— Выступаете через три часа, когда тень от этого дуба достигнет серого валуна, — хрипло произнёс Рогволд и, не оборачиваясь, скорой рысью повёл отряд в глубь заросшего оврага.
Ехали молча. Алан и Рогволд показывали дорогу. Солнце уже опускалось, мягкие лесные тени сгущались, но до конца дня было ещё далеко. Путь до круглой поляны по лесистой ложбине они проделали без происшествий. Не выезжая на открытое пространство, Рогволд осадил коня и негромко заговорил:
— Нам нельзя будет подойти верхами совсем близко к лагерю, но коней надо держать где-то поблизости. Оставим их позади себя с кем-нибудь?
Алан покачал головой.
— Кого ты оставишь при них, Рогволд? Лучше отправим кого-нибудь вперёд пешими, а сами подтянемся как можно ближе.
— Ударим, едва те атакуют, — обронил Дори, поглаживая топор. — А пока кому-то надо идти вперёд и покончить с их дозорными — тогда мы сможем подвести коней ближе. Готов идти немедленно и спрашиваю: кто со мной?
Фолко вновь, как и на первой их остановке, вдруг набрался храбрости. Он достал свой лук и молча поднял над головой. Однако на него тотчас зашикали.
— Нет уж, Фолко, сегодня я тебя никуда больше не отпущу, — решительно заявил Торин. — Сам пойду! Балин, за мной!
Не давая никому опомниться, трое гномов исчезли в зарослях. Вдогонку им кинулись Алан и Гримнир.
Остальные молча ждали, сидя в сёдлах. Выждав с полчаса, Рогволд осторожно повёл отряд вслед за исчезнувшими товарищами. Двигались длинной цепочкой, ведя коней в поводу; так прошло ещё около часа. По расчётам Рогволда, они должны были вот-вот оказаться возле лагеря разбойников.
Ветви впереди них неожиданно колыхнулись (Фолко едва не вскрикнул, и стрела едва не сорвалась у него с тетивы), и появился Торин со спутниками. Его одежда в двух местах была чуть забрызгана тёмно-красным; он был мрачен, но спокоен.
— Дорога открыта, — облизнув губы, хрипло сказал он. — Тут идти всего ничего... Слезайте с коней, пусть их подержит Фолко и кто-нибудь ещё. Давайте за мной. Тут есть одно укромное место...
Хоббит от обиды и отчаяния на мгновение потерял дар речи, а когда опомнился, то его окружали уже спокойные конские морды, большие лиловые глаза смотрели ласково и встревоженно. Рядом с Фолко остался Довбур — он, похоже, был весьма доволен этим.
— Ну чего стоишь? — шёпотом прикрикнул он на хоббита. — Упряжь подвязывай, как их иначе-то поведёшь?
Слёзы застилали глаза Фолко, он стал снова маленьким, испуганным и никому не нужным хоббитом, каким чувствовал себя перед встречей с Торином. Его оставили сзади, не пустили, и вот он теперь возится с этими уздечками, привязывая их к длинной веревке, а друзья — там, впереди, и кто знает, что с ними? Вытерпеть это было невозможно. Прокрутившись несколько минут на месте, Фолко не выдержал и осторожно пополз вперёд, выбираясь из неглубокой ложбины, где укрывались они с Довбуром. Забыв обо всём, он полз вперёд и неожиданно оказался на краю склона — он забрал правее, чем нужно. Осторожно раздвинув ветви кустов, Фолко чуть приподнял над травой голову.
Его глазам открылась Сизая Теснина — узкий прямой проход между двумя высокими и крутобокими холмами. Лес по склонам действительно оказался выжжен, но склоны уже покрыла буйная, высокая трава; кое-где торчали чёрные обугленные пни. Внизу серой лентой вилась дорога; склоны холмов были пусты, вдоль края леса на гребне Кряжа кустарник стоял сплошной стеной. Нигде ни малейших признаков человека. Фолко скосил глаза вправо и вздрогнул, увидев, что их обоз неторопливо приближается ко входу в Теснину. Хоббит достал лук и стрелы. Будь что будет, но он не оставит друзей! Пусть Довбур там сам разбирается...
