— Я могу точно только про свою мельницу рассказать, и про тот хутор, что с нашей мельницей стоит рядом. Это история и начало моего рода. Туда пришли люди от Двуречья давно, распахали поля, которые можно было, и земли хватило на большую семью. Постепенно еще прадед прадеда — он тогда совсем еще молодой был, — решил поставить на реке мельницу, и сделал в удобном месте запруду. Как-то не все у него ладилось, и вот, стали замечать, что на стройку к прадеду из леса начала девка ходить, красивая и умелая, но не наша. Вообще непонятно было, откуда девка. Глаза и волосы у нее были, говорят, зеленые, как сосновая хвоя, а руки и лицо загорелые аж до бурого цвета. Ходила она к прадеду так, ходила, а потом к осени мельницу построили — раз! — нет ни ее, ни прадеда нашего. Зиму стояла мельница пустая, и только ветер ее крутил. А весной на пороге большого дома, в хуторе, нашли девочку, и кожа у нее тоже была цветом похожа на кору молодого деревца, волосы цвета сосновой хвои, а глаза человеческие, яркие, голубые, как у всех в нашем роду. Взяли тогда девочку, отвели на мельницу, и стали там за ней смотреть, и жить с ней, пока она не выросла. А как выросла, сама уже замуж вышла...
Подумал и добавил еще:
— И почти все истории вокруг такие. Но эту я читал в записи у деда, а другие надо смотреть, чтобы знать точно. И смотреть по таблицам, что когда что было, потому что моей истории на ваш счет, наверное, триста лет или немного больше.
— Другие истории такие же, говорите? — только и спросил Тесс разочарованно. — Семейные, домашние? А историю всей планеты, в целом, кто-нибудь отслеживал?
Грин опять неловко поежился. Сейчас он был рад, что Тесс не догадывается, чем он на самом деле занимался, оказавшись без присмотра в большом веселом городе.
— Это, наверное, можно было бы найти, — сконфуженно признался он, — но я не смотрел. В общем, я немного не тем тогда занимался. Я мага искал, и не всегда там, где стоило бы...
— Ну кто ж знал, что оно понадобится, — утешил ученика Серазан. — Я вот тоже не слишком расспрашивал Дорра, что за люди вокруг и как жизнь здесь устроена... Думал, успеется. А Вульфрик много такого знал... Он как раз с удовольствием слушал-собирал легенды да истории.
— А где они? — сфинкс аж подскочил, словно намереваясь вот прямо сейчас начать читать, смотреть, сравнивать. — Где эти записи? Может быть, в них все и дело?
— Не думаю, чтобы он делал записи, — проворчал Тесс без энтузиазма, получив по голове крылом. — Бумажных книг в доме четыре штуки, вы их все видели — травник, лечебник и две поваренные. В электронном виде разве что на съемных что-то лежит... И что еще за "все дело"?
— Я все никак не могу забыть, — укладываясь, сказал Рон, — про ту просьбу мастера Дорра. Не могу понять, зачем ему это было нужно. А когда я увидел, как спрашивали про него на базе, стал думать, что же незаконченного могло быть у мастера Дорра с полковником. И если дело базы касается истории Отца-Дракона, то наверняка мастер Дорр мог ее знать. — Но если нет, — тут сфинкс глубоко зевнул, — то есть крылья и есть библиотеки. Разберемся.
Зевал сфинкс заразительно, но Серазан был достаточно упрям.
— Жаль, что планетарной сети нет, — хмыкнул он. — Запросили бы информацию и там, и там, и все бы прочитали, не выходя из дома. А так, конечно, придется летать... Я даже то, как дракон тут управляет, не возьмусь пока адекватно обозвать. А у нас еще вопросы от полковника, которые хорошо бы с ним же и обсудить — должны же там на "Крыле" понимать, что степень приближения тут будет плюс-минус лопата.
— А вы... Мастер, хотите сами со мной на "Крыло"? — недоверчиво и обрадованно переспросил Грин. — Вот прямо так и...?
