Финская печать воздерживалась от разжигания политических споров. Официальная цензура была введена с началом войны. Лишь журнал "Сойхту" ("Факел") и газета "Суомен пиенвильелийа" ("Мелкий земледелец Финляндии") имели явно антиправительственный настрой. Обе получали поддержку из Москвы 26.
Средства массовой информации по возможности стремились умалчивать о том, что каким-то образом могло задеть СССР. Например, была отложена премьера фильма "Лихолетье", запрещены антирусские комментарии по радио 27.
Министр социальных дел К. Фагерхольм писал в передовой статье газеты "Суомен Сосиали-демокраатти" ("Финский социал-демократ") 31 октября 1939 г.: "Ни одна нация не может быть столь единой, как наш народ в этот час. Наш народ на все сто процентов сплотился для того, чтобы сохранить мир и независимость".
Уже весной в обществе значительно усилилась тревога за обеспечение безопасности страны, были начаты фортификационные работы, которые приобрели характер народного движения. Десятки тысяч людей главным образом молодых, участвовали в строительстве линии обороны на Карельском перешейке 28.
Сразу же после того, как из Москвы пришло приглашение прибыть на переговоры, финская армия начала проводить экстренные мероприятия, которые вскоре разрослись до полномасштабной мобилизации. Для такого поворота была очевидная психологическая готовность. События, решившие весной судьбу Чехословакии, осенью — Польши и совсем недавно — прибалтийских стран, со всей ясностью свидетельствовали о том, какими способами действовали великие державы.
Непосредственно после обнародования информации о переговорах в Москве в Финляндии приступили к эвакуации гражданского населения. За два дня Хельсинки покинули примерно 100 тыс. человек. Частично она прошла и во многих других городах. Было эвакуировано около 1/3 жителей Карельского перешейка 29.
Когда военная угроза стала явной, было мобилизовано, примерно, 300 тыс. человек и столько же гражданских лиц сменили постоянное жилье на временное убежище, оказавшись вне привычной обстановки и в отрыве от своих рабочих мест. В этой ситуации возникла опасность ухудшения настроения народа. Для контроля за его состоянием была создана особая организация из добровольцев — "Защита страны". Она помогала бороться со слухами. В конце октября в ней насчитывалось более тысячи членов. Из донесений этой организации, сообщений полиции и армии можно составить представление о реакции общественного мнения на изменение обстановки, о настроениях в народе и армии. Все донесения свидетельствовали о том, что подавляющее большинство поддерживало чрезвычайные меры правительства. Отношение общества к переговорам в Москве не было, однако, столь же жестким, как у правительства 30.
Поскольку чрезвычайное положение длилось довольно долго, это вызвало недовольство эвакуированных, желавших вернуться в свои дома. 22 ноября министерство внутренних дел согласилось на возвращение тех, кто эвакуировался добровольно 31. Одновременно в правительстве рассматривался вопрос о возможности демобилизации 50% войск 32. Обширная антифинская кампания, начатая в советской печати после последних переговоров во второй половине ноября, не оказала на финнов какого-либо воздействия. Финская печать не реагировала на выпады со стороны СССР 33.
В течение почти двух месяцев чрезвычайного положения, которое предшествовало началу войны, настрой финского общества был весьма устойчивым. Политика правительства не ставилась под сомнение, паники не возникло и не чувствовалось чрезмерной усталости в народе.
В отношении коммунистов министр внутренних дел Кекконен прибег к предупредительным мерам. 272 активиста были задержаны, препровождены в изолятор, но из-за протеста социал-демократов освобождены, за исключением 13 человек 34. Деятельность коммунистов не отличалась активностью отчасти в силу политической ситуации, частично вследствие мобилизации и мер, предпринятых полицией. Хотя в обществе коммунисты пользовались определенной поддержкой, в цело их влияние было незначительным.
Можно задать провокационный вопрос: было бы достигнуто единодушие в обществе, если бы "игра на нервах" продлилась более длительное время. Эвакуированные чувствовали свою никчемность, настроение в армии было отягощено длившимся неделями бездействием. Если бы СССР пошел на компромисс, демобилизация армии вылилась бы в массовую безработицу и правительство стало бы объектом критики, и не только советской пропаганды.
Другой возможный фактор, который мог бы расколоть народ Финляндии, — угрожающие требования со стороны СССР. Если бы правительство Финляндии оказалось перед необходимостью выбора — либо уступить СССР часть территории, либо вступить в войну, политическое бремя могло бы заметно увеличиться и таким образом затормозить процесс согласия в обществе. Сталин, однако, избавил финских политиков от подобного выбора. Неспровоцированное нападение на Финляндию оправдывало принятие контрмер финским правительством 35. Во многих смыслах, условия, которые породили дух зимней войны, были идеальными и однократными. Было достаточно времени для того, чтобы провести мобилизацию, подготовку войск, а также свыкнуться с опасностью войны.
