Рукопись из Тибета

— Можете мною располагать,— сделал то же я. — Лама Уваата слов на ветер не бросает.

— Я это знаю, — снова последовал кивок. — И последний вопрос. — Кто вы по национальности?

— Русский.

— А по виду истинный ханец, — изрек вождь. После чего на его лице мелькнуло подобие улыбки.

— Почему вы здесь, а не там, я спрашивать не буду, — констатировал он. — Это, скорее всего, личное.

— Вы правы, — ответил я. Лидер Китая мне все больше нравился. В нем просматривалась мудрость Конфуция. И собеседник, несомненно, был титаном мысли.

Далее перешли к практическим вопросам.

Мне было предложено переехать в Пекин, став личным советником Председателя, на что я вежливо отказался.

— Наиболее благоприятные условия для моей работы Тибет, — сказал, постаравшись придать голосу больше искренности. — Оттуда я могу прорицать нужное для государственных и других решений, а Вы распоряжаться всем по своему усмотрению.

— Хорошо, — согласился вождь. — А что взамен? Такое дорогого стоит.

— Торжество коммунистических идей и крах мирового капитала. Это меня вполне устроит.

— Вот как? — прищурился Дэн Сяопин. — Наши цели совпадают.

Глава 10. Мессия.

Прошло пять лет. Стояла осень 1988-го.

Советский Союза выводил свои войска из Афганистана, Папа римский Иоанн Павел II совершил тринадцатидневную поездку в Уругвай, Перу и Боливию, власти Никарагуа выслали из страны посла США и семь сотрудников американского посольства, обвинив их в подстрекательстве к антиправительственным выступлениям.

Мы с Кайманом сидели на берегу озера Манасаровар, расположенного в нескольких сотнях километрах к западу от Лхасы и созерцали видневшуюся в дымке, священную гору Кайлас.

Манасаровар считалось порождением ума Бога, и было создано, чтобы показать его величие и могущество. На тибетском название озера звучало как "Мапан Цхо", что означало "Непобедимое". Один из древних свитков гласил: "Когда земля Манасаровара касается тела, когда кто-либо купается в нем, он отойдет в рай Брахмы. Кто пьет его воды, отойдет в рай Шивы и будет освобожден от грехов ста своих жизней. Даже зверь, который носит имя Маносаровара, уйдет в рай брахмы. Его воды — жемчуг".

На скальном плато, в пару сотне метров от берега, стоял наш личный вертолет Ми-8, у которого охранники устанавливали палатку, а мы глядел вдаль, погруженные в раздумья.

Регулярные "осенения", которые стали посещать меня после нашей встречи с Председателем Дэн Сяопином, приносили свои плоды, и Китай добился небывалого экономического прогресса.

Уже организованные великим реформатором, шедшие там экономические преобразования получили изрядную подпитку в результате притока иностранных инвестиций, выгодных контрактов с займами и безвозмездных грантов.

Они получались от других стран в обмен на информацию об ожидающихся там природных катаклизмах и техногенных катастрофах, готовящихся переворотах и терактах, а также других, жизненно важных для них, сведений стратегического плана.

Причем все это подавалось на научной основе, под прикрытием новейших исследований и политтехнологий, из специально организованного центра. Официально он именовался "Макао"*, находился в Пекине и подчинялся ЦК, а фактически во дворце Потала Лхасы. В лице твоего покорного слуги, читатель.

Объявлять себя новым Нострадамусом в двадцатом веке было несерьезно, к тому же я не гнался за известностью и славой, поскольку всегда был скромным.

Первые два "прогноза" озвученные представителями Китая в ООН по отношению Бейрута и Гренады были фактически проигнорированы, но когда там произошли крупный теракт и государственный переворот с убийством премьер-министра Бишопа, члены-участники озадачились.

Далее последовали еще несколько предсказаний, другим странам, которые оправдались, и "процесс, пошел". Набирая обороты.

Как всегда в таких случаях, пресса и телевидение, падкие до сенсаций, разразилась шквалом газетных публикаций и всякого рода передач, делая на этот счет самые невероятные предположения.

От разработки китайскими учеными новых шпионских средств, до вступления руководителей Поднебесной в контакт с представителями внеземных цивилизаций. По примеру американцев.

Коммунисты же продолжили дело, использовав основной принцип марксистского "Капитала": деньги-товар-деньги. Для всех государств с чуждой идеологией. Исключение было сделано для стран соцлагеря. Те получали некоторую скидку.

Поставили мы в известную позу и спесивых американцев, сначала было отказавшихся от сотрудничества.

За два часа до старта их космического шаттла Челленжжер в январе 1986 года, китайское агентство Синьхуа выдало на всех каналах, включая английский, предположение о серьезных технических неполадках в его системах.

Через семьдесят три секунды после запуска, чудо передовой мысли — шаттл приказал долго жить. В смысле, взорвался. Ущерб составил порядка шести миллиардов долларов, в Конгрессе разразился скандал, а президент Рональд Рейган загремел в больницу.

