.

Второй подход — предполагает насыщение улиц и мест скопления людей множеством first responders — людей со скрыто носимым оружием. При появлении вооруженного психопата — они примут удар на себя, задержат развитие ситуации до прибытия полиции или вовсе им удастся прервать расстрел. И даже если они погибнут — они бы и так погибли, но так у них будет неплохой шанс спасти себя и окружающих. Но для этого мы должны разрешить скрытое ношение оружия. Или даже открытое.

Почему в Израиле, например, нет и не было массшутингов? Потому что часть населения вооружена, солдаты забирают оружие домой в отпуске, и потенциальный стрелок — почти наверняка быстро сам получит пулю.

Так как США расколоты на республиканскую и демократическую часть — в них применялись оба метода. С разными результатами.

Так в Техасе вооруженный психопат ворвался в местную синагогу и открыл шквальный огонь. Успел убить одного прихожанина и ранить другого — до того как находившийся там бывший полицейский попал ему в голову с пятидесяти метров из своего оружия. Если бы у него не было с собой пистолета — число жертв могло бы исчисляться десятками.

В другом штате, психопат с автоматическим карабином ворвался в торговый центр. Ему удалось ранить двоих или троих до того как один из посетителей открыл по нему огонь. Десять выстрелов, восемь попаданий. Убийца скончался на месте.

В этих историях есть много "если" которые обожают демократы. Что если "отберут пистолет" (интересно, сами бы они решились попробовать отобрать пистолет у кого-нибудь)? Что если обороняющийся попадет в невиновного (да, но тут рядом убийца, который поставил себе цель убить всех кого видит, причем все — невиновные, с этим как быть)? Что если украдут пистолет и он пополнит число нелегального оружия (вот только его и так на улице хватает, и один или два украденных пистолета погоды не сделают)? Факт тот, что в Техасе все или почти все вооружены — а в Калифорнии нет. И почему то люди переезжают из Калифорнии в Техас, а не наоборот. Даже в Силиконовой долине заговорили о том, что сложно вести бизнес на фоне многочисленных безнаказанных посягательств на собственность, которым нельзя дать вооруженный отпор.

Пол Бойетт был как раз ветераном Вьетнама. И там он понял крайне важную вещь — что без оружия ты ничто.

Он попал во Вьетнам, когда там все еще только начиналось. Застал программу "укрепленных деревень". Он в совершенстве владел французским языком — родители были с Юга, бабушка была чистокровной француженкой, дед вывез ее из Европы во времена Первой мировой войны. За счет знания языка, на котором в Южном Вьетнаме говорили все — его прикомандировали к провинциальной группе реконструкции. Они как раз и отвечали за программу укрепленных деревень — какому-то идиоту пришло в голову построить деревни из бетона которые можно легко защищать, переселить туда людей — а старые деревни сжечь. И так типа партизаны не будут получать помощь. Занимались этим — строительством новых, сжиганием старых деревень — как раз провинциальные группы реконструкции. В них обычно входили: человек из штаба генерала Вестморленда, два-три зеленых берета в должностях военных советников, человек из посольства невысокого ранга, несколько гражданских инженеров, почти всегда связанных с мафией. Они мотались по провинции, что-то строили что-то жгли, с кем то договаривались.

Так вот, как то раз ему пришло в голову спросить — почему на деревню полагается всего одно ружье — у старосты, и больше никакого оружия. Старший группы реконструкции объяснил ему, что больше крестьянам и не нужно, так как оружие может попасть в руки повстанцев. Пол удивленно переспросил — а что, у повстанцев не хватает оружия, если им его поставляют СССР и Китай? Может наоборот, вооружить крестьян до зубов и пусть чарли боятся подходить к деревням, так как в каждой их может ждать отпор?

Советник объяснил, что тогда крестьяне могут перестать платить налоги, начнут сопротивляться полицейским, которых все звали "белые мыши" а то чего доброго откроют огонь и по американцам. Пол переспросил — в таком случае, сэр, зачем мы их вообще защищаем и не стоит ли вообще уйти отсюда? Пусть крестьяне сами защищают себя, а если не хотят, то и нам их защищать не стоит.

При разговоре присутствовал человек, вхожий в штаб генерала Вестморленда, он доложил о разговоре — и через пару дней Пол Бойетт оказался на борту птицы, которая несла его домой. Остаток службы он провел на базе в Джорджии. Его сослуживцы сильно удивлялись тому, что Бойетту как то удалось сорваться из Вьетнама, не прослужив положенных тринадцати месяцев...

ФБР проверило его на причастность к коммунистическим организациям, и ничего не нашла. Идея укрепленных деревень провалилась, как и следовало ожидать.

Пол Бойетт переехал в Нью-Йорк, и не расставался с оружием. Он своими глазами видел, как семью убили до последнего человека за отказ отдать свинью для питания партизан. С его семьей этого никогда не будет.

Дома у него был небольшой арсенал, и он ходил в тир каждую неделю.

Когда впереди на дороге знакомо застрочил Калашников, Пол Бойетт выдернул из-под сидения револьвер Питон, который всегда путешествовал с ним в машине — и вывалился из-за руля.