Я поднялась к себе в спальню, умылась и переоделась. Надела короткое серое платье с воротником-стоечкой и длинными рукавами. Никакого макияжа, расчесала волосы и заплела их в косу. Я больше не могу смотреть в зеркало. И дело не только в уродливых шрамах, оставшихся на груди и животе. Дело в том, что я не могу смотреть себе в глаза. Потому не смогла, не защитила, не уберегла. Это я во всем виновата. Из-за меня их больше нет. Данте и Алнэль из-за моей глупости ушли за Грань. Больше некого винить. Моя вина, мне с ней жить. Только почему настолько больно?..
На обед уже спустился Лит-ар, Лаллея задерживалась. А полчаса уже прошло...
-Я тебя внимательно слушаю,— я уставилась на мужа долгим немигающим взглядом. После трех секунд подобного многие просто пугались, что не удивительно. Огромные фиолетовые глаза, подведенные синими тенями синяков от бессонных ночей. Кто опознает в этом чучеле леди Таллин, хозяйку Галереи, лучших приемов на Атине и много чего еще.
-Мне звонили с видения. В очередной раз спрашивали о тебе и том художнике...
-Данте.— Я произнесла это имя резко, отрывисто. Словно кнутом хлестнула по ушам мужа. — И что же ты им сказал?
-Как обычно. Послал в бездну и подал иск в суд за моральный ущерб.
-Нда, ты скоро разоришь бедные видионные компании.
-Это мои проблемы? Нечего ко мне соваться с подобными вопросами.
-Логично. Лит-ар, я пару недель поживу у себя, ты не против?
-Против.
-Дорогой, ты не понял. Я ставлю тебя перед фактом. Следующие пару недель я буду жить у себя дома. Вопросы?
-Какого черта?! Ты снова желаешь нарваться?— Прошипел муж.
-А ты не думаешь, что с тех пор много воды утекло? Не боишься по лицу получить?
-Что ты мне можешь сделать, калека?— А вот этого ему не стоило говорить. Резкий бросок — и Лит-ар получил пощечину, у меня аж рука онемела. На его янтарной физиономии проступили ярко-красные пятна, отпечаток моей ладошки. Чудесно.
По лестнице спускалась Лаллея. Не думаю, что она услышала нашу перебранку, все-таки ее слух далек от эльфийского. Но последствия она наблюдала невооруженным глазом. Горящая щека мужа и мое перекошенное лицо. Я не могу слышать, когда меня называют калекой! Я сделала все, что было в моих силах, чтобы стать прежней, но этого мало. Слишком мало...
-Простите, леди Лаллея, вынуждена откланяться. Мне пора собирать вещи,— я изобразила легкий поклон, развернулась и пошла на второй этаж. До моих ушей донесся сдавленный шепот.
-Ты идиот несчастный, как ты можешь с ней так обращаться?! В конце концов, она твоя жена!— Возмущенный шепот Лаллеи.
-Как я могу? А ты помнишь, что она с моими фирмами сделала?! Она продала их первому конкуренту! А я должен терпеть подобное отношение?!
-Знаешь что?! Ты убил ее любимого, это ладно. Но из-за того, что ты просчитался, она потеряла ребенка! По-моему, она тебя еще слабо отблагодарила! Я бы тебя не только всего лишила, но и со свету сжила, так что считай, ты легко отделался.
-Лаллея! Ты на чьей стороне?!
-А ты пошевели извилинами, дорогой. И отпусти ее хоть на пару недель.
Остального разговора я не слышала, зашла в свою комнату. Не просто Лаллее в нашем дурдоме. С учетом того, что она любовница не только Лит-ара, но и моя. Я разве не говорила, что играла по своим правилам? Лаллея была моим заслуженным призом. Примерно как серебряный кубок на гонках. Золотым кубком была дарственная.
А теперь я ухожу. На пару недель. По крайней мере, в квартире фон можно отключить, туда мне не станут звонить с работы Лит-ара или подчиненные Лаллеи. Там будет спокойно. Потом пройдет годовщина Данте, журналисты успокоятся до следующего года, и я целых двенадцать месяцев буду жить сравнительно спокойно.
