Между тем Рамсес III восстановил египетское господство над побережьем Восточного Средиземноморья, а хеттская династия в Каркемише сумела пережить нашествие «народов моря» и объединила Сирию и Юго-Восток Малой Азии под своей властью (впрочем, к концу XII в. до н. э. это царство распалось на осколки, так называемые «позднехеттские» царства). Уже в XII в. до н. э. оправились и финикийские города. Отстроился Сидон, а группа выселенцев из него заняла и обустроила Тир (после чего все финикийцы стали обобщенно именоваться «сидонянами»).
В Палестине тем временем утверждается Израильский племенной союз, переживший в конце XIII в. серьезные перемены. Его ядро в 1220 г. подверглось разгрому египетским фараоном Мернептахом, было вытеснено из Палестины и, возможно, распалось. Однако другая группа израильтян еще раньше, видимо, осела в Египте, а в конце XIII в. до н. э., когда его охватили смуты конца XIX династии, покинула страну и заняла часть территории шасу-амалекитов Синая, что отразилось в древнееврейском предании об Исходе из Египта. В смутные для Восточного Средиземноморья времена рубежа XIII-XII вв. до н. э. израильские группы воссоединились (очевидно, при значительной культурной и организационной гегемонии выселенцев из Египта), а около 1170 г. вновь вторглись в Палестину из-за Иордана и захватили значительную ее часть. Впоследствии древнееврейская традиция связывала Исход и новое оформление Израильского союза племен с Моисеем, заключившим на Синае договор с Яхве, а вторжение в Палестину — с Иисусом Навином. Судя по тому, что среди областей «шасу» Синая египетские источники XIV в. знают «страну шасу-яхве», Яхве был местным синайским богом, почитавшимся в одной из областей амалекитов-шасу, и занявшие эту область при Моисее израильтяне избрали его в качестве своего нового племенного бога-покровителя. В XII в. до н. э. на основе смешения пришлых кочевых израильтян в качестве доминирующей силы и местных ханаанеев возникла древнееврейская общность. Причем смешение это достигло такого размаха, что итоговый язык израильтян, древнееврейский, они же сами звали «ханаанейским», и действительно, от его аморейских истоков в нем осталось не очень много.
Израиль окончательно сформировался на территории Палестины как союз двенадцати племен. Выборные вожди-«шофеты» («судьи») являлись верховными жрецами, командовали племенными ополчениями, а в мирное время разбирали тяжбы. Религия Израиля в это время, несомненно, носила обычный языческий характер (в том числе культ верховного племенного бога-покровителя Яхве).
К концу XII в. до н. э. власть Египта в Азии слабеет и исчезает, и в следующие десятилетия финикийцы, прежде всего из Тирского царства «сидонян», самостоятельно осуществляют так называемую Великую финикийскую колонизацию Западного Средиземноморья (в Восточное, исключая Кипр, финикийцев не пускали греческие пираты). Приблизительно к 1100 г. до н. э. молодежь Тира основала крупный город Утику в Северной Африке, примерно в то же время создается тирская колония в Испании Гадир (Гадес, совр. Кадис), а затем финикийцы появляются на западе Сицилии, на Сардинии, Мальте и Балеарских островах. Одновременно, на рубеже XII—XI вв. до н. э. ассирийский правитель Тиглатпаласар I на короткое время подчинил позднехеттские царства Сирии и Финикию, где ему покорился Сидон. Однако ассирийская власть здесь оказалась эфемерной: арамеи Южной Сирии во второй четверти — середине XI в. до н. э. двинулись на север и вышли к Евфрату, заняв значительную часть Северо-Центральной Сирии и потеснив «позднехеттских» князей (то было начало великого арамейского расселения, в X в. до н. э. чуть не погубившего саму Ассирию). В середине XI в. здесь образовались ранние арамейские царства. Примерно в тот же период Тир подчинил себе Сидон и другие города, объединив всю Южно-Центральную Финикию в «царство сидонян» (в общем значении «финикийцев»). В науке его называют Тиро-Сидонским царством.
В начале XI в. до н. э. в Палестине установилась военная гегемония филистимлян, лидировавших в металлургии железа, а значит, в производстве вооружения. Израильская племенная система продемонстрировала свою неспособность к сопротивлению им. В борьбе с филистимлянами выдвигаются удачливые военные предводители или просто разбойники, поставившие себя вне традиционных племенных рамок. Одного из них, Саула, израильские племена избрали первым царем Израиля, т. е. надплеменным наследственным правителем (конец XI в. до н. э.); как обычно, становление царской власти было энергично поддержано основной племенной массой вопреки сопротивлению аристократии. Однако Саул после первых успехов проиграл войну с филистимлянами, и, потерпев сокрушительное поражение от них при Гильбоа, покончил с собой. На исходе XI в. до н. э. царство было заново собрано выдвинувшимся из рядовых воинов еще при Сауле Давидом — человеком бурной судьбы, успевшим и послужить Саулу, и повоевать против него в ходе смут конца его правления, и оказаться на стороне филистимлян, и порвать с ними, и одолеть их.
