Хар по очереди обошел все каюты и в одной из них, к своему удивлению, обнаружил старого знакомого. Тот самый военный следователь, который допрашивал его на лайнере. Сейчас он обрабатывал спреем раненую руку. Хар присел рядом и с легкой грустью посмотрел на него. Надо же, как тесен мир.
— Никогда не угадаешь, где кого встретишь, — заметил он.
Тот только дернул головой.
— Никогда бы не подумал, что вы столько продержитесь живым. Ловко вы меня провели.
— Человек предполагает, а судьба располагает, — философски заметил Хар. — Кто это вас?
— Попался какой-то идиот. Я хотел поровну разделить остатки продовольствия, а он всадил в меня импульс и забрал все себе.
— Ай-ай, какой нехороший человек. И где этот тип сейчас?
— Черт его знает. Думаю, где-то рядом. А вы здесь зачем?
— Знаете, подумал и решил сдаться властям. Надоело мотаться по космосу. Я врубил аварийный маяк, скоро появятся гости.
Следователь скривился.
— Ну, спасибо. На вас наплевать, а вот мне военная разведка будет очень рада.
— Зря вы сами не радуетесь, — укоризненно сказал Хар. — А ведь стоит.
— Это почему? — протянул следователь и закашлялся.
— Я вам тогда, на допросе, не все рассказал. Тот, кто меня вербовал, намекнул, чтобы я действовал как можно аккуратнее. И все время оглядывался. Потому что в этом районе орудует сам Палач.
Следователь дернулся.
— Что?!
— Вот именно. Я тогда ничего не понял, но мне немного объяснили про эту легендарную личность. Так что был реальный шанс на него нарваться. Не то, чтобы он охотился персонально за вами. Но у него, знаете, странное хобби — убирать всех, кто связан с могильником.
Лицо следователя перекосилось.
— Чему это вы так удивились? — Хар слегка улыбнулся. — А, то, что я знаю про этот дурацкий могильник? Ну, Правительственная Служба Информационной поддержки — не самая слабая организация. Так что если военные доберутся до вас раньше него, скажите им спасибо. А то бы вы оказались на Земле... как бы это помягче... Не совсем в целом виде.
В коридоре послышался шум и в их каюту ввалился какой-то лохматый тип, с широкоугольником в руке.
— У нас гости, — протянул он противным голосом и повел стволом. — Кто вы, и какого черта здесь делаете?
— А что, разве нельзя? — нейтрально спросил Хар.
— А это мне решать. Вот всажу в вас сейчас заряд, сразу станете вежливым.
— Не надо, — Хар принял испуганный вид. — Я все вам расскажу, только пожалуйста не стреляйте.
Он прислушался. Если слух не обманывал, к кораблю только что причалила шлюпка. По расчетам Хара, это мог быть только военный патруль. Он не ошибся. Дверь распахнулась и в каюту зашел рядовой, с поднятым стволом. За ним, сверля всех глазами, шел сержант, тоже с оружием наизготовку. Ствол первого тут же нацелился на вооруженного типа.
— Бросай оружие, — скомандовал он.
Широкоугольник полетел на пол. Рукав куртки задрался и Хар увидел на запястье тонкий серебряный браслет, сверкающий крохотными огоньками.
— Какие люди, — протянул сержант. — Этот дурак скорее всего не опасен. А вот этого, — он указал стволом на Хара, — держи на прицеле. Успел прикончить несколько человек, а когда сбежал со станции, мало того, что покалечил охрану. Так еще и вывел из строя бортовой ракетный комплекс. Стреляй при малейшем движении, кто знает, что он еще выкинет.
Два ствола уставились на Хара, но он уже ничего не слышал. Браслет. Это был автокомм Светлого. Единственный автокомм в Конторе, выполненный в виде браслета. Прибор работал напрямую с биотоками владельца и снять его можно было только с мертвого тела. Светлый. Роберт Малковский. Так вот кто этот негодяй!
