Новатерра-2. Часть 3. Пришелец

Давным-давно, еще даже не Санычем, а просто Санькой, вдоволь попутешествовав с отцом, сегодняшний гетман понял: на территории кавказца ты можешь встретить что угодно — доброе отношение, гостеприимство, честь, любовь, вражду, сведённые злобой челюсти, кинжал, заряд тротила, пулю, — только не равнодушие. И что конкретно проявит сеѓбя в данном случае, зависит от множества факторов, влиять на которые лично ты бессилен, чаще всего даже не подозреваешь о них. Например, с какой ноги сегодня встал имам. Какую суру Корана прочитал на сон гряѓдущий глава администрации района. До чего додумались старейшины на годекане. О чём трепались в утреннем эфире телеведущая и её 'собѓственный фронтовой корреспондент'. Что наболтала 'духовская' прокламация. Жив ли за сотню вёрст мальчишка, случайно угодивший под колеса автомобиля маршевой колонны федеральных войск... Сплочённые коллективы горцев молниеносно и крайне остро реагируют на малейшие изменения обстановки. Горские женщины, в большинстве своем домохозяйки, обычно света белого не видят за работой, потому злы на весь этот самый свет, завистливы и живо интересуются новостями, влияние же их на мужчин недооценивать отнюдь не стоит. А мужчины... Мужчине никак нельзя терять уважения к своей персоне как дома, так и за его пределами! А значит, там, где средний русский мужик, прослышав о беде соседа, лишь покачает головой, и хорошо ещё, если из сострадания, кавказец, узнав об оскорблении себе подобного — даже не родственника и не близѓкого знакомого, — вполне способен взяться за кинжал, а то и за граѓнатомёт.

При этом сам Ильяс вполне — почему бы нет? — может оказаться человеком цивилизованным, душевным, совестливым, добрым. Одѓнако же — потом. Внутри своего Я. Снаружи он — член общества, сын своего отца, внук деда, неотъемлемая часть народа, и делать будет то и только то, что повелит ему народ, читай: имам, отец, стаѓрейшина, до некоторой степени — мать и жена. Они знают, как правильѓно, а значит, нужно. Как именно? Как было раньше! Круг замкнулся. Свободный горец, который способен противопоставить свою волю роду и наѓплевать на коллектив аула, — бред.

Однако это ни в малейшей степени не означает, что тебя, даже незваного и непрошеного, в первом же селении, даже среди замшелых вахѓхабитов, зарежут сразу по прибытии. Они ведь, ваххабиты, тоѓже всё-таки немного люди... А лично ты пока еще ни в чём не виноват, по крайней мере, если не стучишься в горский дом прикладом автомата. Но безѓзащитным лучше не казаться, дабы не создавать хозяину соблазна ограѓбить тебя, изнасиловать или запрячь в ярмо раба. Пусть знает: автомат у тебя есть, а 'крыша' (та, что 'едет') далеко не намертво приварена к 'стропилам'. Волк уважает волка, а не глупого податливоѓго мерина!

Заезжий 'волк' прекрасно понимал, что встретиться со стаей чужѓдого ему укладом жизни и мышлением народа придётся в любом случае. Прекрасно понимал, что факторов, влияющих на будущее отношение к нему, не сможет ни преодолеть, ни даже просто знать о них заранее. Прекрасно понимал, что обходной дороги нет, а путь назад хотя и суѓществует, но заказан до прибытия в конечный пункт маршрута. Прекрасно понимал — его затягивает в 'чёрную дыру'...

Не брезгуя порой научно-популярным чтивом, гетман понаслышѓке (нет, тогда уж — понавидке, понаглядке) знал суть лукавой космогонической теории гравитационного коллапса — катастрофически быстрого сжатия массивных тел. Обыкновенно — звёзд. Конечно, меньших, нежели Филипп Киркоров, однако минимум в два раза больше Солнца. Исчерпав внутренние запасы термоядерного горючего, они начинают резко сжиматься к центру самое себя. Если сжатие останавливается противодействием нарастающего изнутри давления, возникает небольшая по размеру, но сверхплотная нейтронная звезда, и поверхность её, иначе говоря, корона, может вспыхнуть сверхновой звездой, озарив и попутно спалив собой половину Галактики. Если же внутренние тормоза не срабатывают, на её месте образуется 'чёрная дыра' — область запредельного сжатия и абсолютного поглощения всего и вся. Напоминает что-нибудь вполне земное?

