Канун трагедии А.О. Чубарьян

Но в марте 1940 г. история советско-финского противостоя­ния еще не завершилась. В Финляндии распространилось вра­ждебное отношение к Советскому Союзу. Политическая элита и общественность страны были глубоко разочарованы позици­ей Швеции, Англии и Франции. Определенные финские круги не оставляли идеи реванша. И в этой ситуации Германия реши­ла усилить свое присутствие в Финляндии.

В ноябре 1940 г. на переговорах с Молотовым Гитлер отверг молотовские идеи о завершении "финского вопроса" как сферы советского влияния, сославшись на германские экономические интересы в Финляндии. Тем самым он фиксировал то, что в сен­тябре 1940 г. Финляндия специальным соглашением предостави­ла Германии право проезда через свою территорию в уже окку­пированную немцами Норвегию. Германия создала на севере Финляндии базу. С одной стороны, это подогревало некоторые финские крути к возможному реваншу против СССР с помощью Германии, а с другой, определило политику финнов в июне 1941 г.

Финляндия сразу же объявила войну Советскому Союзу. Вместе с немецкими ее войска перешли новую советско-фин­скую границу и в конце сентября дошли до старых финских границ, далее продвинулись в глубь советской Карелии и оста­новились на линии р. Сувери около Онежского и Ладожского озер, где стояли в течение трех лет.

В финских политических и научных кругах войну против Со­ветского Союза называют "продолжающаяся война", или "вто­рая война", являющаяся продолжением зимней войны 1939 — 1940 гг. Некоторые деятели в Финляндии предпочитали не считать ее союзником нацистской Германии, а лишь "воюющей" страной, которая воевала не на стороне Германии, а лишь за свои жизненные интересы и за возвращение утраченных территорий.

Естественно, это утверждение не было принято ни страна­ми антигитлеровской коалиции, ни Германией. Гитлер рассма­тривал Финляндию как своего союзника, а коалиция считала ее участником фашистской агрессии. Финская "голубая дивизия" воевала против Советского Союза.

Симпатии и сочувствие к Финляндии, столь распространен­ные в Европе и в США в 1939— 1940 гг., рассеялись (хотя фор­мально США воздерживались от официального объявления войны Финляндии). И хотя на заключительном этапе войны Финляндия выступила против Германии, потребовав, чтобы 200— тысячное немецкое войско ушло с ее территории, это не спасло финнов от того, чтобы они рассматривались как побежденные участники войны, воевавшие на стороне германского блока.

Союзники определили, что Финляндия должна выплачи­вать репарации. Была создана Контрольная комиссия, где Со­ветский Союз играл ведущую роль (А.А. Жданов стал ее пред­седателем). СССР вернулся к границам, установленным в 1940 г. В отличие от всех других германских сателлитов Фин­ляндия не была оккупирована.

В 1945 г. был подписан советско-финский договор, который зафиксировал нейтральный статус Финляндии и его признание СССР, подтвердил ее границы и открыл новую эпоху во взаи­моотношениях между двумя странами, основанную на мире, добрососедстве и взаимопонимании. Этим была подведена окончательная черта под трагическими событиями советско— финской войны 1939— 1940 гг.

Ссылку на этот разговор см.: Tanner W. The Winter War Stanford. P. 3-13.

Ibid.

Soviet Documents on Foreign Policy. Vol. III. 1931 — 1941. Oxford, 1953. P. 226.

Ibid. См.: Engle E., Paananen L. The russian-finnish Conflikt. 1939-1940. L.( 1992. P. 6.

Engle E., Paananen L. Op. cit. P. 6 —7.

См.: Akten zur deutschen auswartigen Politik. 1918— 1945. Serie D (1937— 1941). Bd. 8— 12. Baden-Baden. 1961 — 1969. P. 477.

АВП РФ. Ф. 0135. On. 24. Д. 7. Л. 76-78; Ф. 06. On. 1. Д. 194. Л. 8— 13; On. 2. Д. 318. Л. 3-4.

Там же. См. также: Зимняя война. Кн. 1: Политическая история. М.г 1999. С. 119-120.

