— Решил совместить приятное с полезным? Физическое развитие с интеллектуальным?
— Кто же против гармоничного развития личности? Кроме того, добрая беседа позволяет и на поединок хорошенько настроиться, и слабые стороны соперника выявить.
— Спасибо за откровенность. И в чем же мои слабости? — поинтересовалась Алиса.
— Ты боишься назвать прозвище, которое дали ректору курсанты.
— Мне-то чего бояться? Это же не меня называли Куклачевым.
— Конечно, не тебя. Кто доверит сопливой девчонке дергать за ниточки? Ты всего лишь марионетка, бездумно исполняющая волю ушлых стариканов, упивающихся властью. Так же, как и все остальные элитные бойцы спецназа.
— Как будто ты чем-то лучше остальных?
— Ничем,— на удивление легко согласился Рыжий.— Я был точно таким же манекеном. Даже еще хуже, я был их самой лучшей, самой послушной марионеткой.
— К чему это самобичевание? Или надеешься, что мы тебя пожалеем? — опять подал голос Роджер.
— Подожди, мальчик, тебе этого не понять. Лучше пожалей свою наставницу, которая знает, о чем я говорю, поскольку ей была уготована та же судьба. Ведь она стала единственной барсой.
— О какой судьбе ты говоришь? — презрительно спросила девушка.— О судьбе предателя?
— Нет, этим неожиданным ходом я спутал все их карты. А ведь по замыслу старцев мне была уготована участь живой легенды. Того примера, на котором в будущем должна была воспитываться молодежь. О ком должны были слагать стихи и песни.
— И что в этом такого ужасного? — поинтересовался юноша.
— Мне вначале тоже казалось, что ничего. Но упоение славой проходит быстро, и ты понимаешь, что глянец живой иконы мешает даже дышать.
— Ты познакомился с девушкой? — Алиса хорошо представляла себе те ограничения, что накладывала трудная служба спецназовца.
— Если наши редкие встречи можно назвать знакомством. Ксюша была само совершенство, умница и красавица. Я не имел права говорить ей о том, где служу, а она не могла понять, куда мне так часто приходится отлучаться.
— Ты мог взять отпуск.
— На стол шефу легли три рапорта с просьбой об отдыхе, но мне было отказано. У нас начались ссоры, она думала, что я ей изменяю, потом решила, что у меня есть семья, после чего предположила, что мои дела связаны с криминалом.
— Хочешь сказать, что она вышла замуж за другого?
— Если бы так. Вернувшись с очередного задания, я узнал, что она погибла. Пришлось провести собственное расследование. Хотя мне не удалось ничего доказать документально, но получилось выяснить очень многое. Ее заказали соронги, которые посчитали Ксюшу неподходящей подругой для легендарного барса.
— Такие обвинения без доказательств ничего не стоят,— опять вмешался Роджер.
— Ты прав, мальчик, только доказательства были, и свидетель был, но власть дает богатые возможности избавиться и от того, и от другого. Мне не удалось уберечь их до суда верховных сканеров. Но это не означает, что я не имел права на свой собственный суд.
— Хочешь сказать, что таинственная смерть Графа — твоих рук дело? — догадалась Алиса.
— А ты — девочка сообразительная, даже жалко будет убивать тебя. Да, он лично заказал Ксюшу тому самому исполнителю, которого я по счастливой случайности нашел раньше его слуг.
— Может, он умышленно оговорил соронга?
— Я не настолько глуп и отволок его к знакомому привратнику.— Рыжий покачал головой.
— Ты уже тогда имел связи с вольными?
— Да, мне тоже приходилось иногда работать под прикрытием. Довелось сравнить лицемерие одних с двуличием других. Хрен редьки не слаще. Но бранды не убивали моей возлюбленной. И кто же из нас тогда предатель, я или соронги?
— Нельзя из-за одного подлеца делать вывод обо всех остальных.
