Грабить и убивать это защищать?
Мы убиваем дворян, забывших свой долг, жадных чиновников и подлых ростовщиков.
И сами хотите стать новыми дворянами в республике Жёлтых?
У нас всё продумано. Руководителями будут становиться лишь на короткое время и для выполнения конкретной задачи, как диктатор в республиках. А потом возвращаться к своему наделу или мастерской.
А я слышал, что вы ремесленников тоже изводите.
Лишь тех, кто забыл своё призвание и делает бесполезные игрушки для знати.
Ладно! Я сам ненавижу этих шакалов-чиновников и этих чванливых знатных, которые всю славу и все награды присваивают себе. Попробую повоевать с вами вместе. Посмотрим, получится ли у вас не превратиться в тех, кого вы режете.
Эй, ребята, немедленно развяжите всех его домочадцев и извинитесь перед ними! А я превращу этого доблестного воина в храброго крестьянина!
И Урс начал затверженный им ритуал окрестьянивания. А Ворон отдал бывшему дворянину надел старосты, казнённого им вместе со всей его семьёй (кроме внуков, которых усыновил Турритон) за лизоблюдство перед знатью и за то, что он выдал на смерть заподозренных в желтизне смердов.
В третьем поместье превратить хозяина в крестьянина не удалось, но всё равно настроение у Урса стало улучшаться: он верил, что убивать скоро будут лишь тех, кто этого заслуживает, и их семьи, а малых детей можнобудетраздаватьчестнымкрестьянам.ВедьЖёлтыеначнуттеперь устанавливать свою власть, вернее, свои порядки в целых провинциях.
После штурма деревни отряд прирос ещё на полсотни человек. И Ворон решился на атаку первого городка.
* * *
Городок Укайринай не ожидал наглого налета Жёлтых. Ополчение спало у себя дома. Схватки почти не было. А затем началось такое, что Урса просто тошнило. Одно дело, разговаривать, что города надо бы уничтожить, и совсем другое принимать в этом участие самому.
Страннымпоказалосьещёодно:убиливсехмастеровцехов,аподмастерьев щадили. В чём дело? Неужели искусные ремесленники должны быть изведены? Урс решился и прямо спросил Ворона об этом наедине. Ворон ухмыльнулся:
Конечно, искусные ремесленники, за исключением зажравшихся так называемых Великих Мастеров, будут сохранены. Но здесь среди ремесленников и дворянства завелась исключительно опасная ересь, идущая прямо от Кришны: поклонение идолам процветания, то есть денег, и прогресса. Особенно заражены цеховые мастера, что держат знания в тайне и творят кумиров из своих изделий. Так что мы выполняем роль ещё и воинствующей церкви, по повелению Тайного Имама чистим мир от готовых из-за алчности своей ввергнуть его в бездну в очередной раз.
А как поступим с Великими Мастерами?
Отправим в Великие Монастыри, кроме тех, кто предался Князю Мира Сего. Там им место. Пусть передают свои знания всем, а не только какому-то Первому Ученику.
На душе у Урса вновь стало легче.
После такой громкой победы соседние разбойники и крестьяне буквально потянулись в отряд Жёлтого Ворона, быстро разросшийся до полутора тысяч человек. Не все вновь прибывшие нравились Урсу, были люди откровенно бандитского нрава, но он очень надеялся, что, служа благородному делу, подонки воспрянут душой. Скоро вновь прибывшие прошли две огненные проверки. Был взят монастырь, монахов, которых приняли к себе соседние деревни, пощадили, а остальных, кроме немощных, провели ещё по пяти деревням. Тех, кого взяли крестьяне, отпустили, оставшихся утопили в болоте.
Вы не молились, а пузо наедали! приговорил Ворон. Настоящие монахи крестьян учат или в Великих монастырях обретаются.