Время послушно замедлилось, глаза затмила серая пелена, а справа внизу возникло небольшое табло, на котором медленно стали сменять друг друга десятые доли секунды. Хар взлетел с места и перевернувшись в воздухе, выхватил из ножен ближайшего военного висевший на поясе десантный тесак. Откат в сторону, перекат. Первая очередь проходит рядом. Ноги еще не коснулись пола, а рука уже выстрелила вперед, вонзая лезвие в тело. Две очереди прошипели одновременно, задев Хара, но нож уже распорол грудь и довершил начатое, последним взмахом перерезав горло.
4
Генерал размашисто сел и осторожно положил на стол кристалл в нестандартной, блокирующей упаковке.
— Сидит в приемной. Надулся, как сыч, — он довольно потер руки и коротко рассмеялся. Голос у него был слегка хрипловатый и чуть более мужественный, чем требовалось. — Привык, что всегда выигрывает! То-то он сейчас такой кислый.
Советник прервал его нетерпеливым движением руки.
— Ближе к делу, генерал.
— Простите. Отчет перед вами, — он с довольным видом придвинул кристалл поближе к собеседнику. — Я решил доставить лично, могут возникнуть вопросы.
Советник слегка улыбнулся. Генерал явно напрашивался на похвалу. Как и все вояки, он был в меру тщеславен и любил, когда штатские отмечали успехи его ведомства.
— Думаю, этого не потребуется. Но раз вы здесь, изложите короткое резюме.
— Победа, — генерал внушительно откашлялся. — Полная. В спланированной и осуществленной штабом, не побоюсь этого слова, уникальной военной операции, достигнуты практически все цели. Даже удивительно, обычно так не бывает. Я коротко перечислю. Флот успешно разделил противоборствующие стороны. С планеты эвакуирован лагерь. Захвачен предатель, за которым мы давно охотились, плюс несколько новых негодяев. Потерь среди наших нет.
— Как вы это объясняете? — улыбка Советника стала более явственной.
— Тщательным планированием и отличным исполнением, разумеется. Впрочем, нельзя отрицать и простого везения.
— Отлично. Очень рад, генерал. Я вызову вас для более подробного доклада скорее всего завтра с утра, сразу после разговора с Председателем. А пока передайте всем участникам операции мою устную благодарность.
Генерал коротко кивнул и быстро вышел, успев в приемной кинуть пронзительный взгляд на терпеливо сидевшего там низенького и кругленького человека.
Советник сам выглянул в приоткрытую дверь и резко взмахнув рукой, остановил поднимающегося секретаря. Он сделал широкий приглашающий жест. Толстяк встал и прошел в кабинет, где сел в ближайшее к столу кресло.
— Я давно жду вас, — с широкой улыбкой произнес Советник, плотно закрыв дверь. — Разрешите от всей души поздравить вас с поразительным успехом и передать личную благодарность Председателя. Он обязательно примет вас лично, как только освободится.
— Спасибо.
— Что удивительно, довольны оказались не только мы. Довольны многие. Даже генерал... Он ужасно рад, что зацепил своего бывшего. Правда совершенно искренне полагает, что все происшедшее — заслуга исключительно его ведомства.
Он негромко засмеялся, приглашая собеседника оценить шутку.
— Бог с ним, — махнул рукой толстяк. Лицо его оставалось по-прежнему напряженным, а глаза были полуприкрыты, он не смотрел на собеседника. — Меня гораздо больше интересует мой человек.
— Все в порядке. Готовьте надежного посланника. У него будут полномочия Генерального Инспектора Совета и он... доставит все сюда. Такое нельзя доверить постороннему лицу.
Выражение на лице толстяка не изменилось.
— Боюсь, мы не совсем правильно поняли друг друга, — тихо сказал он.
— Сожалею, мой друг, — собеседник стер улыбку и виновато развел руками. Теперь его лицо приняло сочувствующее выражение. — Помните, я говорил вам, что ему ничего не светит. Как в воду глядел.
