Не испугайся тени прошлого

Лишь призраком неуловимым...

А ты будешь чужой женой,

Потерянной для меня навсегда.

Игнат

Деревянная почти простая коробка, если не знать, что на нее пущен кавказский орех под маслом с легкой тигристостью. Какое расточительство. Простенькая латунная защелка открывается легко, без скрипа распахивается крышка, едва уловимый запах кожи. У меня начинают предательски дрожать руки. Как такое возможно? Простой с виду нож и к нему ножны. Где-то я уже видел точно такой. Нет... не точно. Глаз наметан, так что едва уловимые различия чувствую. Я видел два подобных ножа. С трепетом беру его в руки. Создается впечатление, что мастер делал его именно для меня, под мою руку и для моей души. Матовый серый клинок, кавказский орех, то же самое клеймо... как возможно? В очередной раз бьется в голове этот вопрос и в душу закрадывается иррациональный страх, что из-за этого ножа исчезнет то, что сейчас дороже мне всего на свете. Тамила и ее дочь. Я уже привык считать их своей семьей. Боль и злость начали зарождаться где-то в душе. Он тоже имеет на них право, на счастье с ними. Даже бОльшее, чем я.

Белый конверт за лентой на крышке заметил не сразу. Взял в руки и неаккуратно разорвал его, вытащив простой белый лист.

'Я уверен, если этот нож попал к тебе — ты достоин его. Это последняя моя работа. Храни и оберегай моих... уже наших девочек так, как я уже никогда не смогу этого сделать. Счастья вам.

P.S. Не пугайся, если нож тебе идеально подойдет, считай это предвидением мастера. Она никогда бы не выбрала того, кто бы был похож на меня'.

Становится стыдно за свой эгоизм и злость.

Я стоял под мелким моросящим дождем. Он лучше всего описывал то место, где я сейчас находился. Кладбище и мокрый черный памятник с фамилией, именем, отчеством и датами рождения и смерти. Без фотографии. Только черный гранит, отполированный с лицевой стороны и частично с обратной, с взмывающим вороном. Сколько я так стою, уже изрядно намокнув, не считал. Что сказать похороненному здесь? Кроме простого слова 'спасибо' и переворачивающих душу эмоций, которые просто не описать, ничего. Я думаю, он меня поймет. Наклонился к памятнику и загнал железную денежку в подчавкивающую осеннюю землю — традиция должна быть соблюдена. Но я с тобой не расплачусь за тот большой бесценный подарок, который ты мне вручил — жизни своих, а теперь уже моих женщин. Покойся с миром. И если есть что-то после жизни, то, надеюсь, тебе спишутся твои грехи.