По отношению к женщинам Урс становился всё разочарованнее и циничнее. Девки и молодухи, стремившиеся лечь под молодого и уважаемого командира, создали у него впечатление, что женщины делятся на три группы. Самая большая законченные шлюхи. Те, кто уродлив или стар ведьмы. Совсем немного честных жён и хозяек, которых он уважал. Но, глядя на счастливые семьи, он с горечью думал, что, возможно, сам отрезал себе путь к простому семейному счастью. Но тут же брал себя в руки: сейчас не время для слабостей, идёт война за правду. Вспоминая невесту, он уже начал жалеть, что так поступил с нею, буквально растоптав её. Во всяком случае, до прихода разбойников шлюхой она не была. Но всё-таки Урс сомневался: может, просто ни один соблазнитель на неё не позарился до Белого Енота?
Всё не так просто, правнук, вспомнились вдруг слова прадеда, но Урс отмахнулся. На войне всё просто.
Второй штурм, когда войско Ворона дошло уже до двух тысяч разбойников, был наконец-то баронского замка. Положив четыреста восставших, Ворон взял замок, хотел было разрушить его до основания, но времени и сил не было. В этих боях Урс почти не участвовал. Его берегли и посылали вместе с несколькими перешедшими на сторону Жёлтыхдворянамиуговариватьмелкихдворянприсоединитьсякотряду. Это было целесообразно: в отряде явно не хватало организованности и командиров.
Потери от штурма скоро были с лихвой восполнены. Войско Жёлтых росло как снежный ком. По дороге к ним присоединялись новые отряды, а крестьяне выходили на обочины, некоторые с опаской, а некоторые с восторгом, протягивая хлеб и сыр. Урс, сидя на коне, чувствовал, как его охватывает странная смесь гордости и тревоги. Он даже плохо спал по ночам, ворочаясь у костра. Его обуяла жажда битвы, и он шептал про себя строчки из гимна. Уже четыре уезда были практически полностью под властью Жёлтых. И тут в отряде вновь появился брат Неясыть. Он переговорил с Вороном, и восставшие двинулись вперёд. Ворон велел всем посвящённым заплести косы и надеть значки. Таиться больше не надо было. С пением героических песен и своего весёлого гимна восставшие пошли на великие дела. По дороге к ним присоединилась ещё пара относительно маленьких отрядов Жёлтых: удальцов по пятьсот. Урсу казалось, что он едет на своём коне как командир в большом, несокрушимом войске. И вот уже не отряд, а целое войско Жёлтых, с развевающимися знамёнами и сплетёнными косами, двигалось вперёд, на великие дела.
Порвались путы,
Терпение лопнуло.
Крови потоки
Людей невинных
Мстители страшные льют.
Глава16
Столичнаяпаутина
Судьба Тора пошла наперекосяк с момента, как принц Клингор сделал своей возлюбленной Эссу девушку, которую втайне любил Великий Мастер-оружейник Тор Кристрорс. Он, уже добившийся известности, богатства и положения как один из лучших оружейников всей Империи, оказался замешан в штормовые политические игры сильных мира сего.
Эти волны сначала вынесли его из деревни Колинстринна, где Тор укрывался от суеты больших городов, и принесли в город Карлинор, ныне ставший столицей Рокоша Девяти Принцев. Затем они забросили его в ужасные застенки Имперского Суда на имперском острове Киальс, когда Тора обвинили в ужасающих богомерзостях. Имперский Суд, полностью независимый от властей и от конкретной конфессии (из четырёх судей один был из числа назначенных Имперским Сеймом по рекомендации Императора, один из одного из крупных ленов Империи, один от Патриарха, один от Первосвященника, и на каждый процесс состав судей был другим, так что четыре силы внимательно следили друг за другом), абсолютно неподкупный, из двух противоположных отношений в обвинение Тора и в его защиту признал справедливым то, где авторы обвинения сами обвинялись в клевете. По ходу дела выяснилось, что богомерзостями занимались на самом деле многие из авторов доноса, и процесс вылился заодно в обвинение против сатанинской тоталитарной секты, обосновавшейся в Колинстринне.