Никогда не думала, что у меня столько вещей, подходящих под определение "первая необходимость". Я была свято уверена (по крайней мере, лет двадцать назад), что "первая необходимость" — это несколько платьев, белье, брючный костюм, три блузы, несколько пар обуви, неподъемная косметичка и СКО. Теперь из "необходимого" у меня с собой несколько смен белья, зубная щетка, пара запасных футболок, несколько штаников, халатик и СКО. Все мои пожитки влезли в небольшой спортивный рюкзачок. Думаю, если бы я захотела взять с собой что-то внушительнее, чем этот самый рюкзачок, Лит-ар просто не выпустил бы меня за территорию дома. Ну ничего. Сейчас уйду на пару недель, потом полечу куда-то в отпуск на пару месяцев. Я давно обещала Аст-ару наведаться в гости. Кажется, сын нашел себе невесту. А потом можно будет пожить еще где-нибудь. Например, купить небольшой домик на Земле-1. Или на Тау Кита.
Я закрыла глаза. Только не реветь, нельзя, только не так. Мы были с Данте на этих планетах. И я туда не вернусь. Да, это самые красивые планеты в этой Вселенной, но у меня не хватит сил вернуться. Не в этой жизни.
Я пошла в гараж, села в темно-синий флай, подарок Индиго. Я так и не смогла с ним расстаться с ним. Ни с Инди, ни с прекрасным флаем. Осталось добраться до квартиры.
-Далеко собралась?— Голос Лит-ара прозвучал совершенно неожиданно для меня, так что по спине пробежал холодок. Подкрался, молодец. Я поимею это в виду.
-Домой. Кажется, с тобой мы это обсудили.
-Не отключай фон, я буду звонить.
-Посмотрим.
-Ты что-то сказала?— В тоне читалось "калека".
-Ты что-то хочешь сказать? Говори скорее.
-Я буду скучать, милая.
Интересно, где он научился так лицемерить? Даже у меня настолько хорошо не получается. Муж может стать достойным учителем. Правда, ничему хорошему не научит...
А впереди дом, милый дом! Флай плавно вылетел из гаража и направился к самому высокому уровню Атина.
Глава 2
Итак, I'm coming home. Звучит как цирк-катастрофа, я согласна. Но спустя столько лет мне впервые захотелось вернуться. И назвать это место своим домом.
Ничего не изменилось. Те же легкие светлые шторы, интерьер в сине-зеленой палитре с редкими вкраплениями золотого, море живых цветов и огромный аквариум с разноцветными экзотичными рыбешками. Кажется, это место ожидало меня вне времени и пространства, просто ожидало моего триумфального возвращения. Моя квартира ни капли не изменилась, даже слоя пыли нет. Только Дрэйя давным-давно ушла. Сдала меня в "хорошие" руки и ушла навсегда.
Я поднялась в свою спальню. Когда-то давно все было не так. На этой самой кровати спал Эрих с блаженной улыбкой на губах. Я прилегла на краешек кровати, погладила покрывало рядом с собой. Перед глазами пронеслась наша единственная ночь...
(Хочешь, я научу тебя смеяться?)
(Таль, как ты можешь?)
На миг мне показалось, что он снова рядом. Эрих, не Ингвэ. Такой, как на второй день нашего знакомства. Тихий, задумчивый трудоголик. Даниэлю остается только посочувствовать. Думаю, Ингвэ его быстро научила собирать вещи в одну кучу и мыть посуду после еды, а не перед очередным обедом. Ингвэ... я соскучилась.
Я спустилась в гостиную. Здесь Эрих задумчиво мерял комнату шагами, рассматривал картины, мои и Данте. А мои работы до сих пор висели на своих местах. Фигуры у фонтана, мир для Дан-ина и танцовщицы. Еще мой портрет, подарок Данте. А когда-то в этом кресле сидел Дан, пил литрами мой любимый сок и пытался учить меня жизни. Кажется, все эти события произошли не со мной, я просто смотрела фильм, в котором главная героиня чем-то похожа на меня.