— Когда исполнителя убрали, я попытался обратиться за помощью к Маркизу. Ушлый старик всячески заверял меня, что он обязательно расследует это дело, а сам все спустил на тормозах. Кто знает, быть может, он тоже был причастен к убийству?
— Так можно обвинить весь мир,— возмутился юный воин.
— Увы, мальчик, это не единственная история, свидетельствующая о том, что соронги грубо и цинично вмешиваются в личную жизнь своего спецназа. С практической точки зрения их понять можно: боец, обремененный семьей, не так самоотвержен в бою.
— Мне кажется, что ты подтасовываешь факты под выдуманную на голом месте гипотезу.
— Малыш, в тебе говорит потенциальный соронг. А вот твоя подруга барса почему-то молчит. Может, она нам сейчас расскажет хотя бы одну счастливую историю любви из своей собственной жизни? Поверь, в этом случае я тут же признаю, что соронги не проводят политику вынужденного одиночества барсов.
Этьен с Роджером уставились на Алису. Даже в позах колдунов Рыжего появилось что-то, говорящее об их небезразличном отношении к происходящему, но девушка по-прежнему молчала. Она так глубоко погрузилась в свои воспоминания, что юноша откровенно забеспокоился, ибо лучшего момента для нападения и представить себе было трудно. Но бывший барс, хладнокровно убивший своих товарищей со спины, даже и не собирался нападать. Он столь же терпеливо и заинтересованно ожидал ответа соратницы по цеху. В конце концов, они дождались реакции, глаза красавицы заметно увлажнились, и, хотя магистр находился далеко, усмешка на его лице показала, что он все видел.
— Смотри-ка, а этим подонкам так и не удалось превратить девчонку в бездушный и безголовый автомат исполнения их грязных замыслов,— обрадовался Рыжий.— Послушай, красавица, зачем тебе все эти громкие и пустые слова о долге и чести? Бросай своего недоросля, идем с нами.
— И куда же ты меня зовешь, к своему похотливому Кроту?
— А, ты об этом? Не бери в голову, это уже пройденный этап. Место магистра весьма удобная позиция для переговоров с отцами-попечителями о реформе школ боевых монахов.
— И что, удалось договориться? — Алисе было трудно спрятать собственную заинтересованность.
— Конечно, они же не дураки. Мне поставлено лишь одно условие, притом совсем несложное.
— Интересно, что же это за условие такое? — полюбопытствовал юноша.
— Да мелочь. Даже обсуждать не стоит. Всего лишь твоя жизнь, малыш.
— Что? А Роджер-то им зачем понадобился? — изумилась барса.
— Ну, это надо у них спросить. Я считаю, что старшины брандов имеют право на маленькую прихоть. Нет смысла перечить старшим.
— По-твоему получается, что соронги, заказавшие наемному убийце Ксюшу, — негодяи и подонки, а верховные вольные, заказавшие тебе Роджера, — борцы за светлое будущее леомуров?
— К сожалению, в этом мире все дороги пропитаны кровью,— подытожил Рыжий.
— Хорошее оправдание собственным гнусным замыслам.
— И что же в них такого гнусного? Закон написан для холопов, а то, что творят господа, называется не преступлением, а историей.
— Время от времени некоторые холопы начинают мнить себя господами,— съязвил Роджер.
— Ну да, удачный бунт называется революцией, малыш. Если я тебя правильно понял, красавица, ты идти со мной не хочешь.
— Ты сам-то подумал, куда зовешь меня?
— Конечно. Вырвись из мира громких слов и глупых шаблонов. Вдвоем мы намного быстрее превратим боевых монахов в грозную силу истории и заставим соронгов жить по нашим правилам.
— Ты рвешься к власти и мировому господству, но что ты можешь дать этому миру? Только войну и страдание. Тебя учили убивать, а не править.
— Ничего, справлюсь и с управлением. Не глупее других.
— Может, и не глупее, но бессердечнее и прямолинейнее. Ты легко готов переступить через жизнь этого мальчика, и точно так же будешь ломать другие судьбы. Ненависть к соронгам пробудила в тебе монстра, по сравнению с котором шорги — просто белые и пушистые груффи.