Jakobson М. The Diplomacy of the Winter War. Cambridge, 1961. P. 16.

Документы внешней политики. Т. XXII: 1939 год: В 2 кн. М., 1992. Кн. 2. С. 13 (Далее: ДВП).

Там же. С. 63-64.

Там же. С. 101.

Там же. С. 166.

Там же. С. 167.

Jakobson М. Op. cit. Р. 108.

Ibid. С. 171.

Documents on German Foreign Policy. 1918—1945. Series D. L., 1937-1945. Vol. VIII. P. 147, 206, 215, 221, 223, 225 (Далее: DGFP).

Коллонтай A.M. Дипломатические дневники. 1922— 1940: В 2 т. М., 2001. Т. 2. С. 461.

Там же. С. 462.

Jakobson М. Op. cit. Р. 112.

Ibid.

См.: ДВП. Т. XXII. Кн. 2.

Jakobson М. Op. cit. Р. 113.

Ibid. С. 172.

Зимняя война. Кн. 1. С. 121 — 122; См. также: ДВП. Т. XXII. Кн. 2. С. 185-186.

ДВП. Т. XXII. Кн. 2. С. 186.

Зимняя война. Кн. 1. С. 122.

Об этом говорят различные материалы из РГАСПИ и АВП РФ.

См. раздел "Библиография".

Jakobson М. Op. cit. Р. 122.

Ibid. Р. 124.

Ibid. Р. 50-58.

Jakobson М. Op. cit. Р. 130.

Зимняя война. Кн. 1. С. 127.

Jakobson М. Op. cit. Р. 133.

См.: Tanner W. Op. cit.

Ibid.

Ibid.

Jakobson M. Op. cit. P. 95— 154.

Ibid. P. 140.

DGFP. Vol. VIII. P. 427-428.

Churchill W. The Second World War. Vol. I. Wash., 1976. P. 587-588; Jakobson M. Op. cit. P. 141.

Зимняя война. Кн. 1. С. 135.

Там же. С. 126; Международная жизнь. 1989. № 12. С. 200-201; Коллонтай A.M. Указ. соч. Т. 2. С. 466.

Зимняя война. Кн. 1. С. 131 — 134; Куманев Г.А. Проблемы воен­ной истории Отечества. М., 2007. С. 55.

Куманев Г.А. Указ. соч. С. 55; РГВА. Ф. 37977. On. 1. Д. 238. Л. 1-4.

Воронов Н.Н. На службе военной. М., 1963. С. 136— 137; См. так­же: Engle E.f Paananen L. Op. cit. Р. 1—2.

Khrushchev N. Remember. Boston, 1970. P. 152— 153.

M. Якобсон пишет в своей книге, что лидер финских коммуни­стов О. Куусинен 13 ноября срочно вызвал из Стокгольма в Москву своего заместителя по Коминтерну и генерального секретаря фин­ской компартии Туоминена, находящегося в подполье, для новой ра­боты (Jakobson М. Op. cit. Р. 146). Известно, что Туоминен принял тру­дное решение отказаться, ибо он не хотел участвовать в применении силы против собственного народа.

ДВП. Т. XXII. Кн. 2. С. 284.

Там же. С. 286.

Там же. С. 311.

Там же. С. 335.

Там же. С. 341.

Зимняя война. 1939-1940. М., 1999. Кн. 2: И.В. Сталин и фин­ская кампания (стенограмма совещания в ЦК ВКП(б)). С. 272.

РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1380. Л. 1.

Зимняя война. Кн. 1. С. 137.

ДВП. Т. XXII. Кн. 2. С. 344.

225

Посетители кремлевского кабинета И.В. Сталина // Историче­ский архив. 1995. № 5-6. Р. 60.

8. А.О. Чубарьян

DGFP. ДВП. Т. XXII. Кн. 2. С. 352.

Ibid. С. 355-358.

Ibid. С. 356.

В своих комментариях Г. Димитров писал в январе 1940 г.: «Дей­ствия Красной Армии развивались также в русле "мировой револю­ции"» (The Diary of G. Dimitrov. New Haven. 2003. P. 124).

