От стабильности к застою (1970-е — начало 80-х годов). Восьмая пятилетка стала одной из самых успешных в истории страны. Этому способствовали применение экономических методов в управлении, особенно в ее первые годы. В строй вступило около 1900 промышленных предприятий, в том числе первая очередь Волжского автомобильного завода в Тольятти, Западно-Сибирский металлургический комбинат и др. В 1966 г. страна смогла обойтись без закупки хлеба за границей, меньше, чем прежде, потребовалось закупить хлеба и в 1967 г. Отмена совнархозов и возврат к министерской модели управления промышленностью создали дополнительный временный эффект, сочетающий в себе, с одной стороны, достоинства территориальной кооперации и, с другой — возможности внедрения научно-технического прогресса, обеспеченные централизованной системой управления промышленностью. Значительно возросла энергообеспеченность страны: с 5,9 млн кВт в 1960 г. до 217 млн кВт в 1975 г.
Потенциала реформ хватило на десятилетие, но со второй половины 1970-х годов в экономике вновь стали нарастать негативные тенденции. По данным официальной советской статистики, в 1970-е годы ощутимо сокращались темпы роста.
Вместе с тем в стране появился новый мощный ресурс для пополнения бюджета — расширение экспорта углеводородного сырья — нефти и газа. С начала 1970-х годов, вследствие роста напряженности на Ближнем Востоке, цена на нефть и газ выросла в несколько раз. Если в 1960 г. цена барреля нефти составляла от 2 до 3 долл. и сохранялась практически неизменной до начала 1970-х годов, то после 1973 г. она взлетела до 9-12 долл., а в 1980 г. до 37.
Производство нефти и газа росло быстрыми темпами благодаря открытию богатых месторождений в Западной Сибири.
Возрастающий экспорт нефти и газа создавал в стране положительный баланс по внешнеторговым операциям. Новые источники поступления валюты снижали внутреннюю напряженность, создавалась иллюзия финансового благополучия, можно было существенно увеличить расходы бюджета на финансирование военно-промышленного комплекса в условиях нового витка гонки вооружений. На нужды «оборонки» уходило около 20% валового национального дохода, что привело к серьезным диспропорциям в структуре промышленности. Производство военной техники на машиностроительных предприятиях достигало от 60 до 80% всей выпускаемой ими продукции. Вместе с тем страна нуждалась в постоянных закупках продовольствия за границей. В 1970-е годы на эти цели расходовали от 300 до 400 т золота, к концу 1970-х расходы сократились до 150 т золота, но это сокращение было вызвано не улучшением продовольственного обеспечения, а оскудением валютных ресурсов страны.
Городское население в стране постоянно росло. Если в 1965 г. в СССР в городах жило 53%, то через десять лет — 61%, а продуктивность сельского хозяйства росла очень незначительно. Очереди стали неотъемлемой частью жизни в СССР. Покупали не тогда, когда хотели, а когда в магазине «выбрасывали» мясо и иной продовольственный дефицит. Отсюда повсеместное требование жителей областных и районных городов к властям — введите карточки, талоны, чтобы работающий человек мог купить свой гарантированный килограмм мяса в месяц!
Таблица 3
Среднегодовые темпы прироста основных показателей экономики СССР в 1961-1980 годы, %
Таблица 4
Добыча нефти и газа в СССР в 1965-1975 годы
Менялся образ жизни людей, сохранялись высокие темпы жилищного строительства. За каждую пятилетку с 1960 по 1975 г. вводили около 500 млн кв. м жилья. Впервые началась массовая автомобилизация страны. С открытием Волжского автомобильного завода и реконструкцией автомобильных заводов в Москве, Ижевске, Запорожье производство легковых автомобилей возросло с 200 тыс. в 1965 г. до 1 млн 200 тыс. в 1975 г.
В 1976 г. в СССР впервые были сняты ограничения для сельских жителей на право получения паспортов (до середины 1970-х годов около 63 млн человек их не имели). Впрочем, ограничения для колхозников сохранялись и после их выдачи, на предприятия и стройки сельчан принимали только при наличии справок об отпуске от правлений колхозов.
Осложнение экономического положения в стране совпало с еще более серьезным идеологическим кризисом. К началу 1970-х годов стал очевиден провал планов строительства коммунистического общества в СССР. Идеологическая машина обкомов, райкомов, парткомов, кафедр общественных наук в высших учебных заведениях, продолжавшая требовать изучения «исторических решений съездов КПСС», работала вхолостую.