Последние минуты растягивались в часы. Казалось, обоз никогда не преодолеет отделяющие его от роковой Теснины сажени. Фолко по привычке потянулся вытереть о штаны вспотевшие ладони и вдруг услышал слева от себя подозрительный шорох. Он прижался к земле и весь подобрался. Однако до него не дошли. Кто-то, сопя, устраивался рядом с ним в кустах, причём производил столько шума, что, казалось, слышно было по всему Тракту; Фолко набрался храбрости и выглянул. Держа в сильных, натруженных руках длинное копьё, за кустом притаился тот самый пожилой разбойник, беседу которого с молодым им удалось подслушать. Он оглядывался нерешительно и испуганно, возился, ёрзал, кхекал, беспрерывно поправлял пояс, но копьё из рук не выпускал. Фолко уже совсем было прицелился в него — не по-настоящему, однако, а лишь на случай, если его заметят, как говорил он себе, — но тут фургоны уже полностью втянулись в Теснину, и, когда последняя повозка поравнялась с Фолко, тишину над Трактом прорезал резкий и переливчатый, лихой разбойничий посвист.
И тотчас стена кустарника вдоль лесных стен рухнула; сверху на склонах из лесного сумрака вынырнули десятки людей: многоголосый вой и рёв огласил окрестные холмы. Затрещали ветви, и рядом с хоббитом, наставив копьё и что-то вопя, пожилой разбойник бросился вниз, к медленно двигающимся фургонам. Однако убежал он недалеко. Раздалось мелодичное гудение тетивы, тугая нить звонко стегнула по кожаной рукавице на левой руке хоббита, свистнула стрела, и старый разбойник покатился по земле, истошно вопя и обхватив руками пронзённое бедро. Фолко вновь не смог выстрелить так, чтобы убить, — старик был жалок, а не страшен, вызывал сострадание, а не ненависть.
И едва разбойники с обеих сторон Теснины рванулись вниз, их вопли перекрыл чей-то дружный и мощный клич; слева от хоббита послышались лязг оружия и пронзительные крики, крики ужаса и отчаяния. Хоббит слышал низкий и грозный рык что-то командовавшего Торина — и разбойники слева горохом посыпались вниз, падая, переворачиваясь и скатываясь к Тракту. Бегущие к обозу с противоположной стороны в недоумении задержались; тем временем вслед за разбойниками из кустов вырвались гномы и люди, в яркой броне, со сверкающими, наводящими страх мечами и топорами в руках. Внизу раздалось звонкое щёлканье — идущие с обозом товарищи хоббита били по подбегающим из арбалетов. Перед строем гномов откатывалась назад небольшая группа одетых в зелёное воинов — их было всего лишь пять или шесть. Вот особенно ярко вдруг сверкнул топор кого-то из гномов, и один из "зелёных" упал в траву, остальные прекратили сопротивляться и кинулись вниз, вслед за бесславно бежавшими разбойниками. Некоторые из них пали от арбалетных стрел; никто и не подумал схватиться со стрелявшими оттуда противниками, бегущие огибали замерший обоз спереди и сзади. Четверо уцелевших "зелёных" с левой стороны тем временем добежали до Тракта и бросились прямо между возами, однако путь им преградила невысокая коренастая фигура в кольчуге и шлеме, но с мечом и кинжалом в руках вместо обычного гномьего топора. Секунда — что-то полыхнуло, точно язык пламени вырвался из руки Малыша, и один из атаковавших его рухнул в дорожную пыль, трое поспешно отскочили. Тем временем до телег добрались и остальные спутники Фолко; разбойники отхлынули на противоположный склон, поспешно карабкаясь вверх и исчезая в чаще; видно было, как одетые в зелёное воины пытались остановить их.
"Кони! Пора вести коней!" — пронзила хоббита ужасная мысль, и он со всех ног бросился назад, к Довбуру. Тот уже выводил лошадей из лощины. Они поспешно вскочили в сёдла и погнали животных влево, стараясь срезать как можно больше. Внизу не утихали крики, но звона стали слышно не было, однако то и дело доносились звонкие хлопки арбалетов.