— Нет, — честно признался Тесс, спрятав в темноте невеселую ухмылку. — На "Крыло" я не очень хочу. Но сидеть здесь и ждать хочу еще меньше. Поэтому я собираюсь лететь с вами.
— Ага, — глубокомысленно ответил Грин и помолчал немного.
— А кем вы полетите?
— То есть? — не понял Серазан. — Вон же флаер во дворе стоит.
Тоже помолчал, вздохнул.
— Не сдохну же я от одной поездки, в конце концов... А память обновить хочется. Заодно и с пользой будет.
Если Грину и не понравилось выражение "не сдохну", то он промолчал, пообещав себе, что как следует посмотрит за Тессом.
— Опять по ухабам? — деланно пожаловался кошак, но глаза совсем слипались, и он поуютнее положил голову на лапы, пробормотав:
— Зря я все-таки осенью думал, что вы притворяетесь чародеем. Вы просто себя совсем не знаете. А я ошибался.
Тесс сначала даже не очень понял, почему это и о чем. Потом сообразил... и тихо порадовался, что ученик не выдал своего заявления где-нибудь утром за завтраком — так недолго бы и поперхнуться.
Да и выражений лиц в темноте не видно.
Серазан тяжело вздохнул, сел и нащупал на одеяле сфинксов хвост. Вежливо взял кисточку, погладил заботливо и улегся обратно, не выпуская из рук.
— Вообще-то, не так уж вы и ошибались, на самом-то деле. Хотя... лучше уж спите, Грин. У нас куча дел завтра.
* * *
Наутро — довольно позднее утро, надо сказать — Тесса неосторожно пнул-разбудил собравшийся вставать Ганн, после чего они оба долго задумчиво изучали свернувшегося пушисто-пернатым клубком сфинкса. Что думал пилот, Серазан сказать бы не взялся, но сам он, придя к выводу, что рекомендации спать ученик следует весьма добросовестно, махнул Ганну в направлении кухни и куда тот соберется еще, а сам аккуратно уложил гринов хвост в теплое место где-то там под его же крылом и пошел ставить чайник.
Полчаса спустя двое мабрийцев дружно грелись о чашки и вполголоса обсуждали вчерашнее прошедшее и сегодняшнее предстоящее.
— Возвращаться мне надо, — говорил Ганн. — И так вчера не успел отбить, что на ночь здесь остаюсь, но это ладно, тут часто связь пропадает, на нее спишем... Но рассиживаться я у вас тут не могу, или назад забираю сфинкса вашего, или говорите, когда за ним заново прилететь.
— А двоих вместо одного тебе притащить не запрещается? — безмятежно поинтересовался Серазан.
Пилот фыркнул в кружку.
— Если ты о себе, то не забудь на базе сказать, что это я тебя уговорил — мне лишняя премия таки лишней как раз не будет.
— Даже так?
— А ты как думал? Кто на уши всех поставил своим вызовом — да я сюда еще осенью прилететь должен был, да не удалось.
Ганн помолчал.
— И долго, кстати, не удавалось, и не мне одному... Никогда такого не бывало, чтоб на целый сезон без новостей остаться. Твоя, небось, Черного Мага, работа?
Тесс от такой предъявы даже возмутился не сразу. Но возмутился.
— А не пошел бы ты? Дел у меня других нет, кроме как... Я, если что, вообще не в курсе, где вы расположены. Слышать-то слышал, конечно, но на будущее — не маг я. Не маг!
Под столом фыркнул-чихнул и смачно облизнулся Кот.
— Вот не надо, а? — с досадой сказал ему Тесс.
Ганн заржал.
Серазан шикнул на него, чтобы не мешал спать ребенку, встал и отщипнул с притолоки ягодку для вуглускра. Ганн смотрел на все это весьма странным взглядом... Пробормотал:
— Ну да, да... не маг. Откуда ты вообще взялся?
— Из Врат, разумеется, — сообщил очевидное Серазан и уточнил. — Односторонних пионерского поиска.