За границей подчас сомневались, были ли финны действительно единодушны в том, чтобы оказать сопротивление требованиям СССР, а позднее — отразить нападение с его стороны. На этот вопрос следует ответить утвердительно. То обстоятельство, что СССР был агрессором, а также бомбардировки, которым зачастую подвергались гражданские объекты, были убедительной пропагандой в поддержку финского правительства. Неуклюже сработанная советская радиопропаганда вызывала иронию и действовала не на пользу своим целям. Правда, находились и такие, которых пропаганда одурманивала, но их было меньшинство.
Что до отношений между социальными группами, то война объединила все слои общества под национальными лозунгами. Процесс сплочения начался еще на этапе мобилизации 36. Социал-демократы, к которым, имея в виду их готовность защищать страны, правые круги относились с недоверием, принимали активное участие в формировании общественного мнения, делая акцент во многих речах и газетных публикациях на стремлении финского рабочего защищать свою страну и свое демократическое общество против восточной диктатуры, варварства и рабства 37.
В Финляндии в достаточной степени были осведомлены о сущности и природе сталинизма. Все знали, что в СССР имели место преследования финнов и что даже финский язык был запрещен. В начале 30-х годов тысячи финских рабочих эмигрировали в СССР в поисках работы, тысячи погибли, но сотни вернулись, чтобы поведать о своем опыте. Создание и программа терийокского "народного правительства" показывали всем и каждому, какие ставки были сделаны в игре 38.
Советская пропаганда принесла скромные плоды. Люди критически отнеслись к воззванию правительства Куусинена, в котором Финляндия изображалась как кровавая диктатура власти денег, а рабочим был обещан 8-часовой рабочий день, который в Финляндии существовал уже более 20 лет. СССР официально заявил, что его авиация не наносила ударов по финским городам, в то время как их жители были свидетелями обратного. Просчеты советской радиопропаганды были впоследствии использованы для издания книги, в которую вошли заимствованные из этой радиопропаганды цитаты 39.
Интеграция социальных слоев финляндского общества проявилась также в соглашении, в рамках которого союзы работодателей и трудящихся договорились в январе 1940 г. о принципах заключения коллективных договоров. Социал-демократическая партия и шюцкор достигли согласия о приеме социал-демократов в члены шюцкора 40.
Ненависть финнов была обращена не только против СССР, но и против Германии, которую считали союзником Сталина. Лиц, говоривших на немецком языке, которые не покинули Финляндию, подвергали оскорблениям. Флаги Германии были объектом надругательства, а товары германского производства игнорировались. Посол Блюхер, который переехал из Хельсинки в Кило, чувствовал себя словно в стане противника 41. В народе ходили упорные слухи о том, что германские войска сражались против финских войск 42.
Среди большой части граждан Финляндии господствовало далекое от реальности представление о силе финской армии. Поэтому, когда стало известно о первых успехах финских войск, некоторая часть населения расценила это как крупную победу Финляндии. Весть в январе о возможной помощи со стороны англо-французской коалиции укрепила у финской общественности надежду на благоприятный исход войны 43. Последующее советское наступление не сломило финнов ни на фронте, ни в тылу. Особенно стойко держались крестьяне и рабочие 44.
Конечный результат войны, условия заключения мира шокировали население. Возникли вопросы: почему поспешили отдать СССР намного большую территорию, чем он потребовал осенью 1939 г., почему граница должна проходить вдоль того рубежа, которого советские войска никогда не пересекали 45. Потеря значительной части древней исторической территории страны и бремя тысяч беженцев многим казались невыносимыми. Для президента Каллио подписание мирного договора было личным суровым испытанием, которое в итоге подорвало его здоровье. Каллио опасался также того, что народ мог не одобрить договор 46.
Чувство горечи проявлялось не столько по отношению к своему правительству, сколько к СССР, большевизму, Германии и даже Швеции 47. Ее правительство, которое не разрешило транзит войск западных союзников через свою территорию в Финляндию, в известной мере оказалось в глазах финского общества в положении "козла отпущения", несмотря на то, что шведы предоставили Финляндии крупномасштабную гуманитарную помощь. Что касается Германии, то считалось, что "она продала Финляндию СССР". На отношение к ней повлияли и многочисленные слухи об активном участии германских войск на стороне СССР 48.
Острота негодования, конечно, была направлена против СССР и его руководителей. Вместе с тем ставились под сомнение и действия правительства. Ожидалось, что новое правительство, которое было по существу похоже на прежнее, может столкнуться с большими политическими трудностями.
