428 год стал для афинян временем тяжелых испытаний. Спартанцы снова вторглись в Аттику, и почти сразу же затем вспыхнуло восстание на важном острове Лесбос. Отпадение этого острова ставило под вопрос афинское преобладание в северо-восточной части Эгейского моря, вблизи жизненно важной для Афин зоны проливов, и могло послужить опасным примером для остальных союзников.
Афиняне начали осаду главного города восставших — Митилены. Весной 427 г. в Митилены начался голод и вспыхнуло движение низов населения, которое заставило митиленских правителей капитулировать перед афинянами. Спарта упустила удобный момент напасть на Афины. В народном собрании Афин началось обсуждение того, какому наказанию подвергнуть восставших лесбосцев, чтобы их судьба послужила уроком для прочих союзников. Выражая интересы торгово-ремесленной верхушки и городского демоса, партия Клеона требовала решительного ведения войны и твердой линии в отношении союзников. Клеон предлагал всех взрослых мужчин-лесбосцев предать казни, женщин и детей продать в рабство, а земли разделить между афинскими клерухами. Этому предложению возражала другая группировка во главе с Никием. Его группа желала скорейшего окончания войны и была против любых крайних мер. Ее стараниями судьба побежденных была несколько смягчена: лесбосские города (за исключением сохранившей лояльность Метимиы) лишались остатков своей автономии и всего флота, но казни была предана лишь тысяча наиболее активных участников восстания. Значительная часть земель на Лесбосе была выделена под наделы для 2700 афинских клерухов.
Подавление мятежа на Лесбосе потребовало от афинян напряжения всех сил и отвлекло их от других дел. Были предоставлены своей судьбе и осажденные врагами Платей. В конце концов городу пришлось сдаться (летом 427 г. до н.э., вскоре после падения Митилены); и здесь начались казни. Примерно в одно время с восстанием на Лесбосе и на Керкире сделана была попытка выйти из ставшего уже достаточно тягостным союза с Афинами.
Попытке этой, предпринятой по инициативе имущих группировок, воспротивился местный демос, и на острове началась гражданская воина, в которой — главным образом на стороне демократов — приняли участие и рабы. Прибытие афинской эскадры содействовало торжеству демократов, и союз с Афинами был подтвержден. Керкирские демократы учинили резню своих противников. «В течение семи дней,— рассказывает древний историк,— керкиряне убивали из числа сограждан всех, казавшихся им врагами, обвиняя их в соучастии с теми, кто хотел ниспровергнуть демократию; иные, впрочем, пали жертвой личной вражды, другие убиты были должниками из-за денег, которые они были должны. Вообще смерть царила во всех видах, происходило все то, что обычно бывает в подобные времена, и даже больше: отец убивал сына, молящихся отрывали от святынь, убивали и подле них; некоторые были замурованы в святилище Диониса и там погибли».
События на Лесбосе и Керкире обнаружили слабое место в афинской обороне — возможность сепаратных выступлений союзников, возможность распада державы. Война, которую афиняне вели прежде всего в собственных интересах, лишь стимулировала недовольство союзников. Вместе с тем отношение к Афинам становилось поводом к внутренней распре в союзных городах: имущие группировки, на которые главным образом ложилось финансовое бремя, все более зажигались антиафинскими настроениями; демос, же, как правило, стоял за сохранение союза с Афинами. Следствием было все более тесное переплетение военных события с социальными смутами, осе большее превращение Пелопоннесской воины из собственно военного столкновения но всегреческий социально-политический конфликт.
Между тем сохранение контроля над Керкирой оказалось для афинян тем более важным, что как раз в это время возросло значение западного фронта. В Сицилии также колыхнула междоусобная воина, в которой одна группа полисов во главе с Сиракузами выступала против другой, состоявшей главным образом и:з небольших ионийских городов (Леонтины, Катана, Наксос (Не смешивать с о-вом Наксос в Эгейском море.), Регий). Последним приходилось трудно, а между тем два из них — Леонтины и Регин — состояли в союзе с Афинами. Если афиняне желали сохранить свое влияние на западе, им следовало немедленно вмешаться. И действительно, осенью 427 г. в Сицилию отплыл с 20 кораблями стратег Лахет, которому довольно скоро удалось добиться крупных успехов; так, на сторону афинян перешла Мессана.
После того как в 420 г. афиняне, воодушевленные успехом, отклонили попытки Спарты начать переговоры, спартанцы в 425г. в пятый раз вторглись в Аттику. Между тем афиняне направили в Сицилию новую эскадру в 40 кораблей.
К экспедиции был прикомандирован энергичный стратег Демосфен с поручением воспользоваться этими силами для диверсии против Пелопоннеса. Незаметно от неприятеля он высадился в Пилосской бухте, на западном: побережье Мессении, и, оставшись здесь с небольшим отрядом, стал возводить у входа в бухту укрепленный форт. Известие о высадке афинян в Мессении, стране всегда готовых к восстанию илотов, заставило спартанцев немедленно прекратить вторжение в Аттику. Под Пилос были направлены значительные сухопутные и морские силы. Чтобы отрезать Демосфена от внешнего мира, спартанцы заняли гарнизоном о-в Сфактерия, закрывавший вход в Пилосскую гавань. Однако затем подошел посланный в Сицилию афинский флот разбил пелопоннесскую эскадру и начал блокаду спартанского гарнизона на Сфактерии. Спартанцы предложили начать переговоры о мире. Группа Никия, пожалуй, склонна была принять это предложение, но партия Клеона и слышать не хотела о соглашении.