Он добавил сочувствия в голосе и после некоторого молчания прибавил:
— Искренне жаль, что так получилось. Очень жаль. Но изменить ничего нельзя. К сожалению, связи нет и в ближайшее время не будет.
Толстяк приподнял голову и впервые посмотрел прямо в глаза собеседника. Некоторое время они молча смотрели друг на друга, пока второй, чуть покраснев, не отвел взгляда.
— Ну что же, — негромко сказал толстяк, вновь опуская глаза. — На нет и суда нет. Но для окончательного завершения операции мне необходим приказ.
— Он у вас есть, — мягко напомнил Советник.
— Боюсь, вы опять не совсем правильно поняли мои слова. Официально оформленный приказ.
— Официальный? — изумленно переспросил Советник. — Вы это серьезно? И вы готовы его выполнить?
— Разумеется, — холодно ответил толстяк. — Я пока еще на службе. Разумеется, после окончания я предполагаю немедленно вручить Председателю прошение о своей отставке.
На этот раз Советник промолчал.
— Или живым я тоже представляю опасность для нашего правительства? — равнодушно бросил толстяк, внимательно разглядывая что-то одному ему ведомое на широком красивом столе.
— Зачем вы так, — тихо сказал Советник. — Я думал, мы понимаем друг друга...
— Приказ, — жестко повторил толстяк.
Наступило молчание.
— Вы же знаете, что такого приказа у вас никогда не будет, — наконец с трудом выговорил Советник.
— Не будет приказа, не будет и его исполнения, — сказал толстяк, вздохнул и сделал движение, собираясь встать.
К счастью для нас, от тебя это не зависит. Так что не все ли равно, хотел по инерции произнести Советник, но вовремя проглотил не сказанные, но очень опасные слова.
— Подождите, — он поднялся сам и начал расхаживать по кабинету. — Поймите, — наконец торопливо произнес он. — Это совсем не моя инициатива. Все делается с молчаливого согласия всего правительства. Положение чрезвычайно щекотливое! Мы просто не можем идти на такой риск. А вдруг он заговорит?
— Он будет судим, приговорен к смерти и казнен, — спокойно ответил толстяк. — С максимальной гласностью. Но мой человек должен жить! И он не заговорит. Никогда.
Советник опять заметался по кабинету.
— Конечно, он же не такой, как все. Он особенный, — наконец саркастически, еле слышно вымолвил он.
Но толстяк опять его услышал и второй раз поднял голову. На это раз его собеседник не покраснел, а побледнел. В кабинете наступила мертвая тишина.
— Представьте себе, да, — сказал наконец толстяк. Это короткое слово он как-будто выплюнул. — Хотя я понимаю, как вам трудно, даже невозможно представить себе что-либо подобное. Честь имею.
Он резко встал и пошел к двери. Советник остался стоять посредине своего кабинета, не делая больше никаких попыток его остановить.
5
В медотсеке Хар пробыл недолго. Раны были серьезные, но молчаливые медики явно выполняли чей-то приказ. Наскоро подлатав, они отдали его на растерзание. На этот раз, наручники одели не только на руки, но и на ноги. И привели его в другую комнату и совсем к другим людям.
Двое рослых охранников бесцеремонно положили его на широкий стол, стоящий посередине каюты и принялись методично опутывать ремнями и щелкать зажимами. А третий, пониже ростом, поставил на стоящий рядом столик большую, объемистую сумку и начал сосредоточенно в ней копаться.
— Зачем это? — попытался спросить Хар.
— Приказ. Тебя велено допросить прямо сейчас, не дожидаясь прибытия на базу. Что-то там есть, очень важное, в твоей дурацкой башке.
— Да я уже все рассказывал и не один раз.
Хар старался говорить веско и убедительно.
— Правильно, парень, — ответил тот, не оборачиваясь и продолжая возиться в своей сумке. — Конечно, ты уже все рассказывал. Ничего страшного, расскажешь еще разочек. Ты столько всего успел натворить. А мы запишем и проанализируем, на здешнем компе. А потом спросим еще раз. И еще. Только спрашивать тебя каждый раз будут все серьезнее и серьезнее.