Однако реакция общественного мнения Финляндии на действия нового правительства оказалась позитивной, хотя в среде социал-демократов и возникла небольшая оппозиция. Общество мира и дружбы Финляндии и СССР организовало антиправительственные демонстрации, но в целом, несмотря на тяжелейшее положение, в котором находилась страна, дух единства, присущий периоду зимней войны, взял верх. Примером тому явилась поддержка населением "Союза братьев по оружию", основанного в августе 1940 г., в рамках которого социал-демократы и буржуазные круги совместными усилиями решали задачи социальной сферы. Союз противостоял как правому, так и левому экстремизму, действуя в интересах национального единства и избрав с этой целью лозунги традиционной свободы североевропейских государств. Уже в 1940 г. членами Союза было 83 тыс. человек 49. Иными словами война не сломила боевого духа народа и на лишила его надежды на будущее, хотя неуверенность в прочности обретенного мира, конечно же, существовала 50.
Наиболее актуальной из экономических и социальных проблем послевоенной весны была судьба 420 тыс. переселенцев, решение вопросов, связанных с их трудоустройством и жильем. Половину из них составляли земледельцы. В мае 350 тыс. переселенцев все еще жили на пособия для бедных. Парламент принял законы о наделении их землей и возмещении ущерба, причиненного войной, которые предусматривали крупные выплаты переселенцам как государством, так и землевладельцами 51.
По условиям мира Финляндия утратила 15% посевных площадей и значительную часть промышленности, в том числе бумажный комбинат Энсо, крупнейший в Европе. Линия границы перерезала Сайменский канал, который был жизненно важной артерией снабжения в Восточной Финляндии. Мирный договор не предполагал выплаты военных репараций, но СССР потребовал сумму в 95 млн. руб. в качестве возмещения за вывезенное с захваченной территории оборудование и порчу имущества. Финляндия также должна была передать СССР 350 морских и речных транспортных средств, 76 локомотивов, 2 тыс. вагонов, значительное число автомобилей. Безвозвратные потери 23 тыс. мужчин, которые находились в расцвете жизненных сил, десятки тысяч инвалидов и сирот наряду с человеческой трагедией означали также экономический ущерб 52.
Угрозы возникновения массовой безработицы вследствие демобилизации удалось избежать отчасти при помощи организации работ по заготовке древесины, строительству фортификационных сооружений вдоль новой пограничной линии между СССР и Финляндией, ликвидации разрушений, причиненных военными действиями, а также частично за счет того, что значительная часть военнослужащих не была демобилизована 53.
Страна нуждалась в крупных кредитах. Частично расходы возмещались путем эмиссии бумажных денег. В результате возникла инфляция, которая заметно поколебала ранее стабильную финскую марку. В 1941 г. индекс стоимости жизни (с учетом цен на черном рынке) равнялся 147, а индекс оптовых цен — 173 (100 в 1938 г.)54.
Помимо необходимости разрешения проблем, обусловленных военными потерями, международным положением и внутренними трудностями, необходимо было заботиться об обороне страны. 100 тыс. человек оставались под ружьем. Обустройство новой границы потребовало 1 600 млн. финских марок. Осенью 1940 г. на фортификационных работах было занято свыше 20 тыс., а в марте 1941 г. — 35 тыс. мужчин 55. Военная промышленность Финляндии, работавшая к началу 1940 г. на полную мощность, продолжала производить оружие 56.
Как отмечено ранее, все эти факторы были бременем для государственной экономики и снизили жизненный уровень населения примерно на 1/4. Как бы там ни было, экономика и общество Финляндии сумело выдержать трудности войны и демобилизации не только в материальном, но и в моральном отношении. В конечном итоге военная готовность страны к нанесению удара летом 1941 г. была значительно выше, чем в 1939 г.57
1 Rasila V. Kauppa ja rahaliitto // Suomen taloushistoria. Hels., 1982. Osa II. S. 97.
2 Suvanto A. Raha-ja luottomarkkinat // Ibid. S. 297, 300.
3 Pihkala E. Sopeutuminen rauhaan // Ibid. S. 359.
4 Ahvenainen J., Kuusitera A. Teollisuus-ja rakennustoimita // Ibid. S. 222-226.
5 Pihkala E. Kauppa sotien valisella kaudella // Ibid. S. 269.
6 Julikkala E. Omavaraiseen maatalouteen // Ibid. S. 216-221.
7 Pihkala E. Sotatalous, 1939-1944 // Ibid. S. 318.
8 Tirronen E., Huhtaniemi. P. Taloudelliset puolustusvalmistelut 1920-ja-1930-luvulla // Talvisodan historia. Porvoo, 1979. Osa IV. S. 238-241.
9 Hietanen S. Maanpuolustus ja yhtenaistyva kansakunta // Kansakunta sodassa. Hels., 1989.
Osa I. S. 68-85.
10 Ibid. S. 73-75.
11 Rasila V. Op. cit. S. 88-89.
12 Jutikkala E. "Ensimmainen tasavalta", 1919-1945 // Suomen poliittinen historia. Porvoo, 1977. Osa II. S. 141-197.