Так в результате двухвековых потрясений сформировалась новая карта Восточного Средиземноморья: позднехеттские царства Северной Сирии, арамейские — в центре и на юге Сирии, Тиро-Сидонское царство на побережье, Израиль и Филистия в Палестине, а также основанные некогда другими группами «ибри» Аммон, Моав и Эдом в Заиорданье.
Главным культурным достижением жителей Леванта явилось создание алфавитного письма, к которому восходят все современные алфавиты мира. Во II тысячелетии до н. э. в небольших городах-государствах Восточного Средиземноморья шли интенсивные поиски наиболее рациональных систем письменности, подходящих для массового, однозначного и быстрого ведения коммерческих записей и тем самым более простых, чем системы письменности Месопотамии и Египта с их сотнями знаков, которые могли читаться по-разному. В Библе создается слоговое письмо упрощенного типа (так называемое протобиблское), имевшее около 100 знаков. В XV—XII вв. до н. э. в Угарите употреблялся клинописный алфавит из тридцати знаков.
Наиболее совершенной системой оказался финикийский алфавит. Применение его (воспринятого впоследствии с некоторыми изменениями греками) сделало грамотность доступной любому гражданину, что имело огромное значение для развития торговли и мореплавания.
Для религиозных верований Восточного Средиземноморья характерна роль экстатических культов плодородия с умирающими и воскресающими божествами и сезонных празднеств, также обеспечивающих плодородие. Под влиянием хурритов в середине II тысячелетия до н. э. кристаллизовался западносемитский миф о смене царствований на небесах, по которому бог неба Баал-шамем («Господин Небес»), он же «Ил (Бог) отцовский» был сменен Илом (Богом — верховным божеством западных семитов до середины II тысячелетия), а тот — богом бури Баалом (Алийян-Баалом, реально выдвинувшимся на первое место в пантеоне во второй половине II тысячелетия до н. э.).
Угаритские тексты, реликты, удержанные в Ветхом Завете, и античные авторы дают представление о развитии ханаанейской (финикийской) мифологии. В каждом городе почитался прежде всего местный бог-покровитель, называвшийся обычно просто по прозвищу — Баал («владыка») или Эл («бог»), иногда Мелек («Царь», вариант — Молох), а в Тире — Мелькарт («царь города»). Чаще всего эти боги считались солнечными. Все это не мешало существованию особых общезападносемитских богов с именами Эл (Ил) и Баал. Супруга главного бога также порой именовалась просто Баалат («Владычица»), но чаще носила более конкретное имя Астарта, что соответствовало ассиро-вавилонской Иштар. Астарта ассоциировалась, в отличие от Иштар, с Луной, а не с Венерой.
Древнееврейская религия на первых порах не отличалась от прочих западносемитских религий, в том числе ханаанейской. Главным общеплеменным богом израильтян с исхода XIII в. считался Яхве, до того бывший местным божеством областей Синая и Южной Палестины, владыка грома и огня, посылающий на землю благодатный дождь. Иных богов в Израиле и Иудее не просто признавали, но и почитали — в том числе на государственном уровне — вплоть до VII в. до н. э.
Западным семитам была присуща концепция «берита» (завета, т. е. особого договора) народа с его богом-покровителем. Иными словами, в то время как у их соседей связь той или иной общины и ее бога-покровителя считалась изначальной и неразрывной, западные семиты рассматривали ее как результат сознательной сделки общины с богом, которую обе стороны могли и пересмотреть, если она не оправдывала надежд. Именно от этой концепции отталкивались ветхозаветные пророки Израиля и Иудеи VIII—VII вв. до н. э., пророческое движение которых привело в конце концов к формированию догматического монотеизма (см. с. 276—278). В центре его стоит Яхве, старый верховный бог евреев, а первыми вероучителями своего толка пророки объявляли величайших легендарных героев древних евреев: Авраама, родоначальника ибри, переселившегося некогда из-за Евфрата в Палестину, и Моисея, возглавившего переселение другой их части из Египта.
Древнейшие цивилизации Европы: минойский Крит и ахейская (микенская) Греция
Начальные страницы европейской истории
Юг Балканского полуострова вместе с прилегающими островами в бассейне Эгейского моря стал тем регионом, где возникли две первые на территории Европы, тесно связанные между собой цивилизации — минойская и микенская. Их открытие произошло довольно поздно — благодаря раскопкам, начатым в 70-е годы XIX в. неутомимым энтузиастом-дилетантом Г. Шлиманом и продолженным в разных местах Эгеиды целой плеядой археологов-профессионалов. При этом наибольшее значение имели находки, сделанные в Кноссе, Микенах, Пилосе и других древних городах, которые упоминаются в трудах эллинских историков и поэмах Гомера (сочиненных в IX в. до н. э. на основе эпических сказаний, уже многие столетия передававшихся из уст в уста).