Но это очень тяжело далось Тору: он на шесть месяцев оказался оторван от своей мастерской и своей семьи, был подвергнут пыткам и безжалостным испытаниям в ходе следствия, а после суда окунулся в порочную и суматошную атмосферу имперской столицы в период Великого Сейма. В это время, как правило, на имперский остров съезжались все короли и князья, обязательно прибывали Император и
500 членов Великого Сейма, а за знатью тянулись целая свора челяди,
265
искателей и искательниц приключений, художников, воров и другой пены, сопровождающей сборище богатых и знатных людей.
Несчастный Тор чувствовал, как его против воли заносит в сферы, где он никогда не хотел бы вращаться и по той причине, что у него был совсем не характер политика, и по той, что он уже был Великим Мастером совсем в других вещах: в реальном ремесле. Больше всего ему хотелось бы побыстрее вернуться домой, в мастерскую и к семье, но его задерживали всё новые и новые дела. Но столица опутала его, как липкая паутина Попутно кузнец обрастал такими связями, одна мысль о последствиях которых ужасала. Суд определил ему в рабыни-наложницы одну из осуждённых, а самая знаменитая гетера Империи захватила его в свои крепкие объятья.
Его король, как ни странно, относился дружелюбно к участнику мятежа, но что крылось за таким участием? Тора, неожиданно для него, определили в сеньоры тех самых мест, где у него была мастерская, где он женился, где его возненавидели и оклеветали. А зачем ему было всё это? Мастерская, если её хорошо наладить, давала доход больше, чем девятнадцать деревушек баронства, а сколько будет ещё хлопот с этими деревнями, с местными дворянами и разбойниками! Вдобавок его владения лежали как раз на стыке между землями, занятыми восставшими, и оставшимися верными правительству. По ним безжалостно прокатывалась гражданская война, остаться от которой (хотя бы частично) в стороне становилось всё более проблематично. Вот и сейчас Тор, верхом на коне и в сопровождении двух пеших охранников, возвращался домой с заседания Сейма, где его вдобавок ещё сделали делегатом, так что завтра надо было опять ехать на совершенно ненужные Мастеру (да, честно говоря, и Владетелю Колинстринны тоже) разговоры.
* * *
Около дома гетеры Толтиссы Тор наткнулся на пышный кортеж своего короля Красгора. Монарх как раз выходил из паланкина. Мастер соскочилсконяипоклонился.КорольмилостивокивнулТору.Натонком, ироничном, немного болезненном лице монарха возникла сдержанная улыбка: Пожалуйста, без церемоний. В доме любви неизвестно, у кого ранг выше! Тор вымученно улыбнулся в ответ: Как будет угодно, твоё величество!
Зайдявдом,Торподнялсяксебе,переоделсяизаглянулксвоейрабыне в соседней каморке. Наложница выздоравливала после покушения, когда её облили кипятком. Она лежала на постели с ногами, намазанными сильно пахнущей мазью (это было то самое лучшее снадобье от ожогов, которое делал для исцеления пытаемых палач Имперского Суда). Ангтун радостно улыбнулась и сказала: Хозяин, мне говорят, что ноги быстро заживают. Через пару дней я смогу вновь служить тебе. Рядом с наложницей сидела пара рабынь гетеры и оживлённо обсуждали с ней какие-то женские проблемы, разглядывая свои хитоны, а бывшая дама объясняла им, как по цвету платья на балах определяли статус хотя здесь, конечно, были не бальные платья, а простые хитоны. Хозяин пожелал скорейшего выздоровления, погладил её по голове и отправился с обречённым видом вниз.
В приёмной зале были расставлены подношения короля. Тор не стал их детально рассматривать: видно было, что очень богатые. Толтисса пригласила его возлечь за пиршественный стол вместе с ней и королём. Прислуживали им не служанки, а ученицы и клиентки, которые так и вились возле короля. Король на весь этот цветник внимания практически не обращал, разговаривал лишь с хозяйкой дома.
