— А почему ушли люди?
— Потому что исчезла дорога, которая связывала Священный Город с остальными землями Империи Кармагор. Это был широкий, удобный тракт, один из самых оживлённых торговых путей с Южного Побережья на равнины Телагу. Но в Тёмные Века, наступившие за падением Кармагора, тракт был разрушен землетрясением и извержением вулкана.
Это случилось не просто так. Двое тогдашних варварских вождей хотели взять Священный Город штурмом с двух сторон. Войско одного погребено под лавой, войско другого утонуло в озере, которое теперь зовут Оком Дракона.
Сейчас большая часть товаров идёт морем. Во времена Майрата I дорогу пытались восстановить. Но безуспешно. Это вам не по зубам даже сейчас, когда порох в Империи стоит почти как песок. Нужную технологию вы изобретёте, пожалуй, века через три. Тогда, может быть, этот город опять станет центром всех четырёх Орденов.
За этим разговором путники подошли к городу. Окраинные районы, в которых, видимо, находились жилища простонародья, оказались полностью разрушенными.
— Здесь ловить нечего. Пойдём на центральную площадь. Храмы наверняка сохранились лучше, — сказала Кэт.
Центральная площадь была окружена четырьмя прекрасно сохранившимися храмами. В лунном свете можно было разглядеть только их силуэты, но древние строители придали зданиям такую форму, что и по очертаниям можно было понять, какой храм кому посвящён. На востоке застывшими мраморными волнами поднимался храм Арсиэс, на юге гигантский язык базальтового пламени отмечал владения Свэна, тяжеловесное приземистое здание на западе было посвящено Виэму, а изящное, почти невесомое строение на севере было вотчиной Эксгиля.
Между храмами к площади подходили улицы. По одной такой, с северо-запада, и вошли на площадь Кэт с Кеалором.
Площадь была вымощена брусчаткой, неплохо сохранившейся до сих пор. В центре площади обнаружился небольшой бассейн, когда-то отделанный мрамором, а теперь до половины заполненный какими-то тёмными натёками. Вода в бассейне слегка пузырилась.
— Интересно... — Кэт наклонилась к бассейну и потрогала воду рукой. Потом вдруг как-то нервно, дёргано выпрямилась и сбросила котомку на брусчатку. — Раздевайся.
Это слово попало в Кеалора, как пушечный снаряд.
— А??? — только и мог он сказать. Может, у Кэт от напряжения ум слегка за разум зашёл? Горы, ночь, жуткий мёртвый город, погоня на хвосте, а она — раздеваться?
— Раздевайся, говорю, — спокойно повторила Кэт. — Купаться пойдём.
— Ночь, горы, холодно. Простудишься, — только и смог выговорить Кеалор.
— А ты воду потрогай.
Вода на ощупь была горячей. Не как в бане Дома Звёздных Купцов, но в самый раз для купания. Убедившись, что у Кеалора в голове сложилась картинка, Кэт отступила на два шага и принялась раздеваться.
Конечно, во время их скитаний Кеалору порой приходилось увидеть её без одежды — только силуэт, и не более чем на секунду. Чтобы переодеться, Кэт всегда пряталась за ширмой или просила его отвернуться. Кеалор был ей за это благодарен, потому что, конечно, магическое образование и контроль над собой, но он мужчина, и кровь у него горячая!
А сейчас она не пыталась скрыться. Предметы одежды падали на землю один за другим, и с ними исчезал образ мальчишки-подростка, и возникала женщина, облитая светом полной луны, прекрасная, почти нереальная. Освободившись от одежды, она потянулась, подняв руки к небу и словно давая Кеалору как следует рассмотреть себя, и скользнула в бассейн.
— Лезь сюда, — сказала Кэт, оказавшись по шею в воде. Только тогда Кеалор смог перевести дыхание. — Этот бассейн восстанавливает силы. А они нам понадобятся.
Молодой человек послушался. Сил у него и правда почти не осталось, хотя его это не беспокоило. Погоня отстала, думал он, и у них будет возможность отдохнуть. Но посреди заброшенного города их ждал бассейн с волшебной водой, и Кеалор с восторгом принял этот дар богов, почувствовав, как уходит усталость, как становится ясной голова и наливаются силой мышцы.
