Неожиданная встреча (Хадсоны 1)

Не сказав больше ничего, он развернулся и вышел из гостиной. Из дома. Из ее жизни.

* * *

Она не замечала времени, которое зловеще отсчитывало минуты ее пустой жизни. Она предпочитала его не замечать. Она не замечала ничего. И не позволяла себе, просто запретила себя анализировать то, что произошло с ней за последнюю неделю. Кейт боялась сойти с ума, если вдруг очнется и посмотрит правде в глаза. Спасительное оцепенение временно служило ей щитом от боли и страданий. Она окаменела и не хотела ничего. Она не хотела дышать, есть, встречать рассвет. Ей хотелось запереться от всего мира. И умереть.

Краешком сознания она помнила, что сотворила. Но у нее не было выбора. Кейт вдруг на самом деле задумалась над тем, что принесет ему их брак. Что если его мать права? Что если все общество отвернется от него и сделает из него посмешищем? Как они смогут жить так? Как она сможет жить с ним, зная, что из-за нее его не принимают ни в одном доме? А если у них появятся дети, а они у них обязательно могли бы быть, они станут жертвами катастрофы. И во что превратиться его любовь? Он возненавидит ее. Как и дети, которые немного подрастут.

И еще ее семья, ее сестры и брат. Кейт не хотела ни Тори, ни тем более Алекс участи старой девы. Габби так отчаянно жаждал знаний, он не мог жить без книг, без изучения языков. Он не выдержит, если Кембридж откажет ему. А если его заберут в тюрьму, он точно там умрет.

Кейт вдруг ощутила на своих плечах всю тяжесть вселенной. Она шла, не разбирая дороги. Внутри все омертвело. Она даже не чувствовала, как бьется сердце. Ее сердцем был Джек, а она с такой головокружительной жестокостью вышвырнула его из своей жизни.

Она действительно не хотела жить.

Кейт вдруг остановилась и приподняла голову. Она стояла прямо возле беседки своего отца. Именно возле той колонны, за которой некогда появился Джек на черном коне. На Малыше. Нет, на Уилле. Именно здесь он подарил ей свое яблоко. Символ его сердца. Его души.

У Кейт в груди что-то треснуло. Она внезапно встрепенулась, дрожь пронзила ее с такой силой, что она закачалась. А потом из груди вырвались мучительные, душераздирающие рыдания. Закрыв лицо руками, Кейт впервые с тех пор, как выгнала его, заплакала, обнаружив, что упала на колени. Ей казалось, что из нее уходят все силы. Вся боль, которую она причинила ему в тот день, с утроенной силой нахлынула на нее, разрывая все внутренности, сердце и душу. Кейт поняла, что не может так дальше жить.

Она не могла жить без него.

К своему ужасу она вдруг оказалась в чьих-то мягких объятиях.

— Кейт, — раздался над ухом шепот Тори, которая крепко сжала подрагивающие плечи сестры. Она шла за ней, понимая, что нельзя ее оставлять одну. И была права. Тори с ужасом видела каждый день бледную, еле живую Кейт. Она так сильно боялась за сестру, что места себе не находила. И больше всего ее пугало то, с какой стоической сдержанностью она переносит свои страдания. Кейт должна была выплакаться, чтобы успокоиться. Погладив ее по одеревеневшей спине, Тори хрипло молвила: — Сестренка, я рядом...

Она знала, что никакие слезы не помогут Кейт, пока она сама не высвободит часть своей боли. Сейчас Тори просто крепко обнимала ее, давая понять, что она не одна. Кейт рыдала, казалось, целую вечность, но когда к великой радости Тори, она немного успокоилась, из ее уст сорвался мучительный стон:

— Я не могу жить без него... — Она всхлипнула и еще тише добавила: — Я не представляю, как это делать без него...

— Понимаю, — с горечью проговорила Тори, ощущая почти равную боль в собственной груди. — Он стал частью тебя, стал причиной, по которой ты дышишь. Твое сердце бьется только тогда, когда он рядом с тобой. Ты чувствуешь жизнь только тогда, когда слышишь его голос, ощущаешь его прикосновение. Это потому, что он стал твоей жизнью.