Инакомыслие стало всеобщим, но преследование начиналось тогда, когда его демонстрация становилась публичной. В 1974 г. по настоянию КГБ был выслан из страны и лишен советского гражданства А.И. Солженицын. Преследовались студенческие и молодежные кружки, где изучали и критиковали политику КПСС. Такие кружки были раскрыты в Саратове и в Свердловске. Вера в социализм, характерная для 1950 — начала 1970-х годов, надежда на «социализм с человеческим лицом», на изменения в политической системе путем ее «десталинизации» постепенно уходила. На ее место пришло требование строгого соблюдения законов, изменения отечественного законодательства и его приближения к международным юридическим нормам. В 1970 г. В.Н. Чалидзе создал Комитет защиты прав человека, куда вошли академик А.Д. Сахаров и член-корреспондент И.Р. Шафаревич, в 1973 г. возникла русская секция организации «Международная амнистия» во главе с В.Ф. Турчиным и А.Н. Твердохлебовым.
Важнейшим событием для диссидентского движения стало подписание Советским Союзом 1 августа 1975 г. Заключительного акта Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе. В ответ на признание неприменимости силы или угрозы силой, признание нерушимости послевоенных границ и территориальной целостности государств политическое руководство СССР было вынуждено признать необходимость соблюдения прав человека и определенных политических свобод, как и тот факт, что контроль за соблюдением этих прав «интернационализировался», переставая быть только вопросом внутренней политики.
Перестраивалась и деятельность КГБ, где была разработана особая форма внесудебного преследования, заметно расширившая возможности КГБ. В середине 1970-х годов резко возросла его так называемая предупредительно-профилактическая деятельность, которая становилась способом прямого, санкционированного властью вмешательства в жизнь людей, мысли и действия которых не подпадали под осуждение советским законодательством, но потенциально считались опасными для власти. Со второй половины 1970-х годов КГБ СССР начал планомерно выдавливать диссидентов за границу, не доводя дела до судебных процессов, чреватых международными скандалами.
Конституция «развитого социализма». В 1977 г. была принята новая Конституция СССР, которая сменила старую, сталинскую, действующую с 1936 г., и в известной степени пришла на смену проваленной окончательно Программы КПСС, принятой в 1961 г. и обещавшей построить коммунизм через 20 лет. В новой Конституции сохранялось положение о «начале всемирно-исторического поворота человечества от капитализма к социализму». Но с достижением коммунизма новая Конституция предлагала повременить. В Конституции появилась новая дефиниция — «развитое социалистическое общество». Признаками «развитого социализма» Конституция называла «общество зрелых социалистических общественных отношений, в котором на основе сближения всех классов и социальных слоев, юридического и фактического равенства всех наций и народностей, их братского сотрудничества сложилась новая историческая общность людей — советский народ». Целью Советского государства провозглашалось «построение бесклассового коммунистического общества, в котором получит развитие общественное коммунистическое самоуправление».
Политическая система СССР была определена как «социалистическое общенародное государство, выражающее волю и интересы рабочих, крестьян и интеллигенции, трудящихся всех наций и народностей страны». Прежнее утверждение об СССР как о государстве рабочих, крестьян и трудовой интеллигенции, содержавшееся в Конституции 1936 г., оказалось откорректированным. Конституция 1977 г. полностью сохраняла положение, что «основу экономической системы СССР составляет социалистическая собственность на средства производства в форме государственной (общенародной) и колхозно-кооперативной собственности». В Конституции специально оговаривалось, что «никто не вправе использовать социалистическую собственность в целях личной наживы и в других корыстных целях».
В состав Конституции была включена 6-я статья, провозглашавшая КПСС «ядром политической системы». За этой абсолютно неправовой формулировкой скрывалось реальное явление — дублирование всей системы управления партийным аппаратом. На высшем уровне жизнь КПСС определяли не ее съезды, как полагалось по Уставу КПСС, а Политбюро ЦК КПСС, руководители отделов и секторов аппарата ЦК КПСС. Руководители КПСС были и руководителями государства. Генеральный секретарь ЦК КПСС Л.И. Брежнев в 1977 г. занял пост председателя Президиума Верховного Совета СССР, член Политбюро КПСС А.Н. Косыгин являлся Председателем Совета министров СССР. Членами Политбюро были министр иностранных дел А.А. Громыко, министр обороны А.А. Гречко и председатель КГБ Ю.В. Андропов.
Все руководители высшего партийного звена обладали правом напрямую вмешиваться в деятельность всех ветвей государственной власти. Структура аппарата ЦК по сути дублировала органы исполнительной, законодательной и судебной властей, а также детально отражала систему союзных министерств и ведомств, управлявших промышленностью, сельским хозяйством, культурой и идеологией.
КПСС была единственной массовой партией. В начале 1981 г. в ней состояли 17 480 768 человек. Членство в КПСС было необходимым условием для служебной карьеры в армии, правоохранительных органах, государственном аппарате, в ряде отраслей «общественных наук».
КПСС была строго централизованным и эффективным институтом государственно-партийного управления, присутствовавшим на всех его этапах — от школы, заводского цеха или отделения колхоза до министерств, Совмина и Президиума Верховного Совета СССР.