С возвращением сил возвращался и жар в крови. Кеалор вспомнил, как только что стояла Кэт под лунным светом, и тяжело сглотнул. Она же здесь, совсем рядом, только руку протянуть! Но Кэт, словно почувствовав его желание, выскользнула из бассейна. Поёжившись от ночного холода, она быстро набросила на себя плащ и сказала:
— А теперь пойдём ночевать в храм Арсиэс.
Кеалор огляделся. Храмы стояли как прежде, молчаливые, неизменные. Нигде не было видно ни отблеска света. Никаких признаков, что кто-то из хозяев приглашает их к себе.
— Почему именно туда?
— Не забывай, что это — настоящие дома Четырёх Богов. Кто из них будет рад принять у себя в гостях двух скрывающихся беглецов? Уж точно не Виэму и не Свэн. Можно было бы пойти к Эксгилю, но я думаю, что нам лучше навестить Арсиэс.
Она подхватила свои вещи и пошла к храму-волне, оставляя на древней брусчатке мокрые отпечатки ног.
* * *
Пол храма был покрыт толстым слоем пыли и сухих листьев, занесённых ветром через дверь. Витражи в окнах оказались почти не повреждёнными, и проникавший сквозь них лунный свет окрашивал стены храма в причудливые цвета, мерцая на традиционной для храмов Арсиэс перламутровой отделке стен и в огромных, удивительно тёмных сапфирах. В храме было тепло. Похоже, его обогревал тот же горячий источник, который питал бассейн на площади.
У дальней стены, в потоке лунного света, стоял широкий алтарь из голубого мрамора. По боковым его поверхностям тянулся широкий перламутровый пояс, мерцали огромные голубоватые жемчужины. Разводы на полированном мраморе напоминали рисунок волн. Горизонтальная поверхность алтаря была гладкой, ровной и как будто вытертой.
Стену за алтарём украшала огромная фреска. Молодая женщина с серебристыми волосами, одетая в длинную тунику не то из сеньярского шёлка, не то из водяной завесы, бежала куда-то по поверхности моря. Глаза её были удивительно синими, синее летнего моря, синее ультрамарина. На мгновение Кеалору показалось, что в этих глазах появился живой блеск и женщина их увидела. Потом видение пропало, и фреска снова стала просто фреской.
Кэт остановилась перед алтарём. Глядя на изображение Арсиэс, она тихо произнесла:
Все в мире начинается огнём.
И первое творенье бытия,
И странное сужденье: "Это — я",
Полет и страсть берут начало в нем.
Но жар огня и холод глубины
В единой форме отображены:
В двух росчерках изогнутых видны
Язык костра и контуры волны.
И радосто в небытие уйдём
Вослед за отразившейся звездой...
Все в мире начинается огнём.
Все в мире завершается водой.
— Что это? — удивился Кеалор.
— Кажется, молитва Арсиэс, — ответила Кэт. — Правда, из другого мира. А теперь, поскольку мы пришли в храм к богине и вознесли молитву, нужно принести ей жертву.
— Жертву? — недоуменно переспросил Кеалор. — А ты знаешь, как приносят жертвы Арсиэс?
— Знаю, — спокойно ответила Кэт. — Вот и алтарь тут очень удобный. Видимо, на нём эти жертвы часто приносили.
Она сбросила на пол плащ, и лунные лучи, прошедшие сквозь витраж — розоватые, голубоватые, золотистые — побежали по её коже, снова превращая живое тело в нечто почти нереальное. Кэт протянула руку над алтарём и, глядя в ультрамариновые глаза на фреске, сказала:
— Арсиэс, благодарю тебя за всё, чем ты нам помогла. Арсиэс, прошу тебя быть милосердной к нам и впредь. Тебе, Арсиэс, я отдаю свою первую кровь.
Эти слова про кровь Кеалор понял только через несколько минут — или вечность? — когда тишину древнего храма разорвал женский крик. А потом только вода шумела в ушах, хотя никакого водопада поблизости не было. А когда единение закончилось и ясность сознания вернулась, с запада донёсся глухой, раскатившийся по окрестным горам звук мощного удара.