За десяток лет до конца прошлого столетия Советская империя, бездарно промотав (промудрохозяйствовав, проподарив, проразбазарив, проболтав, пропив, просрав и прое... ещё бы, ведь всего полно!) не только ядерное, но и всякое горючее, свалилась в гравитационный коллапс. Стала Россией. Похожей на нейтронную звезду. Даже, в сравнении с другими, крупную. Где каждый гражданин-звездюк довольно (или недовольно) крепко что-то сжал: кто серп, кто молот, кто кулак, кто зубы, кто тугой 'лопатник', кто веру в торжество идеи '...изма', кто стакан. В Российской Федерации всегда хватало разномастных сил, что 'из', что 'в', что 'по', что 'на', что 'к'. Не стала и Сверхновой, пусть не озарив собой, но и при этом не спалив полмира, ставшего однополярным. Не стала, думается, потому, что не было над ней короны уже семь десятков лет.

Чечня же, крохотная толика России, свернулась в 'чёрную дыру'. Туда — реѓзервы, деньги, продовольствие, материалы, жизни. Оттуда — х@й! Нет, вру, всё-таки кое-что просачивалось.

Воинствующий фундаментализм.

Груз-200.

Раненые.

Смертники-шахиды.

Освобожденные заложники с истерзанными телами и душами.

Молившие о смерти 'некоренные' стаѓрики.

Продукты. Точнее, продукты взрыва. Взрыва циклотриметилен-тринитроамина. Можно просто мины. С большим зарядом циклотри... читайте выше. Это по-чеченски. По-русски — гексогена, бризантного взрывчатого вещества повышенной мощности, в чистом виде детонирующего в результате прострела пулей либо сходного термодинамического воздействия...

А в остальном — типичная чёрная дыра. Система 'ниппель': туда дуй, оттуда — ху... хм, хотя бы грамм чего-нибудь полезного! Вот интересно, за двенадцать лет с момента Мирового Катаклизма насколько и в какую сторону переменилась её дьявольская сущность?

Будь милостива к нам, кавказская дыра!

Не пожалей Алёнке ты здоровья и добра

И нас до времени не упокой в своих горах.

Спаси и сохрани, дыра!

Ведь нам пора, пора, пора...

Впрочем, майора ВДВ дырой не запугаешь, даже чёрной. Комбату не впервой затыкать чёрные дыры. Например, своим подразделением — в местах разрывов линии фронта. Латунно-свинцовыми заплатками — в чужих свихнувшихся мозгах. Тампоном и бинтом (намного реже — орденом) — на изрешеченных телах товарищей. Мозолистой ладонью — чёрную дыру своей же глотки, когда в ответ на боевой приказ ублюдка, заработавшего 'генерала' на Арбате в первой половине 1990-х, так хочется обматерить весь его род до тридесятого колена, однако следует ответить 'есть!' и выполнять... мать-перемать!

Семьями прошлого поколения тех ещё, советских, десантников принято было затыкать чёрные дыры на красной поверхности 1/6 части суши — киргизский Ош, читинскую Могочу, поселок Магдагачи в Приамурье, азербайджанскую Гянджу (тогда Кировабад), Болград у самого устья Дуная. Самими же советскими десантниками, пропитанными духом интернационализма, тогдашние руководители настойчиво пытались заклепать дыру Афганистана — ДРА. ДыРА, мать её так!

— Дыра, дыра... — пробормотал гетман, покачиваясь в такт размеренному шагу Аквилона.

— Бредишь, Старый? — по радио прервал его раздумья Богачёв, всё так же двигавшийся в арьергарде кавалькады.

— А ты как это меня..?! Тьфу! — видно, поигрывая металлопластиковой коробочкой 'Нокии', доработанной Карапетом на все случаи жизни, гетман и сам не заметил, как переключил радиостанцию на постоянную передачу в эфир. — Нанюхался с вами 'марафета'... И много я наоткровенничал?

— В меру. НАСА передаёт, что два американских разведывательных спутника сбрендили, когда узнали о горячей симпатии русского гетмана к...

— К демократии западного образца?

— К своей лошадке! А за военную и государственную тайну не беспокойся, все пакеты с грифом 'Секретно' я, как и положено, перед прочтением съел.