Не останавливаясь на достигнутом (железо нужно ковать, не отходя от кассы), спустя месяц "центр" озвучил по тому же каналу информацию о высокой аварийности атомных подводных лодок ВМС США.

Госдепартамент ответил резкой нотой, и уже 13 марта стратегический ракетоносец янки "Натаниел Грин" потерпел крушение в Ирландском море.

А вот грядущую катастрофу на Чернобольской АЭС удалось предотвратить. Отец "перестройки" Горбачев тогда был еще не полностью куплен Западом, хотя упорно вел страну к бесславному концу. Который был не за горами.

Впрочем, об этом гуру благоразумно молчал. Не видя конкретного решения.

Оказываемые Пекину услуги получили должную оценку.

Спустя год, после одной из встреч с Дэн Сяопином, оказавшимся весьма интересным человеком и собеседником, я выразил мысль о назначении на должность Панчен — Ламы Каймана (та все еще оставалась вакантной), который стал докой в буддизме и, как бывший вождь племени, имел склонность к руководству.

Предложение было воспринято с пониманием.

Кайман прошел собеседование в соответствующем отделе ЦК и вскоре торжественно был возведен на высокую должность. Которая, фактически, являлась синекурой*, ибо все управление Тибетом осуществляла китайская администрация.

Панчен — Лама же благословлял из Поталы ее деятельность, принимал участие в пышных церемониях и присматривал за монастырями с храмами, в которых, за редким исключением, предавалась безделью целая армия молодых и крепких монахов.

А поскольку тунеядцев мы с Кайманом не любили, то, по примеру компартии Китая, тоже занялись реформами. Слуги господни стали привлекаться к общественно-полезным работам, изучать марксизм и внедрять его в массы.

Достигли нас и приятные новости с берегов Ориноко. В Лхасу из Бутана было доставлено письмо от сеньора Мигеля.

В нем старый кабальеро сообщал, что племя пираха окружено его заботами, поученные от нас финансовые средства используются по назначению, а еще у меня родился сын, названный в честь деда и отца Уваатой. Мальчику шел третий год, и кабальеро был его крестным.

— Это ж надо, — прослезился я. В той жизни у меня была только дочь, и я всегда мечтал иметь сына.

По этому поводу мы организовали небольшой сабантуй, и я вознамерился навестить жену с сыном.

— Не вздумай, — изрек Панчен-Лама Кайман. — Это опасно.

Дело в том, что в отношении нашего "центра" произошла утечка. Американское ЦРУ с СИС* Великобритании пронюхали, кто за этим стоит, и китайские спецслужбы предотвратили уже две попытки проникновения в Тибет их агентов. Нелегала и действующего под дипломатическим прикрытием.

— Лучше давай сделаем вот что, — развил свою мысль новый иерарх. — Я открою буддийскую миссию на Ориноко. Ее главой будет Сунлинь. Он займется воспитанием твоего парня и будет на связи, а заодно распространит влияние буддизма на другие индейские племена. Совместим, так сказать, полезное с приятным.

Взвесив все "за" и "против", я согласился, миссия была учреждена, и я в этом плане успокоился. Сунлинь регулярно информировал нас о семьях, моем сыне и успехах миссионерства. Короче, все шло как нельзя лучше.

Сегодня же, чтобы улучшить карму, в которой весьма нуждались, мы с Кайманом прилетели помолиться священной горе Кайлас. Точнее совершить кору.

У буддистов всего мира она почиталась особо, а современная научная мысль считала Кайлас проводником между мирами. Нашим и потусторонним. Куда попадают души усопших.

Как Земля вращается вокруг светила, дающего ей жизнь, так и тибетские паломники совершают обход вокруг этой горы, именуемой еще Осью Земли. Они верят, что после него гарантировано возродятся в Чистых землях на небесах, ибо божественная сила этого места столь могущественна, что может очистить карму, то есть стереть все причины, которые могли бы привести к рождению в нижних мирах, а также среди людей и животных.

Я же знал это наверняка и не преминул воспользоваться такой возможностью.

Кора имела протяженность в пятьдесят три километра и обычно длилась три дня, с ночевками под открытым небом. При этом, мыслить следовало только о неземном, созерцать внутри себя, а на привалах медитировать.

— Ну что, по сто грамм? — оторвавшись от созерцания, сказал Кайман. — А то дело к вечеру, холодает. Кайлас очистился от тумана, его снежная вершина расцветилась волшебными красками заката, от озера потянуло свежестью.

— Можно, — сказал я. — После чего мы встали и направились к биваку.

У армейской палатки жарко потрескивал костер, пилот вертолета с седой головой — ветеран войны в Корее, помешивал ложкой закипавший чай с маслом яка, а бортмеханик и два охранника — монаха из Шаолиня* (владельцы черных поясов) резали на брезенте зажаренное на вертеле мясо, хлеб и открывали консервы.

— Вуфань, — обратился к старшему монаху Кайман. — Ночь будет холодной, принеси всем чего-нибудь покрепче чая.