— Что... что это?.. прошептал Кеалор в благоговейном страхе.
— Лавина, — объяснила Кэт. — Это сошла лавина. Думаю, что о погоне можно забыть. Арсиэс не промахивается.
Где-то на краю сознания звучала тихая музыка, и лунные лучи мерцали в сапфирах и на жемчужинах, и древняя мозаика проступала сквозь слой пыли на полу. Кеалору казалось, что они вернулись на много веков назад, когда этот храм был полон жизни, когда сюда приходили люди, возносили хвалу Арсиэс и приносили ей жертвы.
Кеалор сел и посмотрел на Кэт сверху вниз. Она лежала на древнем алтаре и загадочно улыбалась, и в лунном свете кожа её мерцала, как мерцает лунной ночью поверхность моря. Он протянул руку и коснулся её тела — так, как никогда не решился бы прикоснуться раньше. Кэт не пошевелилась, позволяя ему наслаждаться этими прикосновениями.
— И что мы тут натворили? — тихо спросил он. Кэт несколько секунд молчала, словно подбирая слова для ответа. Потом так же тихо сказала:
— Нас здесь трое. Богиня, ты и я. Натворили мы то, в чём нуждались все трое. Богине нужна была жертва, тебе была нужна я, а мне был нужен ты. Думаю, что это немало.
— Немало? Но это твой первый раз, Кэт. Без обряда, без свадебного пира... Ты никогда не позволяла мне ни малейшей вольности, даже когда мы ночевали в одной комнате. Что изменилось теперь?
— Я, наверно, — Кэт отвела волосы с лица. — Дай угадаю. Старуха Ашиллис и тебе ляпнула, что звёздная женщина никогда не сможет полюбить иргантийца? — Он кивнул. — Всё меняется, Кеалор. Ещё не так давно я была федеральным планетологом, невестой капитана военного звездолёта, а ты — жителем планеты, которую я изучала. Тогда любовь между нами и вправду была невозможна. А потом всё сдвинулось, растаяли все границы и пределы. Война поразительно быстро меняет мир, и картина мира в голове не успевает за переменами в реальности. Помнишь, зимой ты говорил мне, что расстояние, разделявшее нас, исчезло? Ты уже тогда это заметил. Я теперь тоже принадлежу Ирганто, может, даже в большей степени, чем Федерации. А иргантийка может любить иргантийца.
Кеалор не был уверен, что всё понял правильно. Но это почти не имело значения. Только голос Кэт, только блеск её глаз и ощущение живой тёплой кожи под руками. Кеалор наклонился к ней, и божественный поток снова подхватил их и понёс, и всходила над Священным Городом Але Арсиэс...
* * *
На рассвете, поднявшись с алтаря, Кэт почтительно поклонилась изображению богини. Кеалор посмотрел на свою спутницу и неуверенно сделал то же самое. Они покинули гостеприимный храм, ещё раз искупались в бассейне и быстро оделись, собираясь идти обратно к перевалу. Поскольку Арсиэс расправилась с погоней, можно было спокойно возвращаться в долину Паргана. Но Кеалор вдруг нахмурился и, резко повернувшись лицом к западу, вгляделся в серое марево, колыхавшееся над перевалом.
— Знаешь, Кэт, — тихо сказал он, — а мы отсюда не уйдём.
Кэт проследила за направлением его взгляда и тоже нахмурилась.
— Точно?
— Точно. Ветер несёт тучи в нашу сторону. Перевал уже закрывается, если ещё не закрылся. А через сутки всё это будет здесь.
— Значит, пойдём по старому тракту к Оку Дракона.
— Нет, — Кеалор покачал головой. — До озера здесь по меньшей мере три дневных перехода. А когда тучи придут сюда, река вздуется и затопит дорогу.
— Так... — Кэт нервно огляделась. — Тогда почему не пересидеть непогоду, скажем, в том же храме Арсиэс?