— Конечно, я — чудовище, а твои хозяева — ангелы во плоти,— зло усмехнулся Этьен.
— Нет, они далеко не ангелы, но соронги делают все, чтобы предотвратить катастрофу типа третьей мировой, а ты активно раскачиваешь лодку.
— Конечно, ведь они хотят сохранить власть в своих руках. Все дрожат от мысли о новой войне, а ведь именно в таких потрясениях формируются характеры, выявляются лидеры, отсекается все лишнее и пустое.
— Иногда мне кажется, что ты вынырнул из далекого прошлого или начитался детских романов. Мы живем не в эпоху рыцарских турниров, техника шагнула так далеко вперед, что ристалище может просто не выдержать поединка.
— Пустые бабьи страхи.— Рыжий раздраженно махнул лапой.— Никто не допустит применения ядерного оружия.
— В конце второй мировой уже допустили,— вставил фразу Роджер.
— Это было сделано умышленно, причем теми же соронгами с примитивной целью напугать вольных третьей мировой.
— Скорее, показать им, куда может привести их желание передела мира.— Алиса опять отодвинула юношу с линии огня.— И бранды поняли, что заигрались. Они перестали слишком сильно раскачивать лодку. Думаю, они никогда не подпустят тебя к своим школам.
— Зачем же тогда мне поставили условие?
— Затем, что, повесив морковку перед мордой осла, легко управлять глупым животным. Этот мальчик волнует верховных вольных намного больше, чем твое мировое господство. Он — козырная карта в их игре, а ты как был марионеткой, так ею и остался.
— Ну, это мы еще посмотрим, кто из нас упрям, как осел, а кто умеет просчитать ситуацию на десять ходов вперед.
— Пока что твоя позиция совсем не выглядит выигрышной. Храм, в котором ты занимал пост магистра, разгромлен правительственными войсками. Его привратник обвинил вас с настоятелем в предательстве интересов вольных. Твой единственный союзник тяжело ранен.
— Ты бы посмотрела на свое собственное положение. Вы сидите в тупике на крыше железной будки и пытаетесь заговаривать мне зубы, надеясь дождаться помощи от Маркиза. При этом вы даже не догадываетесь, что ждать вам нечего, а точнее, уже некого.
— Хочешь сказать, что нам ее не послали? — поинтересовался Роджер.
— Ну, зачем же так плохо думать о старом соронге? Конечно, послали. Вот чем мне нравятся наши всемогущие правители, так это своей предсказуемостью. Даже немного скучно.
— Каких глупостей только не делают леомуры от скуки,— Алиса попыталась скрыть расстройство, вызванное крушением надежд на подкрепление.
— Может, хватит соревноваться в язвительности? Теперь вам известно многое, и мы можем поговорить, как деловые лиаты. У меня есть предложение, выгодное для всех сторон.
— Ну что ж, узнаем, ради чего ты тянул резину,— прокомментировала девушка.
— Вы спускаетесь вниз и становитесь моими заложниками.
— Это предложение не отличается новизной,— съязвил молодой воин.
— В чем же ты здесь увидел нашу выгоду? — удивилась барса.
— Вы останетесь живы, и сохраните шансы обрести свободу в будущем.
— Какие-то иллюзорные шансы, если учесть, что верховные вольные требуют смерти Роджера.
— Ты же сама сказала, что они могут попытаться обмануть меня, поэтому живой мальчик мне намного выгоднее мертвого.
— Хочешь спрятать козырь в рукаве?
— Конечно, ты девочка умная и ловишь все на лету.
— Хорошо, с ним все понятно, но зачем тебе в качестве пленницы я? Что остановит тебя убить меня тут же на месте, как только мы сдадимся?
— Элементарный здравый смысл. Мне нужны посфлушные заложники. Догадываешься, какой способ управления леомурами самый действенный? Эффективнее всего распоряжаться жизнью и здоровьем их родных и близких или, например, возлюбленных.
— Ты это к чему? — удивилась Таира.