ДВП. Т. XXII. Кн. 2. С. 634.

Коллонтай A.M. Указ. соч. Т. 2. С. 476.

Nazi Conspiracy and Agression. Wash., 1946. P. 981-982.

Jakobson M. Op. cit. P. 216.

Подробнее о переговорах финских представителей в Швеции см.: Jakobson М. Op. cit. Р. 221 — 233; Описание этих драматических со­бытий см.: Коллонтай A.M. Указ. соч. Т. 2. С. 483 — 522.

О позиции Великобритании см.: Jakobson М. Op. cit. Р. 240 — 241; См. также еженедельные отчеты политической разведки Великобри­тании (Weekly Political Intelligence Summary. Secret Foreign Political Department. L.r 1939—1941) за период с января по апрель 1940 г.

Jakobson М. Op. cit. Р. 240.

Позиция французского правительства в связи с финскими со­бытиями подробно изложена в публикации дипломатических доку­ментов МИД Франции. См.: Ministere des Affaires Etrangeres. Documents diplomatiques frangais. Bruxelles, 2004. Doc. N 4, 6, 12—15, 18, 22, 36, 46, 65, 66, 68, 87, 88, 89, 96, 97, 99, 100, 103, 105-107, 110, 111, 115-118, 124, 125, 130, 131, 133, 135, 137, 141, 158. P. 1-325.

Ibid.

Ibid. P. 1-2.

Ibid. P. 22.

Ibid. P. 138-139.

Jakobson M. Op. cit. P. 213, 221; подробнее см.: Коллонтай A.M. Указ. соч. Т. 2. С. 486-489.

Jakobson М. Op. cit. Р. 233-239.

Ibid. Р. 220; Коллонтай A.M. Указ. соч. Т. 2. С. 491-494.

См.: Khrushchev N. Op. cit.

См.: Зимняя война. Кн. 2.

The Diary of G. Dimitrof. P. 124.

См.: Jakobson M. Op. cit. P.; Engle E., Paananen L. Op. cit.

Гриф секретности снят: Потери Вооруженных Сил СССР в вой­нах, боевых действиях и военных конфликтах: Материалы исследова­ния. М., 1993. С. 125; См. также: Зимняя война. Кн. 1. С. 324.

Зимняя война. Кн. 1. С. 325; Куманев Г.А. Указ. соч. С. 65.

См.: Jakobson М. Op. cit.

О действиях представителей Франции и Англии, их сильном на­жиме на Хельсинки и Стокгольм см.: Коллонтай A.M. Указ. соч. Т. 2. С. 502-504.

Там же. С. 512.

ДВП. Т. XXII. Кн. 1. С. 140— 144.

Jakobson М. Op. cit. Р. 259.

"Смена вех" в теории, идеологии и пропаганде. Первые признаки отрезвления

олный драматизма и сложных переплетений период с

конца августа 1939 до июня 1941 г. сопровождался суще­ственными изменениями в теоретических построениях и в идеологическом обосновании советской внешней политики. Общая тенденция к сближению с Германией, наблюдавшаяся еще с весны —лета 1939 г., до начала сентября почти не отрази­лась на направленности советской пропаганды и на объясне­нии мирового развития и международных отношений.

По-прежнему основным постулатом советских оценок бы­ло осуждение фашизма, который рассматривался как главная опасность для мира и для построения социализма в Советском Союзе. Общие оценки немецкого фашизма как порождения монополистической буржуазии и ударной силы международ­ного империализма, как главного врага трудящихся, закреп­ленные во многих документах партии большевиков и в решени­ях Коминтерна, сохраняли свою силу и направленность.

Одновременно, хотя порой и с несколько меньшим нажи­мом, шла критика и так называемых демократических режи­мов, прежде всего Англии и Франции, которые рассматрива­лись такими же противниками рабочего класса всего мира. В условиях проходивших летом 1939 г. политических и военных переговоров между представителями Советского Союза, Анг­лии и Франции накал пропагандистских выступлений против этих стран был несколько снижен, но, подчеркнем это с особой силой, общие оценки империализма, его агрессивной антина­родной сущности и необходимость борьбы с ним по всем на­правлениям оставались основополагающими линиями совет­ской теоретической мысли и идеологии. Они вытекали из идей мировой революции, проводились после 1917 г. и были снова провозглашены в начале 30-х годов, после прихода нацистов к власти в Германии и неоднократно подтверждались в решени­ях партийных съездов, в выступлениях Сталина и других руко­водителей партии и страны.