Твоё величество, мне нельзя без ущерба для чести принимать такие дары. За один вечер и ночь это просто неприлично.
А мне, великолепная Толтисса, просто нельзя без ущерба для чести моей забирать свои дары обратно.
Значит, три вечера и ночи ты будешь моим почётным гостем.
А кузнец Тор останется хозяином? улыбнулся король без всякой тени ревности.
Он мой почётный гость на всё время, пока не покинет Имперский Остров. Я своих гостей не прогоняю, если они не провинились, сказала Толтисса с улыбкой, но в голосе её чувствовалась тревога.
Я знаю, ответил король. У тебя во дворце найдётся место и ласка для нас обоих.
Найдётся, с облегчением сказала гетера.
Тор увидел, что вокруг него увиваются три подруги, и вспомнил, что сказала утром ему гетера: Если мне так и не удастся отвлечь короля на другую женщину, то три подруги почти готовы к рекомендации на Высокородную. Они проходят очищение и не имели мужчины достаточно долго. Все они очень желали бы твоей любви и ребёнка от тебя. Возьми одну из них. Тор понял, что настало время делать выбор. Ему претила эта игра, но он знал: отказаться значит подвести Толтиссу и нарушить этикет дома. С тяжестью на душе он обратился к девушкам.
Как тебя зовут, прелестница? спросил он самую привлекательную из трёх.
Та вспыхнула от радости и ответила: Элоисса из Хирры, МастерРыцарь.
Ложись со мной за пиршественный стол, продолжил Тор, хотя в душе у него всё переворачивалось.
Две другие клиентки разочарованно упорхнули.
Нет, мы сейчас перейдем в маленькую приёмную, сказала Толтисса, и Тор вспомнил её слова о разговоре наедине. Четверо перешли в маленькую комнатку, где уже стояло угощение, и женщины исчезли в другой двери.
Тор и король некоторое время говорили на нейтральные политические темы. Тор удивился, что вопросы, вынесенные Советами и Собраниями на утверждение Сейма, практически все были мелкими. Король милостиво наставлял вновь испечённого рыцаря, владетеля и члена Сейма, что означают эти мелочи, как на них главные державы проверяют отношения друг с другом, а мелкие княжества намекают на возможные угрозы, поскольку для них единственной возможностью спастись является поддержание равновесия сил в Империи.
Скажем, давным-давно Трома могла бы захватить Синнию. Но ведь рядом мы, Колина и Линна. Пойдет ли она на Синнию, если будет видеть, что придётся сцепиться затем со всеми тремя? Конечно же, нет! Вот и поддевают они с Синнией друг друга мелкими уколами. Трома ищет случая, чтобы стать столь же очевидно обиженной, как вы, рокошане, и захватить хотя бы половину княжества. А Синния так и хочет выставить Трому большим крокодилом, который хочет проглотить невинную, белую и пушистую овечку. В этом суть вопроса о синнийских крестьянах, пасущих овец на спорной территории, и о троминских разбойниках, которых никак не выловят власти. Говорят, что князь Синнии даже приплачивает своим крестьянам за выпас овец на полях вблизи Мисронстрана. А сам он в стороне: невежественные крестьяне считают эти поля исконно нашими, так было от веку, они ни на кого не нападают. А вот ваши троминские разбойники их грабят, вы их не ловите.
Ладно, сказал Тор. А почему такое странное двойное решение: помочь тебе и одновременно признать наше восстание? Поясни мне, невежественному!
Люблю тебя за прямоту, улыбнулся король. Да, это самое важное решение этого Сейма. Вся Империя показала: если мятежники действительно стоят за меня, то они очень советуют на вас не сердиться и решить дело миром. А вот если принц Клингор пойдёт брать престол или начнёт делить королевство... Тут во всей Империи может начаться такая замятня, что никто не хочет оказаться в это замешан.