— Не зря говорят, что любовь ослепляет. Идиоты, готовые друг с друга пылинки сдувать, все никак не могут признаться самим себе, что втрескались по уши. Может, кто-то желает мне возразить? Только говорите за себя, а не за своего спутника.
Роджер с Алисой изумленно уставились друг на друга. Растерянность, недоверие и надежда смешались на их лицах экзотическим коктейлем, но никто не произнес ни слова опровержения. Время неожиданно замедлилось и стало напоминать переваренный сироп, формирующий каплю на конце чайной ложки, под которую подставлен терпеливо ожидающий язык. На пару мгновений они даже забыли о занесенном над их головами топоре палача, который с издевательской усмешкой наблюдал за немой сценой на крыше будки охранника. Не дождавшись ответа, отступник лениво потянулся и продолжил:
— Да, конечно, вы смелые и отважные, но выбирать смерть за себя всегда легче, чем за дорогого тебе леомура. Итак, Роджер, что ты выбираешь для своей возлюбленной Таиры, жизнь или смерть? А ты, Таира, готова ли ты пожертвовать дорогим тебе Роджером ради благополучия соронгов?
— Тебе этого не понять, увечный.— Барса неожиданно повернулась к предателю лицом.— Но я потому и люблю его, что в отличие от тебя в нем нет гнилой сердцевины. Ты не любил Ксюшу, иначе бы ушел из барсов навсегда, не ожидая разрешения свыше. Ее смерть не ранила твое сердце, а лишь ущемила самолюбие. И мстил ты не за нее, а за обиженного себя, которого лишили любимой игрушки.
— Думай, что говоришь, тварь,— вспылил Рыжий.
— Что? Правда не нравится? Хочется ощущать себя этаким графом Монте-Кристо, благородным мстителем? Дерьмо ты шорговое, а не барс. Только и умеешь бить сзади да прятаться за чужие спины. Мы выбираем бой. Я ведь не ошиблась в тебе, Роджер?
— Нет,— влюбленный леомур отошел на другой край крыши и принял боевую стойку.
— Ну, что, спускай своих холуев с цепи, нарцисс конопатый,— Алиса тоже слегка присела и наклонила голову, погружаясь в астрал.
— Вот вы как. По хорошему не хотите. Ну что ж, придется достать розги.— Магистр лениво повернулся к своим колдунам.— Оставайтесь на месте и ни во что не вмешивайтесь. Я сам разберусь с этими сопливыми молокососами.
Бывший барс медленно потянулся, размял лапы и шею, крутанул хвостом и столь же неспешно тронулся к будке охранника. Он шел, едва заметно смещаясь в сторону Роджера, который находился ближе к воротам. Движение его тела завораживало. В сознании юноши непроизвольно возник образ капли ртути, плавно перетекающей по наклонной поверхности, гладкой, но не очень ровной. В астральном пространстве огонек Рыжего стал напоминать фейерверк мелких искорок, вспыхивающих случайным образом в самых неожиданных местах.
Молодой воин слегка растерялся. Разозлившись на собственное бессилие уследить за противником, он упрямо оторвал взгляд от представления, устроенного виртуозом ментального боя. Благодаря этому неправильному действию, противоречащему всем канонам боя, лиату удалось заметить мимолетное движение в рядах помощников магистра. Леомур успел разглядеть стремительно летящую молнию, но она предназначалась не ему, а Алисе, подготовившейся к атаке предателя и потому слегка раскрывшейся.
Девушка явно не успевала среагировать на нападение, и Роджер принял решение, неожиданное даже для него самого, — навстречу разящему мечу строя он выбросил своего клона. Точно скрестить лучи не удалось, но столкновение по касательной привело к желаемому эффекту, и разлетевшийся вдребезги двойник юноши слегка отклонил в сторону смертельный выпад. Впрочем, мощь атаки строя из пяти сильных лиатов была настолько велика, что даже скользящим касанием она оглушила барсу и опрокинула несчастную девушку на спину.