После этого, конечно, пришлось рассказывать поподробнее — о высадке посреди леса с одним рюкзаком, Дорре, который подобрал соотечественника, как приблудного котяру, и последующем совместном проживании до самой смерти старика. И передатчике, обнаруженном много позже, и канале с "Крылом"... Под такое дело очень естественно было бы и спросить, кто же на самом деле был Вульфрик Дорр и что делал, но Ганн успел первым.
— Ну ты даешь, — заявил он обвиняюще, дождавшись первой же паузы в повествовании. — Дома война, каждый специалист на счету, а он прохлаждаться свалил. Еще и на все готовое!
Тессу в первый раз за почти три года захотелось послать собеседника далеко и матом.
— Просто для справки, — наконец ответил он, смеряя пилота взглядом. — Чтоб знали: я здесь после Дастена. Первого. Поднимите там у себя сводки, почитайте, сколько нас выжило и кем мы стали. По списку противопоказаний: к военной службе непригоден. К полноценной жизни в условиях технологической цивилизации — тоже. А вот какого хера ушел с настоящей войны в этот зеленый рай ты, здоровый сильный мужик?
— А ты знаешь, что за пять лет этого, так сказать, "рая" дается право на дополнительного ребенка, как обладателю генов отменной живучести?
— Чего-о?
— А вот и того. Мне еще пару месяцев — и получу. Даже если сам живым не вернусь, сестра за меня родит. И пособие, как за сирот героя, получать будет — не просто так мы тут с техникой трахаемся восемь дней из семи, и простейшей связи ждем, как большого праздника. Во благо родины мы работаем, понимаешь? Может, и побольше сделаем, чем если б там на ней же сражались.
Тесс аж подобрался, почуяв подходящий момент.
— Н-да... Ну а что тогда, например, Дорр тут делал? — поинтересовался он недоверчиво-подозрительно. — У него-то, небось, за столько лет сверх-многодет накопился...
— Ну а ты прям и сам не знаешь!
— Ну а что мне, до сих пор не положено? Между прочим, общую проблему решать буду.
— Ну...
Серазан изобразил укоризненный взгляд оскорбленного ветерана, и пилот сдался.
— ...Дорр приехал сюда одним из первых, — рассказывал Ганн, — и сначала работал просто по контактам. Он вообще-то эксперт по социальному развитию, Вульфрик Дорр. Сначала он просто тут вокруг базы всякие планы составлял, города смотрел, летал, пока несколько флаеров на ходу было, а потом вот вместе со стариком Ренном, пытался со здешними говорить, но все без толку. Но это сейчас Дорр старик, а тогда они все были молодые. А нас с тобой еще не было, одни проекты. Ну ты-то, может, и был, не знаю.
Вот тогда-то Дорр и Ренн решили, что все здесь вроде бы такое общее, и местные ничем таким из ресурсов не пользуются, возражать не будут, и дали добро на пробные геологоразведки в Каштала. И пошло, и поехало... Метт, Брикк и Ким не вернулись совсем, а слегка поехавший Ренн вернулся через несколько дней. Дорр взял у тогдашнего коменданта добро на экспедицию и отправился искать чудовищ. Чудовищ он не нашел, зато на несколько лет осел при заводе каком-то.
Дальше — больше. Несколько лет живет Дорр с туземцами, ищет там социальную структуру для контакта и не находит. Финансирование нам урезают, сам понимаешь, результатов-то нет, в смысле тех, которые колониальный корпус получить хочет, а тут Дорр уходит совсем на самообеспечение. Говорит, что будет автономно существовать и проект не завалит. Официально он все контакта искал, а неофициально работал по структуре здешнего общества, а еще ему стали ученые степени давать, типа тут такое все уникальное, зашибись...
Ганн хотел сплюнуть, посмотрел на чистый пол, на Тесса и раздумал.
— Вообще-то с этой разухабистой уникальности зашибся только тогдашний комендант, которому пришел Моран на смену. Сам-то Моран Дорра не видел вообще, совсем, старик Дорр, с ним только так, по связи или еще по приколу, местным образом общался. Наши рассказывали, что когда Дорр взял себе впервые позывной "Черный мастер", те, кто Дорра не знал, ржали, а Ренн ходил убитый весь, и все у Морана отпрашивался к Дорру. Моран не пустил, он сильно гайки подкрутил, а все потому, что этот самый Дорр раскопал как-то, что люди тут так, мусор типа, а правят чудища, вот те, что всю нашу геокоманду порешили, а Ренн вообще единственный оставшийся геолог, чем и ценен.