8*

Важным постулатом советской внешнеполитической тео­рии и пропаганды была идея об СССР как "осажденной крепо-

227

сти", существовавшей во враждебном капиталистическом ок­ружении. И при всех изменениях в конкретной внешней поли­тике, в оценке тех или иных буржуазных партий и их лидеров эти общие линии сохранились. Характеристика империализма в целом, резкое осуждение фашизма, жесткая критика англо­французского капитализма, особенно усилившаяся после Мюнхенского соглашения, составляли основное содержание всей советской идеологии. И "История ВКП(б). Краткий курс" и другие произведения теоретической и идеологической мыс­ли, вся пропаганда и агитация, учебники и пособия для средней и высшей школы были пронизаны призывами борьбы с импе­риализмом и фашизмом.

На судебных процессах 30-х годов главным обоснованием массовых репрессий всегда была связь "обвиняемых" с между­народной буржуазией, их агентурная деятельность в пользу тех или иных капиталистических стран.

Для многих тысяч людей, работавших в идеологических учреждениях, да и для миллионов простых граждан теоретиче­ские постулаты, базировавшиеся на основах идеологии марк­сизма-ленинизма, особенностях мирового развития и характе­ристике фашизма, казались незыблемыми, выражавшими суть советской теории и идеологии.

Известно также, что острым разоблачениям постоянно подвергалась и международная социал-демократия, объявлен­ная главным врагом коммунистических партий и проводни­ком буржуазных идей в рядах рабочего класса. Однако после некоторой переоценки событий, связанных с приходом фа­шизма к власти в Германии, VII конгресс Коминтерна, в соот­ветствии с решениями Политбюро ЦК ВКП(б) несколько сме­стив акценты в критике социал-демократии и левых, выдви­нул идею Народного фронта. Имелось в виду, что это станет средством объединения более широких сил в борьбе против угрозы фашизма.

Эти направления большевистской теории и практики отра­жали сталинскую интерпретацию идеологии мировой револю­ции и национальные задачи строительства социализма и ком­мунизма в Советском Союзе. Анализ статей и выступлений Сталина 20 — 30-х годов дает основания заключить, что для него (может быть, во многом в отличие от Ленина и ряда других сталинских соратников) практика и идеология интернациона­лизма и коммунизма во многих случаях являлись скорее сред­ством, чем целью, идеи национализма и прагматических наци­ональных интересов часто являлись приоритетными и выдвига­лись на первое место.

Постоянный дуализм идеологии интернационализма и ре­альных интересов, характерный для советской теории и прак­тики, как правило, разрешался в пользу real politic. Но при этом, разумеется, разнообразные зигзаги в советской внешней политике всегда мотивировались общими соображениями борьбы с империализмом и буржуазной идеологией. Больше­вики никогда не посягали на "священные постулаты", связан­ные с критикой империализма, а в 30-е годы и фашизма, как его главной ударной силы. Любые отклонения от этих принципи­альных установок рассматривались как "ревизионистские" или "антипартийные", и те, кто следовал этой "ревизии", подверга­лись осуждениям или преследованиям.

Прежде чем перейти к рассмотрению событий, связанных с подписанием договора с Германией, отметим, что в советской идеологии и международно-политической практике со времен Ленина и в годы правления Сталина либерально-демократиче­ские и социал-демократические режимы часто вызывали у большевиков большее отторжение и неприятие, чем "правые" и авторитарные режимы. Можно вспомнить острую ленин­скую критику Ллойд Джорджа и ллойд джордизма, бичевание британских колонизаторов и "душителей" жителей колоний, английских либералов и лейбористов за их наиболее изощрен­ную антинародную политику.