В многомиллионной КПСС существовала четкая иерархия. Ее высший уровень представляли руководители аппарата ЦК КПСС, Совмина СССР, крупнейших министерств — обороны, внутренних дел, МИДа, секретари обкомов, крайкомов, ЦК компартий союзных республик. Туда же входили министры, заместители министров и члены коллегии министерств и союзных ведомств, высшие руководители советского аппарата, армии, КГБ, юстиции, промышленности, науки, пропаганды и культуры, являвшиеся членами и кандидатами в члены ЦК и ЦКК КПСС. Добавим к этому перечню тот слой управленцев, который обладал реальной властью на местах — заведующие отделами обкомов, крайкомов, ЦК компартий союзных республик. Этот слой составлял менее 1 тыс. человек в Москве и около 3 тыс. человек по всему Советскому Союзу, включая директоров крупнейших промышленных предприятий, командующих местными военными округами и крупными воинскими частями, начальников управлений КГБ.
В условиях однопартийной системы и жестко контролируемого политического поведения граждан страны выборы в Советы всех уровней — от поселкового до Верховного Совета СССР — служили только ширмой, на деле прикрывавшей назначение по тому же номенклатурному принципу на должности депутатов Советов. Выборы были безальтернативными — один кандидат на одно место; участие в выборах было фактически обязательным для граждан.
Сложившаяся в 1930-е годы политическая конструкция выборов-назначений в 1970-е становилась в обществе посмешищем из-за несомненного и очевидного несоответствия демократическим процедурам. Замкнутость властной элиты, ее практическая несменяемость и неподконтрольность, устойчивость господствующего партийно-государственного номенклатурного слоя, именовавшаяся в годы правления Брежнева «заботой о кадрах», рождала общественное недовольство, провоцировала противоречия внутри государственного аппарата и в партийных организациях.
Механизмы осуществления власти предполагали в обычных случаях тесное взаимодействие многих управленческих институтов — министерств и ведомств, Совмина и его отделов, аппарата ЦК КПСС, Секретариата и Политбюро. Вместе с тем кажущаяся безукоризненной система согласования предварительной экспертизы фактически устранялась тогда, когда решения должны были приниматься оперативно или когда эти решения имели высокую политическую цену. В таких случаях решения принимались самым узким кругом руководителей партии и государства. Так было, например, когда решался вопрос о вводе советских войск в Афганистан.
Признаки экономического кризиса. К концу 1970-х годов многочисленные проблемы в экономике становились очевидными. Громадные инвестиции в строительство промышленных предприятий, в амбициозные проекты вроде поворота стока северных рек на юг, в Среднюю Азию не давали отдачи, нарастал «долгострой», в промышленности широко использовался ручной и неквалифицированный труд, что приводило к нехватке трудовых ресурсов, особенно в строительстве и в ряде отраслей промышленности. СССР оказался втянутым в новый этап гонки вооружений, которая предполагала выход военных технологий в космос, создание нового высокоточного оружия, которое было существенно дороже уже имевшегося ракетно-ядерного. СССР пытался по существу в одиночку выдержать соревнование в военной области с США, НАТО и Китаем.
Попытки возобновить экономические реформы в конце 1970-х годов так и не состоялись. В 1979 г. по заказу Совета министров СССР группой под руководством заместителя Председателя Совета министров СССР академика В.А. Кириллина был подготовлен аналитический доклад о состоянии и перспективах советской экономики.
В документе содержалась реалистичная картина экономического положения страны, указывалось, что неизбежно будут нарастать финансово-экономические проблемы, что промышленность нуждается в радикальном, структурном реформировании, что страна начинает безнадежно отставать в использовании передовых технологий. Доклад вызвал раздражение и недовольство, Кириллин был отправлен в отставку, а доклад засекречен.
Зависимость страны от закупок продовольствия за рубежом становилась все более очевидной и опасной. Наблюдался практически постоянный рост экспорта хлебофуражных продуктов: в 1973 г. было закуплено 13,2% зерна от произведенного в СССР, в 1975 — 23,9%, в 1981 — 41,4%.
Незаметно нарастало экономическое неравенство республик. Даже по официальной статистике РСФСР могла оставить себе в 1975 г. 42,3% с собранного на ее территории налога с оборота; Украина — 43,3%, Латвия — 45,6%, Молдавия — 50%, Эстония — 59,7%, Белоруссия — 68,2%, Азербайджан — 69,1%, Грузия — 88,5%, Армения — 89,9%, Таджикистан — 99,1%, Киргизия — 93,2%, Литва — 99,7%, Узбекистан — 99,8%, Казахстан — 100%, Туркмения — 100%. Кроме того, в бюджеты Узбекистана, Казахстана, Литвы, Киргизии, Таджикистана поступало 100% подоходного налога с населения. Эта же тенденция прослеживается в Законе СССР о Госбюджете СССР на 1976 и другие годы. Темпы капитальных вложений в экономику союзных республик в 2-4 раза превышали аналогичные показатели для Российской Федерации. Вместе с тем в союзных республиках крепло убеждение, что именно Россия виновата в экономических проблемах каждой из союзных республик.