А Дорр сидит в лесу и все дальше копает. Страховидло свое ищет. Полевики, кто к нему идут связными, что характерно, все больше местных баб находят во множестве, а Дорр их пристраивает. В Двуречье жил один такой, за горами вот еще один, — и это только те, кого я застал. От них со временем все меньше и меньше информации стало поступать, и все через Дорра. Моран это терпел, а потом приехал Стейл и терпеть поначалу не захотел. После, говорят, смирился, только не до конца. Его и сейчас временами срывает.
Ганн хихикнул:
— Да что там, я сам лично помню, как Стейл орал от последнего отчета старика:
"Это полевик или где? Это социологический отчет или кто? Или у нас фольклорное отделение литературного университета открыто, а я не заметил? Понабирали докторов, разведчики-конспираторы, метафизика с ушей свисает..." А Дорр все свою линию гнет: нет у здешней людей власти, а за просто так сюда никто не пустит. Но он к тому времени окончательно заигрался в этого Черного Мастера, шифровался так, чтобы никого с базы местные даже не видели. Отсылал книги, исследования килограммами, я как-то раз отсюда рукописные — представляешь себе — рукописные таблицы и карты вывозил!
А потом Дорр исчез со связи. А дальше ты и сам знаешь.
— Знаю... — полуотрешенно ответил Тесс, который бы рассказ Ганна записывал, если б мог, а так постарался запомнить чем четче, тем лучше. — Он часом не два-три года назад рукописные материалы отсылать начал?
— Нет, — поразмыслив, ответил Ганн, — гораздо раньше. Лет пять назад уже. Тут вообще удобнее писать на бумаге, вон, даже Стейл повсюду с блокнотиком ходит. Видимо, Дорр записывал все, что надо было, и отсылал сразу.
Серазан недоверчиво покачал головой.
— Вот прямо ящиками? А прежде он их на чем слал? И сколько?
Ганн наморщил лоб:
— Мнемокристаллы, инфочипы... Сам знаешь, всегда лучше цифровать, чем так, но у меня самого есть ощущение, что он с оцифровкой просто задолбался...
Тесс мысленно выдохнул — почему-то очень неприятно было хотя бы на несколько минут подумать, будто Дорр отослал материалы из дома, когда он здесь появился.
— Хорошо тогда... А в цифру тут много не поперегоняешь, это ж опять энергия — уголь, дрова те же. Кстати, не знаешь случаем, все эти записи его какой гриф имеют? Реально их просмотреть, не оформляя пять сотен допусков?
— А для этого недостаточно попросить полковника Морана показать наследство Черного Мастера? — донеслось из комнаты хрипло-протяжное: сфинкс проснулся.
— Если Вульфрик Дорр был Черным Мастером, то все, что он нашел про историю нашей земли, может быть интересно любому ее жителю...
И добавил:
— Ну, мне так кажется.
Ганн, судя по лицу, серьезно задумался, а Тесс тут же обернулся, возражая:
— Какое же это наследство, если оно принадлежит не Дорру? И даже если бы принадлежало, просьбы редко когда бывает достаточно. Сперва еще надо доказать, что у тебя есть право просить.
— А что, Дорр делал эти записи только для базы? — ласково поинтересовался Грин, появляясь в дверях кухни. — Что в них может быть такого таинственного, чего нельзя знать никому?
Тесс, хмыкнув, перевел взгляд на Ганна, присоединяясь к вопросу.
Пилот пожал плечами.
— Мало ли, какие у него там были исследования, аналитику ж прячут. Хотя я, пока их возил, свободно мог заглянуть, Дорр печатей и кодов не навешивал. А вот что наверху потом могли решить — это надо Стейла и Морана спрашивать. Ну, архивариуса еще нашего, это дело ему сдавалось на оцифровку.