Боги, как давно это было! И как мало осталось...
Я забрала из флая рюкзачок с вещами, СКО и несколько бутылок шампанского. Сегодня я решила праздновать... что-то. Еще в баре оставалось вино, мартини и водка. Это если шампанского не хватит.
До вечера я тренировалась с мечом. Вернее, не до вечера, а до тех пор, пока не свалилась от очередного приступа.
Я так больше не могу! Я не хочу... так! Я же Владыка, я не могу быть слабой!
(Да что ты мне сделаешь, калека?)
(Простите, но нужно было делать пересадку раньше. Сейчас мы бессильны.)
Крупные слезы боли и обиды катились по щекам. Почему я? За что? Да, Владыке Вечных положено пройти Испытание. Владыка должен научиться тому, что не усвоил раньше. Но я не хочу оставшуюся вечность хромать после малейшей нагрузки!
Потом — душ и сигареты вместо ужина. Не помню, когда я в последний раз нормально ела. Кажется, недели две назад. Или три? Короче, до того, как на горизонте появились первые журналисты. Не важно.
Ах да, я решила устроить себе праздник! Призрак свободы замаячил в зоне прямой видимости! Я потихоньку вселяю в Лит-ара мысль, что прожить он сможет и без моего постоянного присутствия рядом. А пока — шампанского! Эта партия еще не проиграна! Так что пьем, пока есть возможность. Может, хоть сегодня обойдусь без кошмаров?
Обычный вечер. Немного серый, немного дождливый. И я, наконец-то, вернулась домой! От мужа мне "на память" остались синяки и шрамы на теле, кошмары по ночам и искалеченная жизнь. Но — сама виновата. Видела, куда лезла. Своими глазами видела, так что нечего теперь сопли об диван вытирать. И я решила отпраздновать свой первый, но не последний день свободы, который растянется на две недели. Я надеюсь. И это знаменательное событие я решила отпраздновать в гордом одиночестве, ибо больше не с кем.
Я налила шампанского, в один глоток опустошила бокал. Гулять так гулять, верно?
А ведь я всегда мечтала о доме. О месте, куда бы я хотела возвращаться, где меня всегда ждут. И я, как любая женщина, мечтала о семье, ребенке, муже. Конечно, я получила сполна. И мужа, и ребенка. Не могу понять только одно: кого я ненавижу больше, себя или Лит-ара? Муж меня никогда не любил, ни минуты. Я с отвращением посмотрела в зеркало. Теперь я ненавижу даже свое отражение. Это я во все виновата, только я. Сколько дней-недель-лет мысли бегают по заданному кругу? А ведь я сделала все, чтобы уйти за Грань вслед за Данте.
Еще бокал шампанского.
Ну почему, почему я лишена чувства Перекрестка?! Я бы давно сбежала на Аэллионэ, к Рэйну. Правда, я уже не уверена, что он меня все еще ждет. Хотя, что такое тридцать лет для Вечного? Пустой звук...
Еще бокал шампанского. Я же сегодня праздную! Нужно об этом не забывать. А еще необходимо наполнить бокал, а то некрасиво как-то, с пустым бокалом... Я уселась напротив зеркала и впервые за несколько лет внимательно посмотрела на свое отражение.
Высокая, тощая, с гривой жемчужно-розовых волос до колен, с огромными фиолетовыми глазами, под которыми залегли глубокие темно-синие тени. Клыки немного выпирают из-под верхней губы. Из всей одежды — коротенький серебристо-серый халатик с длинными рукавами и воротником-стойкой, прикрывающий все шрамы. В руках — бокал и сигарета. Не знаю, куда делась та ослепительная женщина, которая жила здесь раньше. Я слышала, она погибла в катастрофе на Тау Кита. Сейчас ее место заняла изможденная девица, которую собственные ноги не носят дальше, чем на пару кварталов. А ведь когда-то я любила бесцельно гулять по уровням Города... Сейчас осталось только истощение, физическое и моральное. И боль. Целый океан боли.