Никто не мог сравниться с мудростью Тори в вопросах любви. Кейт всегда поражалась этому. Откуда Тори черпала свои знания? И как точно ее слова описывали все то, что сейчас чувствовала Кейт. Выплакавшись, она ощутила себя разбитой и пустой. Голова освободилась от оцепенения и боли. Ей вдруг стало легче думать. И внезапно ее поразила догадка, которую она все это время гнала от себя. Неужели ее любовь станет меньше только потому, что Джек моложе ее?

"Мой небольшой возраст не уменьшает силу моей любви к тебе. От этого моя любовь не становится меньше". Сердце сжалось от невыносимой боли, едва она вспомнила слова Джека, которыми он пытался достучаться до нее.

Разве она живет ради его матери? Ради его отца и презренного общества, которому не было дела ни до нее, ни тем более до него? Три года он губил себя, и ни его родители, ни общество не попыталось остановить его, спасти. Он сам нашел путь к спасению. Он спас ее от одиночества. Он добрался до ее сердца и показал ей истинную силу любви. Она готова была ради него сделать все, что угодно, но причинила ему ужасную боль. Господи, что она наделала?

— Мне наплевать, что сказала его мать, — неожиданно заявила Кейт, полностью придя в себя. — Я не хочу жить без него.

Тори улыбнулась сквозь слезы.

— Узнаю нашу командиршу. Тебе и не нужно жить без него, милая. Вы так трепетно любите друг друга. Ничто не имеет больше значения. — Она приподняла лицо Кейт к себе и горько добавила: — Жизнь так коротка и внезапна, сестренка. Не стоит тратить ее на боль и одиночество. Если ты нашла того, кто искренне полюбил тебя, а ты полюбила его, борись за свое счастье. Поезжай к нему. Преступлением будет смириться с жестокостью мира. Вы заслужили счастье. Ваша любовь подобна чуду. Разве стоит отдавать это чувство на растерзание тем, кто в этом ничего не понимает?

Кейт долго смотрела в грустные глаза сестры, где отражалась ее собственная боль.

Тори тем временем продолжила, желая до конца развеять страхи сестры:

— Слова графини были пошлой угрозой, призванной испугать тебя. Но я никогда не считала тебя трусихой. Борись за Джека, поезжай к нему. Мы сумеем устоять перед кознями графини, если она вдруг надумает причинить нам вред. Мы справимся с ней, будь уверена. А тебе нужен Джек. Он помогал и нам в трудные времена, он стал и нам очень дорог. Верни его нам, Кейт. Верни его себе.

Кейт застыла, впитывая в себя исцеляющие слова сестры. Тори удалось сделать то, что не удавалось сделать времени: она дала ей силы жить дальше. Тори дала ей все, чтобы захотеть жить дальше.

— Я поеду к нему, — прошептала Кейт, желая этого больше всего на свете. Она хотела как можно скорее оказаться рядом с Джеком. — Я поеду...

— Не теряй ни секунды, сестренка.

Кейт вдруг обнаружила в себе столько сил, что готова была бороться даже с самим дьяволом, лишь бы вернуть Джека. Вскочив на ноги, она развернулась и, не глядя на беседку, которая хранила столько воспоминаний, устремилась в сторону дома, оставив Тори неподвижно сидеть на сырой земле.

Тори посмотрела ей вслед, вытерев дрожащими пальцами холодные слезу. Она пыталась унять собственную боль и не поддаться отчаянию, которая недавно разрывала на части Кейт.

Оказавшись в стенах дома, Кейт намеревалась взбежать по лестнице, чтобы подняться к себе и переодеться, но ее остановил хмурый Уолбег.

— К вам посетитель, мисс Кэтрин.

Застыв, Кейт вдруг похолодела. Пальцы одеревенели, а в голове зазвенело от ужаса.

— К-кто? — еле слышно произнесли ее губы.

Уолбег хорошо помнил произошедшее, но должен был сообщить ей имя прибывшего.