В пылу спора Клеон заявил, что если бы воина под Пилосом велась энергично, то Сфактерию можно было бы взять за 20 дней. Никий насмешливо предложил сопернику, человеку вполне гражданскому, самому возглавить операцию, но тот, будучи пойман на слове, и не подумал уклониться. Надо отдать должное мужеству и энергии Клеона: явившись с подкреплением к Пилосу, он вместе с Демосфеном произвел высадку десанта на Сфактерии и заставил спартанцев сдаться.
Эффект этой афинской победы под Пилосом был огромен. В руки афинян попало много знатных, спартанцев, и они пригрозили Спарте, что в случае повторения вторжении в Аттику пленники будут казнены. Афиняне теперь твердой ногой стояли в Мессении, и их присутствие здесь сковывало все действия Спарты. Вес Афин в нх собственной державе также неизмеримо возрос, и, пользуясь этим, Клеон настоял на важной финансовой реформе: зимой 425/24 г. раскладка союзной подати была радикально пересмотрена; взносы отдельных городов были увеличены почти вдвое. Афиняне получили дополнительные средства для ведения наступательной войны.
Кампания 424 г. началась новым наступлением афинян: Никий овладел о-вом Кифера, лежавшим у самого лаконското побережья, а другие стратеги, войдя в сговор с мегарскими демократами, захватили гавань Метры — Нисею.
Это была высшая точка афинских успехов, но опьяненные удачами в Мегаре афиняне задумали добиться подобного в Беотии. Афинские войска планировали с двух сторон вторгнуться в Беотию, между тем как их беотийские сторонники одновременно должны были выступить внутри страны. Однако широко задуманная операция провалилась: беотийские власти предупредили выступление демократов, из двух афинских армий вторжения одна была с уроном отброшена, а другая разгромлена на месте.
В то же время неприятным образом осложнилось для афинян положение на севере. Молодой спартанский полководец Брасид выдвинул блестящую идею — открыть новый фронт во Фракии, привлечь на свою сторону недовольных афинских союзников и нанести, таким образом, удар по тылам Афинской державы. С согласия спартанского правительства Брасид составил небольшой отряд из илотов и наемников, смело прошел через всю Грецию и появился на Халкидике. Македонский царь Пердикка немедленно перешел на сторону Спарты, а среди афинских союзников началось брожение. Продвинувшись дальше во Фракию, Брасид овладел г. Амфиполем — опорой афинского владычества на севере. Будущий историк, а тогда афинский стратег Фукидид не сумел предупредить переход Амфиполя к Спарте и поплатился за это изгнанием из Афин.
К поражениям в Беотии и во Фракии у афинян добавилось еще одно: в Сицилии греческие города, напуганные активностью афинян, договорились о прекращении междоусобной войны и поставили афинский флот перед необходимостью убраться восвояси. Эта серия неудач поколебала авторитет военной партии. Со Спартой вновь были начаты переговоры и было заключено годичное перемирие. По истечении года Клеон настоял на возобновлении военных действий. Он лично возглавил поход на север и в короткий срок восстановил афинский контроль над рядом утраченных пунктов. Однако на подступах к Амфиполю войско Клеона встретило Брасида и разбилось об эту преграду. Афиняне потерпели поражение, сам Клеон погиб в битве. Потери спартанцев были незначительны, но среди павших был также сам Брасид (422 г.).
Одновременная гибель военных лидеров обоих воюющих сторон вновь открыла дорогу мирным переговорам. Каждая сторона за десять лет войны убедилась в невозможности сокрушить своего противника. В Афинах людские и финансовые возможности были исчерпаны, прочность их морской державы оставляла желать лучшего, последние поражения сильно пошатнули уверенность в победе. Спарта, со своей стороны, непрестанно тревожилась за своих пленных сограждан. Кроме того, возникли недоразумения между нею и её пелопоннесскими союзниками — демократическими Мантинеей и Элидой. Наконец, истекал 30-летний срок перемирия с соседним пелопоннесским государством — Аргосом, и Спарте надо было готовиться к войне с ним.
При таких настроениях в Спарте и в Афинах мир был вскоре заключен (весной 421 г.). Сторонам предстояло вернуться к положению, существовавшему до начала войны: афиняне должны были возвратить Пилос и Киферу, спартанцы — Амфиполь. Отпавшие от Афин халкидикские города сохранили свою независимость, но должны были платить афинянам подать в первоначально установленном размере. Все пленные подлежали взаимному возврату. Мир этот был заключен в торжественной форме на 50 лет; по имени его афинского инициатора Никия его часто называют Никиевым миром.
Непрочное перемирие.