— Потому что это минимум на две недели. А если из-за ливня начнётся быстрое таяние снегов, то и на месяц с лишним. А еды у нас на два-три дня. Добыть мы тут никого не сумеем, никакая горная живность нас к себе на пистолетный выстрел не подпустит. А достойный лук, из которого можно было бы подбить муфлона или горного козла, я не сделаю.
Кэт посмотрела вверх. Небо над головой всё ещё было ясным, светало, воздух вокруг был напоён той особой свежестью, которая бывает только по утрам в горах. Просто не верилось, что всё вот так закончится.
— Ничего удивительного, — выдохнул Кеалор. — За проникновение в Священный Город боги карают смертью. Не знаю, как сумели выбраться те трое, о которых ты говорила. Но нам отсюда не уйти.
Кэт закусила губу. Кеалор решил, что она изо всех сил пытается не расплакаться. Что же, это понятно. Ему и самому было жаль умирать.
— А, ладно! — Он резко ударил кулаком вниз. — У меня была хорошая жизнь. Я успел убить хотя бы одного небесного лангуста и держал тебя в объятиях. Что же, Кэт, мы вместе уйдём к Арсиэс по небесной тропе.
— Ну сейчас! — огрызнулась девушка. Плакать она не собиралась. — У нас есть ещё целые сутки, прежде чем непогода дойдёт досюда. А Игер — ни разу не равнинная речка. Это здесь, у города, он довольно спокойный, а ниже по течению мчится быстрее скачущей лошади. И если нам удастся соорудить приличный плот, то к вечеру мы будем на подходе к Оку Дракона.
Кеалор покачал головой:
— Ты решила нас похоронить таким оригинальным способом? Мы там шею свернём. Наверняка же сплошные пороги, а то и водопады.
— Можем, конечно. — Кэт потёрла лоб. — Но техника сплава по "белой воде" отрабатывалась на Земле и на некоторых других планетах уже несколько веков, и в университете Рипата нас по ней о-го-го как гоняли. Так что шансы выбраться есть, и да пребудет с нами милость Арсиэс. Пошли! Быстро!
Порывшись в плавнике на берегу реки, Кэт указала Кеалору на длинный древесный ствол незнакомой породы.
— Вот это да! Лучше и придумать нельзя. Это горный тимук, самое лёгкое дерево на Ирганто. Благодарение Арсиэс! Вместо плота сейчас соорудим вполне достойный катамаран.
Чтобы вытащить тимук из целой кучи нанесённых рекой брёвен, им обоим понадобилось полчаса. Зато потом Кэт демонстративно подняла тридцатифутовое бревно одной рукой. Кеалор потянулся было за топором, но Кэт остановила его:
— У меня есть пила.
Она вытащила из своей котомки небольшой футляр, в котором оказалась свёрнутая стальная цепь. На пилу она походила мало, но Звёздные Купцы есть Звёздные Купцы... то есть федеральные планетологи. Кэт кратко объяснила, как обращаться с ручной цепной пилой, и вскоре ствол тимука превратился в два поплавка со скошенными оконечностями. Потом они нашли несколько восьмифутовых жердей и скрепили поплавки поперечинами. Топор всё-таки понадобился, чтобы вырубить в береговых зарослях два длинных шеста. Всё строительство заняло не больше двух часов, и, судя по солнцу, было около семи утра, когда они спустили катамаран на воду.
Сплав по Игеру
Плавание на этом странном судне, торопливо собранном из того, что удалось найти на речном берегу, поразило Кеалора немногим меньше, чем ночь в храме Арсиэс.
Кэт с шестом в руках устроилась на кормовом конце одного поплавка, Кеалор — на носовой части второго. Течение подхватило лёгкое судёнышко и понесло. Сначала плавно, но когда Священный Город исчез позади, речная долина сузилась, вода забурлила, покрылась бурунами, появились пороги, вздыбились пенные гребни — горная река показала свой истинный нрав. Судёнышко врезалось в громадные пенистые волны, накрывавшие путников с головой, чудом уворачивалось от камней, прыгало с водопадов. Но они мчались по реке всё дальше и дальше, и горы уносились назад с невероятной быстротой.