Он начал распаковывать хорошо знакомый Хару стандартный полевой набор, аккуратно раскладывая его на столе. Хар поморщился.
— Это же бессмысленно, вы не узнаете ничего нового.
— Не спеши, парень, не спеши. И не такие раскалывались. Ты у нас еще совсем зеленый. Самое интересное у тебя впереди.
Ну вот и влип, невесело резюмировал Хар. Так глупо. Он безнадежно напряг руки. Нет, на этот раз освободиться не удастся. Конечно, больше того, что знает Пол, они из него все равно не выжмут. Это исключено, для этого необходимо совсем другое оборудование. И существует оно в считанных количествах экземпляров. Дело в другом. За эти месяцы его уже столько раз накачивали всякой дрянью, что шансы загнуться от аллергического шока велики, как никогда. А если не лукавить с самим собой, то они практически стопроцентные. Организм, к сожалению, не железный. Он просто не выдержит — и в результате, после недолгой агонии, Пол отбросит копыта. Хотелось бы думать, что это глупая случайность, но Хар был слишком опытен, чтобы поверить в такое.
Эти самоуверенные идиоты потом будут долго писать покаянные рапорта и клясться суровой следственной комиссии, что они все делали правильно и просто исполняли приказ. Что в принципе так и есть. И что это совсем не их личная инициатива, что тоже правда. И в результате крупно получат по шапке, только вот ему от этого легче уже не станет. По идее, на заключительном этапе операции должен был вмешаться Колобок и выдернуть его отсюда. Но все пошло наперекосяк, к тому же с Метрополией наверняка нет связи... Или Колобок темнил с самого начала?
Хар постарался как можно точнее припомнить интонационный настрой последнего разговора. Колобок тогда лично пришел его проводить. Подобное случалось довольно редко и если подумать, говорило о многом. Тогда Хар мельком подумал, что шеф просто не рассчитывает увидеть его еще раз и на всякий случай решил попрощаться.
Хар тогда еще спросил о запасных вариантах, у Колобка всегда оставалось что-то за пазухой. На кого мне выйти в отчаянном положении, спросил Хар. На кого можно будет опереться в самом крайнем случае? Ни на кого, угрюмо ответил Колобок, не глядя на него. Готовь отходы сам. Там будешь только ты один. Операция слишком высокого уровня секретности, чтобы нам позволили расширить число участников.
Теперь, заново прокручивая в памяти этот разговор, Хар понял его смысл несколько по-другому. Его наверняка подставили. С самого начала. С молчаливого согласия Колобка или без оного. Его возвращение не планировалось. А он, по легкомыслию, нарушил план операции. Тем, что вопреки всем прогнозам остался жив. И теперь они просто исправляют ошибку. Что же, многие наверху вздохнут свободно, когда до них дойдет, что не осталось в живых ключевого участника операции. А посылать на верную смерть целую группу — слишком большая роскошь, специалистов следует жалеть. Одного дурака для этого вполне достаточно.
Хар вздохнул. Не хотелось напоследок плохо думать о шефе, обычно он не подводил. Наверное, на Колобка здорово надавили, подумал Хар. Настолько сильно, что он дрогнул и не сумел ничего сделать. В голове почему-то всплыл шуточный разговор, в самом начале операции. Нет, он по-прежнему не готов отдать жизнь за транспортную сеть. А вот за друзей... Все-таки он успел на этот раз сделать довольно много. Он нашел друзей, хороших друзей. Настоящих. И выполнил задание, несмотря ни на что. И даже сделал то, о чем никогда не думал. Нежданно-негаданно нашел свою любовь и смог защитить ее. В том, что она сейчас в безопасности, есть и его небольшая заслуга. А вот то, что при всем этом он остался жив, это перебор. А боги не любят перебора...