Заключение мира с радостью было воспринято массой простого народа. Свидетельством тогдашних настроений в Афинах может служить комедия Аристофана «Мир», поставленная в момент заключительных переговоров.
Здесь особенно ярко отражены чувства аттических земледельцев:
День счастливый, день желанный для хозяев-поселян! Увидав тебя, с весельем я встречаю сад родной. Вижу смоквы, что когда-то я мальчишкой посадил. Вас приветствовать я счастлив после долгих-долгих лет!
Однако государственные противоречия остались: их не мог устранить Никиев мир, который сам был порожден лишь временной неспособностью соперников продолжать борьбу. Заключенное в 421 г. соглашение было скорее непрочным перемирием. Державы, заключавшие договор, и не думали всерьез выполнять его условия: Спарта не обеспечила возвращения Афинам Амфиполя (спартанцы лишь отозвали свои войска, но город остался независимым), афиняне же, в свою очередь, не спешили возвращать Пилос и Киферу. Ни Коринф, который не мог смириться с тем, что Потидея и Керкира остались под афинским контролем, ни халкидикские города не признали Никиева мира, что ставило под сомнение его правовую обязательность.
Последовавшее за мирным соглашением время отмечено ростом напряженности в отношениях между Спартой и ее союзниками. Растущую политическую изоляцию Спарта пыталась преодолеть искусственным сближением с Афинами, с которыми было заключено новое соглашение — о дружбе и взаимопомощи. Однако это лишь ускорило образование в недрах Пелопоннесской лиги антиспартанской коалиции: Элида, Мантинея, Коринф, халкидикские города отпали от Спарты и вступили в союз с ее вечным недругом— Аргосом. Тогда в
Спарте наконец оценили пагубность нового курса, и уже в 420 г. был возобновлен, союз с Беотией.
Между тем и в Афинах торжество мирной партии было непродолжительным. В лице Гипербола, принадлежавшего к тому же кругу зажиточных торговцев и ремесленников, что и Клеон, радикальная группировка вновь обрела нужного ей вождя, а вскоре к этой партии пристал и Алкивиад. Этот аристократ, племянник Перикла, был человеком новой формации. Он вполне усвоил представления об относительности существующих гражданских норм и праве сильной личности на преимущества и власть. В эту эпоху непрекращающегося насилия, разложения и упадка полисной морали и развития критической философии софистов подобные воззрения вошли в моду. Алкивиад был учеником Сократа. Великий философ-диалектик отвергал споры о мироздании и в беседах с многочисленными учениками учил добродетелям: умению обуздывать страсти, преодолевать опасности и соблюдать божеские и человеческие законы. В то же время он равнодушно и даже отрицательно относился к архаическим чертам народных общинных культов. В школе Сократа Алкивиад усвоил лишь умение отстаивать свое мнение в споре, искусно используя диалектику в своих интересах. Этим человеком управляло лишь честолюбие. Стремясь выдвинуться, молодой аристократ примкнул к радикальной группировке и, критикуя миротворцев, всячески ратовал за возобновление Афинами энергичной державной политики.
В 420 г. Алкивиад впервые был избран в стратеги и с этих пор непрерывно оказывал воздействие на политику своего государства, толкая его к повой войне. Свидетельством возобновления в Афинах военных настроения явилось заключение в том же, 420 г. союза с Аргосом, Мантинеей и Элидой. Следствием был немедленный выход Коринфа из антиспартанской коалиции и новое сближение его со Спартой. В 419 г. Афины и Аргос начали военные действия против Эпидавра, на помощь которому пришли спартанцы, а в 418 г. дело дошло до открытой воины между Спартой и той пелопоннесской коалицией, которой помогали Афины. Вследствие неохотных действий и нерешительности Никия помощь Афин была сведена к минимуму, и Спарта в битве при Мантинее наголову разгромила противников, восстановив свою гегемонию во всем Пелопоннесе. Это привело к политическому кризису в Афинах: демократия по инициативе Гипербола решила подвергнуть остракизму политических руководителей.
Но опасность сблизила Алкивиада с Никием, и совместными голосами всех своих сторонников они добились того, что изгнанным оказался... вождь демоса Гипербол!
В ближайшие за тем годы решающим влиянием в Афинах снова пользовались Никий и Алкивиад, причем под энергичным воздействием последнего политика Афин скоро вновь обрела инициативу и размах. После нескольких внешнеполитических успехов в 415 г. была предпринята грандиозная экспедиция в Сицилию.
Сицилийская экспедиция и Декелейская война.
В 416 г. маленький сицилийский городок Эгеста обратился к Афинам за помощью против своего соседа — дорийского Селинунта, за снипой которого стояли мощные Сиракузы. Афинских купцов увлекла перспектива утверждения на западных рынках, малоземельных крестьян — надежда на получение новых наделов на плодородной земле Сицилии, массу матросов и гребцов — возможность получать хорошее жалованье в длительном походе. Народное собрание приняло решение направить большой флот и войско, по видимости для оказания помощи Эгесте, а на самом деле для борьбы с Сиракузами и завоевания всей Сицилии. Руководство экспедицией было возложено на трех стратегов — Адкивиада, Никия и Ламаха.