Ветви хлестали хоббита по лицу, и пришлось думать лишь о том, чтобы уберечь глаза. Однако они быстро миновали заросли и вырвались на склон. Над телегами уже клубилась пыль — гномы и люди не жалели кнутов; разбойники беспорядочно метались по противоположному склону.
— Гони! Гони же! — донесся до хоббита неистовый голос Торина.
В это мгновение над ухом хоббита что-то остро и неприятно взвизгнуло — с той стороны Теснины "зелёные" били по ним из арбалетов. Не раздумывая более ни секунды, хоббит рванул тетиву. Один из стрелявших ткнулся в траву, и хоббит понял, что на сей раз он попал как следует. Под копытами уже был Тракт, а рядом — серые бока фургонов и нахлёстывающие коней погонщики. Травянистые склоны летели назад, уже не свистели стрелы — впереди виднелся выход из Теснины; холмы резко отворачивали в стороны, и Тракт вновь вырывался на простор привольных минхириатских равнин. Сзади ещё слышались какие-то вопли и крики, но они быстро отставали. Вольный ветер бил в лицо. Сизая Теснина была позади; обоз прорвался
Глава 2.
ПУСТЫЕ ЗЕМЛИ
Схлынула горячка первого боя, давно скрылись в подступивших вечерних сумерках Сизая Теснина и сам Забытый Кряж, на чёрном чистом небе зажглись огоньки звёзд. Обоз шел через пустынные равнины по серой ленте Тракта, однако сидевшие на задке последнего фургона гномы не торопились разряжать арбалеты — враг мог попытаться настичь их. Забыты были страхи и сомнения; на ходу выбили днище у бочонка с пивом, в который уже раз вспоминая мельчайшие подробности боя. Глаза Фолко горели, он слушал говоривших затаив дыхание, а потом стал записывать разрозненные фразы, и вот что у него получилось.
Когда они все пробрались в становище разбойников, то нашли его покинутым. Последние разбойники уходили из лагеря к краю леса над Трактом. Люди и гномы осторожно последовали за ними. Всем в шайке действительно заправляли несколько зрелых мужчин в зелёной одежде, которые и лицом, и осанкой отличались от прочих разбойников; сейчас они погоняли своих, выходя из лагеря последними и следя, чтобы никто не сумел уклониться от боя. Несколько минут всё было тихо, а потом раздался тот самый свист; они поняли, что дело началось, и тут же вскочили сами. По предложению Рогволда, дружно крикнули "Арнор!", чтобы сбить с толку нападавших; бывший сотник попутно отдавал приказы несуществующей коннице у него за спиной, гномы же подняли ужасный шум.
И разбойники действительно испугались! Ни один из них не отважился повернуться и встретить лицом к лицу новую, неведомую опасность; почти все они без памяти бросились бежать, стараясь как можно скорее добраться до своих на другом склоне холма, и лишь "зелёные" не растерялись. Они схватились за мечи и пошли навстречу поднявшимся людям и гномам; однако их было лишь девять — ни остановить, ни даже задержать напавших товарищей Фолко они не могли. Гномы шли тесно, плечом к плечу; столкнувшись с "зелёными" воинами, они тут же опрокинули немногочисленного противника. Одного убил Дори, ещё одного сразил Балин; гномьи же кольчуги оказались не по зубам мечам людей, хотя тот же Дори получил в самый первый миг чувствительный удар по плечу. Одетые в зелёное поспешно отступили, продолжая, однако, огрызаться, и на самой границе леса ещё один из них погиб от руки вырвавшегося вперёд Рогволда. Шестеро оставшихся поняли, что сопротивление бессмысленно, однако прежде, чем они смогли оторваться от наседающих гномов, Строн, умело отбив отчаянный удар, спокойно опустил топор на незащищённую шею противника.
Ехавшие с обозом их спутники остались невредимы; лишь Малышу пришлось взяться за меч, остальные отбились стрелами.
— Но на какой рожон лезли, на какой рожон! — захлёбываясь смехом, словно в недоумении качая головой, говорил Алан. — Ведь они передавить бы могли нас, как курей!
— Да, не остановись те, что справа лезли, всем бы нам крышка! — подхватил Дори. — И почему они вообще так безоглядно бросились?