Помимо монументальных руин дворцов и крепостей, царских гробниц и иных архитектурных сооружений, множества всевозможных предметов быта и произведений искусства ученые обнаружили многочисленные памятники письменности. Однако дешифровка последних затянулась до второй половины XX в. И только тогда, когда удалось прочесть и понять подавляющее большинство этих текстов, стало ясно, что создателями их были носители двух разных языков, совершенно не родственных между собой.
К настоящему времени объединенными усилиями нескольких поколений археологов, историков и лингвистов удалось в общем и целом восстановить достоверную картину расселения древних народов на юге Балкан и в остальной Эгеиде уже, как минимум, с эпохи ранней и средней бронзы (III и начало II тысячелетия до н. э.).
Практически всю территорию материковой Греции и многие острова, полностью или частично, занимали тогда протофракийские племена, известные античным авторам под названием «пеласгов». Их язык («пеласгийский») относится к числу индоевропейских. К той же языковой семье принадлежат анатолийские (хетто-лувийские) языки, на которых говорили пришлые племена, уже в конце III — начале II тысячелетия до н. э. активно расселявшиеся по Малой Азии вплоть до западного и юго-западного ее побережья, обращенного в сторону Кикладских островов и Крита. С ними сопоставляют часть реликтовой критской ономастики. О присутствии некогда анатолийцев, в частности карийцев, на островах Эгеиды вполне определенно говорит эллинская историческая традиция.
Но главным и постоянно превалирующим этническим компонентом на Крите, по крайней мере с начала III и до середины II тысячелетия до н. э., оставались «минойцы». Такое условное название дано учеными новейшего времени исконным обитателям крупнейшего острова Эгеиды по имени легендарного царя Миноса, повелителя могущественной морской державы[2]. Судить же, сколь глубоки корни именно минойского этноса на Крите пока довольно затруднительно. Изучение древнейших топонимов острова (Кносс, Фест, Амнис, Тилисс и др.) заставляет думать об их бытовании как минимум с III тысячелетия до н. э., а то и много более раннего времени.
Восточное Средиземноморье во II тысячелетии до н. э.
Это относится прежде всего к главному городу Крита, столице владыки морей Миноса. Греки в I тысячелетии до н. э. именовали его Кносос или Кноссос. В более раннее время он назывался по-минойски Конос — (конечный гласный неизвестен), что можно сопоставлять с догреческим культурным термином конос (от него происходит позднейшее латинское «конус», перешедшее и в русский язык), означающим «сосновая шишка, конус». Судя по археологическим данным, с раннего неолита в Кноссе непрерывно существовало поселение, которое вплоть до конца III тысячелетия до н. э. росло вверх за счет новых наслоений строительных остатков. В конце концов над изначальной природной возвышенностью образовался довольно высокий жилой холм наподобие переднеазиатских теллей. Ему весьма подходило название «Подобный сосновой шишке, конусовидный». Но облик Кносса кардинально изменился в начале II тысячелетия до н. э., когда при постройке дворцового комплекса была срезана макушка телля и проведена нивелировка примыкающей территории. Так исчез прежний конусовидный силуэт раннего минойского Кносса. А значит, само это название, отражающее былой, утраченный теперь безвозвратно внешний вид города, должно было родиться еще раньше — не позднее конца III тысячелетия до н. э.
Названия минойских городов Крита являются самыми древними из известных нам топонимов Европы. С точки зрения современной лингвистики наиболее вероятна генетическая связь минойского языка с доиндоевропейскими субстратными языками Малой Азии и родственными им.
Впервые человек появился на Крите в неолите. Народ мореплавателей пришел на необитаемый до того остров с северо-востока, с побережья п-ова Малой Азии. Позднее оттуда, по-видимому, еще не раз прибывали новые волны переселенцев. Лежащий на перепутье морских дорог, связывающих Европу, Азию и Африку, Крит уже в силу своего уникального географического положения не мог не стать центром коммуникаций Восточного Средиземноморья. Его горы характерных очертаний служили надежными ориентирами уже первобытным мореплавателям, направлявшим свои суда от острова к острову, чтобы, по возможности не теряя из вида суши, пересекать Эгейское море. По берегам восточной, северной и южной частей Крита, заселенных пришельцами в первую очередь, имелось множество песчаных отмелей, на которые древним мореходам было удобно вытаскивать свои весельные и парусно-весельные суда с поднятой кормой и еще более высоким носом (эти отмели в настоящее время не существуют: они исчезли после того, как в результате сильного землетрясения в VI в. н. э. западная часть острова поднялась на несколько метров над уровнем моря, а восточная — наоборот опустилась).