-Ну что, выпьем за нашу свободу? Первый гвоздь в крышку своего гроба мы уже забили...— Бокал звонко чокнулся о зеркало, я выпила до дна. Та, что в зеркале, была полностью со мной согласна. Я немного истерично рассмеялась. Шаг к свободе оказался с тюремным ароматом.
Я допила первую бутылку шампанского. Закончилась пачка сигарет. Пришлось доставать еще бутылку и сигареты. Не думаю, что будет хуже.
Впервые за последние двадцать лет меня посетило желание рисовать. Я уже практически забыла, что в моих руках должна быть кисть, я же художник! Или была им когда-то. Как несправедливо получилось! В обмен на "жизнь" я лишила себя единственной страсти...
Спотыкаясь на ровном месте, я побрела в мастерскую. Все осталось на своих местах. Кисти в старой банке из-под джема, холсты в тумбочке, мольберт возле окна... На стенах — портреты моих "родителей" в этом Мире и Данте. Портрет полуобнаженного Эриха, невероятно красивый. Мне так всего этого не хватало! Мне не хватало кисти в руках, запаха краски, шороха полотна. Первые штрихи всегда ложатся немного неуверенно, но потом кажется, что кто-то берет твои руки и рисует...
Сегодня я рисовала очередного незнакомца. Бледно-синяя кожа, серебристые волосы... и индиговые глаза. Его тело я прорисовывала так, будто неоднократно видела и литые мускулы, и тонкие шрамы на спине, будто ему срезали крылья, и старые шрамы на груди; я точно знала, что они его беспокоят в ненастную погоду. Изящные руки, кажется, не привыкшие держать ничего тяжелее гитары, в которых покоится огромный черный двуручник. Такую громадину я бы при всем желании не подняла, а если бы и подняла, уверена, драться я бы не смогла. Не мой уровень. Меня учили сражаться рапирой, полуторником и кинжалами, но никак не такой орясиной.
Как я могла танцевать с кинжалами... Алгор мной гордился...
Мужчина с полотна смотрел на меня со странной смесью любви и нежности, сильный воин, маг, может иметь такой взгляд? Не верю.
Красивое лицо, совершенные черты высоких скул, нечеловеческий разрез огромных индиговых глаз, тонкий изящный нос, серебро бровей, идеальные губы, созданные для поцелуев... Интересно, можно ли влюбиться в собственную картину?
Чтобы не мучаться, я выпила вторую бутылку шампанского. Не помогло.
Ночь прошла незаметно. Еще бы, ведь я рисовала! Ко мне медленно подкрадывалось утро. Скоро взойдет янтарное солнышко, а за ним белое. Я люблю небо этого Мира, у меня такого нет. Художники вообще видят мир иначе. И для меня сейчас мир наполнялся красками, после стольких лет беспросветной серости...
Я вышла из дому и пошла, куда глаза глядят. С учетом того, что после ночи с выпивкой у мольберта они смотрели в разные стороны, я пришла в парк. Я почти отключилась от происходящего, поняла только то, что я села на качели и оттолкнулась ногами от земли. Странное ощущение. Почти полет. Не понимаю, как по дороге в парк я умудрилась не попасть под флай или свалиться с уровня. Но сейчас...
Я в парке. Никого нет, что не удивительно, поскольку небо только начало светлеть. Вокруг меня высокие деревья, густые кусты и цветущие клумбы. Отталкиваюсь ногами от земли и лечу. А теперь обратно... Это всего лишь качели... А в голове звучит волнующая мелодия и сами собой рождаются строки, словно продиктованные...
Life is empty, can't remember anytime before,
On a plain lit cold December, see it evermore,
Gliding through this life, and another is a child,
And we're doing games, and losing things,
Always playing gigs.
Somewhere in the sky, where the moon the stars shine bright,
Where the sun is shining, in the night.
I am in disgrace, yet I see a smiling face,
And I hope you let me, share your place.
I don't live today.
Rain in the sky, make the world fly,
Into time, beg me your time.
Sun in the sky, make the world fly,
Into time, beg me your time.