— Сургучом не подавился?

— Бог миловал.

— Чужой бог миловал. Извне...

Гетман снова задумался. И выдал настоящий перл!

— Слышь, Серёга, надо будет на досуге посоветоваться насчёт дыр в планетарной обороне. Это касается богов и спутников...

— Кого-чего касается?! — воскликнул ошеломлённый друг.

— Ну, понимаешь, спутники и сейчас, видимо, кружат над Землей, а значит, демаскируют нас перед инопла... ой!

— Вот именно, что 'ой'! Ты, видать, в натуре нанюхался, Старый! Спутники над Землей! Инопланетяне! Совсем оху..?! Ох, простите, девушки, если кто слушал!

Как оказалось, вправду слушали — к разговору тут же подключилась Алина. С докладом о влиянии кавказских минеральных вод на рост температуры и падение коэффициента умственных способностей у некоторых гетманов... Некоторый гетман приумолк и что есть силы отхлестал себя ушами по щекам, а после скомкал их и, будто кляп, засунул в дырку рта. Заткнуть бы чем-ни-будь ещё дыру в мозгах... Кретин! Главнокомандующий силами противокосмической обороны Земли! Знаете, Серёженька, Вселенная кишит любопытѓным и крайне агрессивным разумом, а спутники, так и оставшиеся на орбите после Катаклизма, подло демаскируют нашу дикую на первый взгляд планету. Будьте любезны, братец, расчехлить колчаны с термояѓдерными стрелами да соблаговолите посбивать их до обеда к Абсолюта матери! А после отдыхайте, вас на боевом посту подменит Александр Македонский. В миру Александр Твердохлеб. Из палаты номер шесть... Всё, соберись, полковник, и ни слова больше о дыре!

Гетману и его друзьям-соратникам предстоял тяжелейший, заверѓшающий этап беспрецедентного похода — бросок через Большой Кавказ. Поразмыслив со старшиной, он наметил примерный маршрут: между отрезками шоссе Пятигорск-Нальчик и Минводы-Прохладный, через Кабарду, на осетинский Алагир. Путь был очень нелёгок — сквозь поросшие ныне молодыми лесами холмы, форсируя множество бурных притоков Кумы и Терека. Не зная толком обстановки, гетман справедливо опасался выѓходить на главный транскавказский тракт. Где, думал он, ещё засесть разбойнику, если не в придорожных зарослях? Не на развилке? Не под мостом да с кистенём? Кистень, допустим, ладно, Дух бы с ним, прорвёмся, гораздо хуже станковый гранатомет.

А на дорогу выѓходить придётся рано или поздно, ибо — горы, тут хоть круть-верть, хоть верть, потом круть, ни свои, ни чужие боги помощь не окажут. Эх, полковник, придержал бы ты эмоции на берегах Донца-реки, не приставал бы к Старцу с вечными вопросами, а попросил какой-никакой божий транспорт с крыльями — ведь прилетели же они сюда на чём-то со своих планет!

О переходе через умозрительную линию водораздела гетман вообѓще старался до поры не думать, время, мол, покажет и пролетарское саѓмосознание подскажет. Как ни крути, для малоопытных в горах людей и изнурённых марш-бросками лошадей реальных вариантов перебраться на другую сторону Хребта имелось только три. Самым наезженным когда-то, или скажем так, давно наезженным, была Военно-Грузинская дорога через Крестовый перевал, у самого подножия могучего Казбека. С грузинской уже стороны перевала можно было свернуть на Ленингори (Ахалгори по-грузински) и пробиваться к Джаве тропами. Именно тропами, ибо дорогами Юго-Осетия не баловала путников и до Катаклизма. Увы, как сообщил директор человекобойни, Дарьяльское ущелье на 'грузинке' закрыл дигорец-осеѓтин Батыр, влиятельный абрек с явными признаками полного 'отморожения'.

Немного западнее, через Мамисонский перевал, была проложена Военно-Осетинская дорога. Похуже качеством покрытия и метров на пятьсот повыше. Зато без Батыра 'Горного Орла'. Зато с главами администраций в каждом придорожном селении. Зато городок Они, где, вероятно, сохранились родственники Мананы и откуда до конечной цели похода рукой подать, — буквально сразу за Хребтом. Зато ни Глейзеров, ни лидер ноѓвых минераловодов Сосланбек Майсагов не имели ни малейшего понятия, что творилось именно там, на грузинской стороне 'варианта'. Но вряд ли что-нибудь хорошее, — подумал, робко попытавшись интуичить, гетман.