— Слушаюсь, Учитель, — поклонился монах и зарысил к вертолету.

Вскоре он вернулся с тремя красно-белыми бутылками маотая, что было весьма ко времени.

Далее Панчен-Лама благословил вечернюю трапезу, в алюминиевые кружки был разлит животворящий напиток, все выпили до дна и стали подкрепляться.

С первыми лучами солнца, воспрянув ото сна и помолившись в сторону востока, мы с Кайманом, распевая мантры, двинулись по священному пути.

В руках у нас были посохи, за плечами мешки с одеялами и продуктами на три дня. Остальным было приказано ждать на берегу озера.

Утренняя заря разгоралась все ярче, Кайлас окрасился причудливыми тонами, прозрачный воздух холодил лица и манил далями.

Все точки маршрута, с которых открывалась гора, были помечены кладками из камней и черепов яков, с выбитыми на них священными письменами.

Спустя час тропа повернула на юг и запетляла по долине реки Ла Чу — Вода Богов, по тибетски.

Ближе к полудню, когда над скалами заискрилось марево, а небо стало бледным, Кайлас открылся перед нами во всем своем величии.

Снежная верхушка ослепительно блестела, контрастируя с черным гранитом, на одном из склонов четко просматривался древний знак огня — свастика*.

Сюда, что я знал по прошлой службе, в поисках высших знаний на благо Рейха, в годы войны проникла экспедиция его тайной организации "Аненербе". Но ни знаний, ни сверхоружия Богов не получила, канув в вечность.

На еще зеленой горной лужайке, рядом с которой журчал ручей, мы отдохнули, подкрепившись лепешками и водой, а затем в вечном безмолвии тронулись дальше, помогая себе посохами.

К вечеру добрались до плато с полуразрушенным древним храмом над обрывом, именуемым Дрира Пхук, где навестив культовую пещеру с отпечатком стопы Будды, заночевали у монахов. Их в обители было трое.

Самый старый — носивший имя Хушахе, разменявший вторую сотню лет и пришедший в него мальчиком, показал нам имевшуюся у него реликвию. Пожелтевший пергамент эпохи Цинь с красной печатью, хранившийся в костяном футляре. Он знал письменность тех лет и прочел начертанный на бумаге текст.

В нем значилось: "И самая святая из всех гор, из всех вершин — это гора Кайлас. На ней, одетой серебряным светом, обитает бог грозный и милостивый — Шива, вместивший в себя все силы мироздания, порождающий жизнь земных тварей и истребляющий их. Никто из смертных не смеет взойти на гору, где живет он. Ибо увидевший божественный лик, должен умереть".

— И что же, уважаемый, кущо— ла, — обратился я к старцу, когда тот дрожащими руками бережно свернул пергамент и вернул его в футляр. — Так за все время на Кайлас никто и не поднялся?

— Нет, — покачал тот белой головой на морщинистой шее. — Правда, когда много лет назад в остальном мире была война, к ней приходил отряд воинов с железными цветками на шапках. У главного был знак огня на шее, он говорил на нашем языке и спрашивал про гору.

-Что именно?

— В чем ее священная сила и как подняться на вершину. Я сказал: "поднимись, там узнаешь".

И что было дальше?

— Чужеземцы были смелые люди. Пошли вверх, обвязавшись веревками, друг за другом и почти достигли вершины. А потом оттуда на них опустилось облако. Больше мы их не видели.

— Немцы? — взглянул на меня Кайман.

— Да, скорее всего это были альпийские стрелки "Эдельвейс". В Третьем Рейхе существовала тайная организация "Аненербе*", искавшая в Тибете высшие знания.

— М-да, — таинственный объект, — протянул над горящим очагом руки Кайман. — Хорошо бы подняться на его вершину.

— Как-нибудь попытаемся, — сказал я. — Непременно.

Вторые сутки пути принесли нам очередное открытие.

На перевале Долма-Ла (высшей точке коры), после того, как согласно ритуалу, паломники сняли с себя старую одежду и переоделись в новую, у очередной кладки камней со священными письменами, мы обнаружили за поворотом на скале, высеченную там надпись.

"Коля и Лена были здесь. 1924" — значилось на великом и могучем.

— Ни хрена себе, куда славяне добрались, — удивленно протянулись мы с Кайманом. Интересно, кто такие?

— Кто-кто,— хмыкнул внутри меня прокурор, — ты что, забыл дело о "наследии"?

— Точно! Хлопнул я себя по лбу. — Это ж великий художник Николай Рерих с женою!

В бытность службы в прокуратуре СССР, я имел касательство к спору о его наследии. Потомки великого мастера бились в Верховном Суде за право на бессмертные шедевры, а наш отдел надзирал за законностью принятых там решений.

Далее я сообщил приятелю, кто такие Коля с Леной, поведав об их тибетской экспедиции.

В означенном на скале году, Николай Рерих с женой и еще несколькими специалистами, проникнув в эти места, провели целый ряд прикладных исследований. Здесь же художник написал сотни картин, которые потрясли мир. Неземной красотой и видами.