— Мистер Майкл Редфорд. Он утверждает, что приходится братом виконта Стоунхопа.

Кейт так давно не называла Джека по титулу, что сначала не поняла, о ком говорит Уолбег, но когда сказанное дошло до нее, она побледнела, поняв, что к ней пришел брат Джека. Поразительно, только она хотела взять судьбу в свои руки, как кто-то из его семьи вновь решил помешать ей.

Но на этот раз ничто не станет у нее на пути, решила Кейт. Ее любовь была важнее всех членов его семьи. Расправив плечи, Кейт шагнула в гостиную, где ее ожидал очередной незваный гость. Там находился высокий молодой человек приятной наружности и очень похожий на своего брата. Это сходство невольно заставило сердце Кейт сжаться, но она смело посмотрела в знакомые серо-карие глаза гостя и твердо заявила:

— Если вы пришли сюда, чтобы убедить меня в том, что я нежеланная партия для вашего брата, вынуждена сказать, что вы зря потратите свое время и мое тоже, потому что я не собираюсь отступать от него!

Гость медленно встал с дивана, хмуро и задумчиво изучая ее. В его взгляде не было презрительного осуждения, которое светилось в глазах его матери. Однако Кейт все равно вскинула голову, удивляясь той силе, с которой теперь могла и хотела бороться с трудностями. Сила, которую он так внезапно обнаружила в себе.

— Если вам нечего сказать, — начала она, — тогда можете...

— Вы избавили меня от нотаций, которые я собирался вам прочитать, — наконец заговорил он, скрестив руки на достаточно широкой груди.

— Я бы не стала слушать вас.

Он вдруг посуровел и выглядел таким грозным, что Кейт невольно задалась вопросом: сколько лет этому парню, если Джеку как старшему двадцать пять лет? Неужели их состарили страдания, причиненные их же родителями? Ответ был более чем очевиден.

— Стали бы! — жестко проговорил он, строго глядя ей прямо в глаза. — Вы бы выслушали меня, если бы узнали, во что превратили жизнь моего брата ваши гадкие слова. Его снова скрутил приступ. Он мучается вот уже три дня. И все из-за вашей неспособности поверить своему сердцу, а не подлой женщине, которая к несчастью приходится мне матерью. — Кровь отхлынула от ее лица. Кейт вдруг почувствовала дурноту, а ноги задрожали так, что она могла упасть в любую секунду. Его взгляд не смягчился, но нотки в голосе изменились, когда он сказал: — Но, кажется, вы что-то уже решили. Когда вы вошли...

— Он... у него снова приступ? — Кейт вспомнила ту ночь, когда он рассказал ей о своих приступах, помнила искаженное от муки лицо. Она вдруг в полной мере осознала всю тяжесть своей вины перед ним, и похолодела от мысли, что сама довела его до такого состояния. — Г-где он?

Майкл перестал хмуриться, увидев бледную, еле стоящую на ногах девушку, которая стала так дорога Джеку. Майкл приехал на свадьбу, но было такое ощущение, что попал на похороны, когда узнал от камердинера брата, что же произошло. Он безмерно любил Джека, но больше не мог смотреть на его страдания и мучения.

— Эти приступы — его проклятие, — печально проговорил он. — Я не знаю, как вылечить его от них. Я не знаю, как помочь ему. Ему плохо, и он постоянно зовет вас. Возможно, в вас он сможет найти утешение.

Одинокая слезинка скатилась по белой щеке. Кейт судорожно сглотнула и хрипло попросила:

— Отвезите меня к нему.

Наконец, он мягко улыбнулся ей.

— Я как раз для этого и приехал.

Кейт едва успела собраться и сесть в ждущий их экипаж. Тетя и Габби собирались сопровождать ее, но ее пугал молчаливый брат Джека, который сидел напротив и хмуро смотрел в окно. Когда они проезжали мима поместья Ромней, лицо Майкла слегка побледнело.

— С вами все в порядке? — обеспокоенно спросила Кейт, удивленно глядя на него.