Существовал и третий путь — сквозь Рокскую дыру в большой горе. Именно к этому маршруту гетман склонялся более всего хотя бы потоѓму, что не здорово прямая кишка тоннеля связывала два близкородстѓвенных христианских анклава, Аланию и Южную Осетию, безо всяких 'проѓкладок', что грузинских, что исламских. К тому же прямо на пути к обители неведомых богов, в поселке Джава, как раз и жил до Катаклизма проводник Беслан.

Имелись, разумеется, и козьи тропы, однако в этом случае от Кочиева толку было мало, от остальных же путников — людей, коней, собаки, вирусов, глистов и блох — и того меньше. Ладно, буѓдем посмотреть!..

Пока же гетман видел только заросли, что разливались тёмными потоками среди приземистых пока холмов, проплешины, укрытые паласами густой травы да легкомысленную кисточку льняного волоса между ушей красавца Аквилона. Разведку он отправил далеко вперёд, а сам с Доком Шаталиным встал во главе бодро рысящей кавалькады. Заделался, как говорят тюрки, караванджи-баши.

— Алексан Саныч, — окликнул его Док, — отчего приумолк? О спутниках размышляешь, гы-гы?

— О них, родных... — вздохнул гетман и тут же 'перевёл стрелку'. — Как наша, вернее, твоя, новая спутница?

— Не нужно иронизировать, брат. Ты веришь в любовь с первого взгляда?

— Почему бы нет? С одной такой живу всю вторую жизнь. И — веришь ли? — вполне счастлив.

— А..? — хитро улыбнулся Док, кивнув через плечо на Алёнку.

— А сейчас — вдвойне счастлив. Пока... — гетман нахмурился. — Не знаю, правда, надолго ли.

— Прости, Саныч, я не хотел! Ну-ну, и как тебе моя Лариска?

— Главное, чтобы тебя устраивала. Впрочем, — тут же поправился он, не желая показаться бездушным по отношению к старому другу, — лично мне на первый взгляд понравилась, а ближе пообщаться времени не было. Да и боюсь — зарежешь.

— Уж чего-чего, а это мы умеем, — вздохнул Шаталин. — Кроме шуток, Саныч, пусть останется, а? Она в натуре хорошая медсестра, я проверил.

— Жаль! Нам-то сейчас космонавты больше нужны...

— Готов к труду и обороне околоземного пространства! Так что насчёт Лариски?

— Да что насчёт Лариски? Благословляю ваш временный половой союз. Или..?

— Наверное, как раз 'или', Саныч. Прошлая жизнь давно закончиѓлась, пора уже и в этой определяться.

— Да ты что! — всплеснул руками гетман. — Рушится один из посѓледних столпов убежденного холостизма! Или как — холокоста?

— Как будет угодно самодержцу, — у Дока явно здоровенный камень пал с дуѓши. — Только не употребляй слова 'последний'.

— Виноват, один из крайних столпов, суеверный ты наш... Впроѓчем, я такой же. Прежняя служба оставила неизгладимый отпечаток.

— Слава ВДВ!

— На веки вечные. Сегодня же на привале отпразднуем...

— День Десантника? — сглотнув, поинтересовался Док.

— Помолвку.

— Не торопи судьбу, Саныч, — друг нахмурился, — до привала ещё нужно дожить. Не нравятся мне здесь...

— Не каркай! — поморщился гетман и снова умолк.

Ему и самому давно уже не нравились ни здорово нахоженная — явно не одним только зверьём — тропа, ни слишком близкое расположение кустов 'зелёнки', ни свежие пеньки, зримо свидетельствующие о неѓдавней вырубке участков зарослей, вплотную прилегавших к сомнительной стёжке-дорожке. А для чего, если не для расчистки директрисы огня из стрелкового оружия?! На топливо или для сбыта леса за границу?.. Гетман слишком дорожил всем тем, что окружало его в этой жизни, и погибать по-глуѓпому в ближайшее столетие не собирался, а значит, волен был расценивать любую непонятность как угрозу и даже в облачке, катящемся по небу, во-первых, видеть происки арабских федаинов, и только во-вторых — перемещение воздушных масс.