— Привыкли не встречать отпора, — заметил Рогволд, делая добрый глоток отличного пригорянского пива, предусмотрительно захваченного в дорогу Малышом. — А как столкнулись с чем-то непредвиденным, так и растерялись. Понятное дело — крестьяне, куда им...
Фолко почему-то сразу же вспомнился Эйрик и его немногословные товарищи.
— А что это за "зелёные" такие на нашу голову взялись? — подивился Игг. — Вот ведь новая напасть! Эти, пожалуй, из настоящих будут...
— Верно, — кивнул Рогволд. — Сдается мне, они из Ангмара.
— А это мы сейчас выясним откуда, — вдруг оживился Малыш и нырнул куда-то в глубь фургона.
В темноте послышались какая-то возня, пыхтенье, неразборчивые голоса, и вскоре на передок вновь вылез Малыш, таща за ворот очумело вертящего головой разбойника — невысокого мужика средних лет, с густой полуседой бородой.
Все так и ахнули. Никто не заметил, как Маленький Гном сумел схватить его; со всех сторон посыпались вопросы; ехавшие верхами люди и гномы вмиг оказались у фургона Малыша. Сам Малыш, чрезвычайно польщённый, важно отвечал, что этот разбойник не сам запрыгнул в телегу, а сделал это лишь по особой его, Малыша, просьбе, подкреплённой некоторым весьма весомым доводом, после чего любезно согласился во избежание досадных недоразумений, чтобы ему связали руки и ноги его же собственным поясом. Как выяснилось, этот разбойник наскочил на Малыша как раз в тот момент, когда гном пытался забраться обратно в фургон после схватки с "зелёными"; мужик, видать, совсем очумел от страха и вознамерился было прошмыгнуть мимо, но Малыш исхитрился и ухватил его за шиворот, приставив ему к горлу даго.
— Славно! — развеселился Рогволд. — Сейчас мы его допросим.
Бывший сотник пересел со своего коня в фургон и рывком повернул к себе перепуганного мужика.
— Кто такой? Откуда родом? Как попал в шайку? — Голос ловчего звучал жёстко. — Отвечай и не бойся — мы не дружинники и не судьи.
— Дрон я, Дрон, сын Рифа из Алдрина, — пролепетал пленник. — Неурожай у нас, дожди были, хлеб не уродился. Мы шерифу отписывали, чтобы, значит, помощь нам какую дали — не пухнуть же с голоду! А от него ни слуху ни духу. Есть-то надо! Вот... А потом дружок один и надоумил. Пойдём, говорит... Ну я пошел. А что было делать? У нас полдеревни с отрядом ушло. А нам ещё и дружинников на постой грозили определить.
— Складно поёшь, — усмехнулся Рогволд. — Дружки, значит, во всём виноваты? А своей головы на плечах, что же, не было? Неурожай у них... Если после каждого неурожая все в разбойники подавались бы, это что же вышло бы, а?
— Погоди, Рогволд, ты его дело спрашивай, а не то, как он дошёл до жизни такой, — морщась, положил руку на локоть сотника Торин.
— А я что, не дело? — огрызнулся ловчий, но сбавил тон. — Сколько вас было? Где сидели, где укрывались?
— Да где ж нам укрываться... — бестолково забормотал Дрон. — Дома и жили, а когда нужно было, нам знать давали.
— Как же ты здесь очутился, за пятьдесят лиг от дома? — с прежней жёсткой усмешкой спросил Рогволд.
— Собрали нас... месяц назад, — дрожа, отвечал Дрон. — Сказали, на юге будет больше добычи. И все пошли, а кто не хотел, тех палками подгоняли. Прошли по Забытому Кряжу, ходили вдоль Тракта...
— Кто вами командовал? Кто придумал идти на юг?
— Да эти, северяне Арра, будь они неладны. — Лицо Дрона выражало последнюю степень отчаяния. — Они у нас всем заправляли, всеми командовали. Многие, может, и рады были бы сбежать, как вот я, да они зорко следили. Они и приказы получали, и известия. Приказы посылались голубями.
— Кому же подчинялись эти северяне? — продолжал расспрашивать Рогволд. — И что значит "северяне"? Они что, из Ангмара, что ли?