Он не ответил ей, как будто не расслышал ее. Казалось, Майкл был поглощен собственными мыслями, но через какое-то время вздрогнул и повернул к Кейт свое по-прежнему бледное лицо.

— Да, — коротко ответил он и снова отвернулся к окну.

Поразительно, но Кейт поняла, что он лжет. Она слишком хорошо знала выражение серо-карих глаз, чтобы увидеть в них настоящие страдания. Брат Джека страдал. Неужели все это из-за нее? Из-за того, через что она невольно заставила Джека пройти?

Кейт надеялась, что прибудет вовремя. Что не опоздает. И что сумеет найти слова, которые помогут Джека простить ее.

Глава 19

Черные стены снова надвигались на него. Жар заставлял задыхаться, а сверлящая боль в голове ослепляла. Тело дрожало от мучений и, казалось, этому не будет конца. Никогда. Господи, если бы можно было избавиться от этой жуткой боли! Было такое ощущение, что он уже целую вечность пребывал в этом аду. И даже уже ставшая слабой мысль о ком-то очень дорогом медленно ускользала от него, лишая его последней возможности обрести покой. Неужели он подошел к черте, с ужасом думал Джек, корчась в своей постели.

Неужели это конец?

К огромному удивлению Джека что-то холодное коснулось его разгоряченного лба.

— Господи, — выдохнул он от облегчения, но ничто на свете не было способно остудить его, сбить невыносимый жар. Джек снова застонал. — Боже...

В комнате царил полумрак. Обессиленное тело Джека было прикрыто простыней, которая намокла от обильной испарины.

— Любовь моя, — вдруг раздался рядом нежный шепот.

Джек знал, что бредит, у него опять звенит в ушах. Сила желания вызвала в памяти родной голос. Он хотел открыть глаза, он должен был посмотреть на нее, но, черт побери, у него не осталось сил на это.

— Джек, жизнь моя, я здесь, — снова послышался чарующий голос, наполненный невыразимой болью.

Голос зацепил его сознание. Джек вдруг вздрогнул, ощутив прилив желания открыть глаза и увидеть, кто же его зовет. Все эти дни, что он плавился от жара, он лишился всех своих мыслей, воспоминаний. Но что-то хрупкое и сокровенное гнездилось в дальнем уголке его сердца. Туда не могли пробраться ни боль, ни жара. Что-то упорно оберегало это. И голос, который он только что услышал, всколыхнул в нем это чувство, добрался до заветного места и коснулся его сердца.

И только один человек мог это сделать.

Налитые свинцом веки не хотели поддаваться, но он собрал всю волю в кулак и медленно раскрыл их. И увидел сидящую рядом девушку с блестящими каштановыми волосами и невероятно грустными голубыми глазами, которые казались слегка влажными. Возможно потому, что он еле мог видеть своим затуманенным взглядом. Но он видел ее. Именно этот манящий, дорогой образ и жил в его сердце. Набрав в груди достаточно воздуха, он глухо выдохнул:

— Кэтти.

У Кейт по щекам побежали слезы. Она не могла больше сдерживать себя. Она не представляла, что с ним может твориться такое, пока не увидела его корчившегося от мучений тело. Его камердинер сказал, что приступ никогда не длился так долго. Это отняло все его силы, не оставив места для борьбы. И видимо у него больше не осталось ничего, за что хотелось бы бороться. И еще камердинер сказал, что жар настолько завладел им, что он никого не узнает.

Но он узнал ее! У Кейт так больно сжалось сердце, что она согнулась, пытаясь взять себя в руки, пытаясь дышать ровнее.

Во всем виновата она! Это она довела его до такого состояния. Она сказала ему такое, за что непременно попадет в ад. Он пережил достаточно мучений в жизни. Он полюбил ее, он хотел быть с ней, а она жестоко прогнала его. Кейт ненавидела себя за это. Если бы можно было повернуть время вспять... Она поступила с ним просто отвратительно, знала, что ни за что не вымолит у него прощения, но стремилась помочь ему, спасти его от этого. Даже ценой собственной жизни.