Равиен. Дорога обратно

— Потому что ты ведешь себя очень похоже... — Таня говорила тихо-тихо, но в пещере не было посторонних звуков, как на поверхности, и было все отлично слышно. — На них... они тоже хотели... всех подряд и меня в том числе. Сам сказал, что щенков делать не хотел, так... развлечься, — и она горько усмехнулась.

— Ты себя тоже очень похоже ведешь, — Тай говорил спокойно, даже как-то отстраненно. — Но это уже не мои проблемы. Ладно, пожалей несправедливо обиженную, огреби за то, что ты не думал так как надо и пойдем дальше, — последнее Тай выдал мне, чуть презрительным голосом, потом обернулся в лонгвеста и прорычал, уже в голове: — Я пока пробегусь вперед, не буду тебе мешать унижаться.

Татьяна:

Следующую пару дней мы почти не разговаривали. Пещерные пейзажи успели поднадоесть, хотя иногда попадались изумительно красивые места. В одном из гротов, например, Ромка чуть не остался жить, что-то лопоча о кристаллах накопителях и самом богатом маге на свете. Я и не знала, что глаза у него могут стать больше лица, а впечатление было именно такое. Смешной...

Пещерка была небольшой, и представляла из себя внутренности друзы, сверкая и переливаясь в свете магического шара нежно-сиреневым. Аметисты сидели плотно, от пола до потолка, этакими гнездышками из тесно прижатых друг к другу кристаллов. Нереально красиво, но отковырять хоть один на память не удалось, хотя магенок чем только стену не долбил. И каменюками, и заклинаниями. Его сдавленные ругательства эхом гуляли по соседнему залу, где я сидела. Лис, как всегда, убежал вперед.

Мы дали ребенку почти час на это развлечение. Не знаю, почему это сделал лонгвест, а мне было жалко своего Ромку, он все это время метался между нами и никак не мог понять, почему мы не разговариваем.

И с каждым днем становился все растеряннее и грустнее. Я утешала, как могла, но объяснить... не получалось пока.

Мы с лисом не разговаривали. То есть совсем. Если нужно было как-то взаимодействовать, старались обращаться через Ромку, или вообще говорили что-то в пустоту. Я не могу сказать, что меня это не угнетало, но виноватой я себя не чувствовала.

Я объяснила все, что смогла, и как смогла. Я четко дала понять, что ворон мне неинтересен, и я с ним не спала и его не лапала, как некоторые белок или девку в городе. Я не пыталась соблазнить Тая, и переспать с ним ради одноразового удовольствия. Я была с Ромкой... потому что не могла иначе, и я уже начинала догадываться, что так будет всегда — мне придется или выбирать, или искать того, кто станет третьим.

Если Таю, чтобы быть со мной, надо чтобы я надела паранджу и прекратила общаться и спать с Ромкой... что же. Он сам так решил. Я не могу отказаться от своего мага, это все равно, что отпилить половину себя и отправить куда подальше. Ну, нет, так нет.

Мне было от этого... больно. Но такое происходило со мной не в первый раз, и я утешала себя, что время лечит все.

Я, кажется, влюбилась, против своей воли, в этого упрямого мужлана, который ни фига не умел ухаживать, как тот же ворон, зато умел заботиться. Даже теперь, когда мы вроде как в ссоре. Не знаю, как это случилось, и мне ни капельки не стыдно за свою влюбленность. Я не чувствую и не делаю ничего плохого, а он... как хочет.

Тай:

Обвинение в том, что мы прямо не спросили про ворона я глотать не собирался. Ща! Пусть Ромка жует все, что ему в рот дают. Я, значит, белкам отказал, но меня ими попрекать можно. А ей поощрения вертихвоста припоминать нельзя. Она, значит, сюда явилась, крутая как самец павлина — это нормально. Нет, чтобы вести себя так, как все самки! Взяла и надулась, что я себя веду так, как у лонгвестов принято. В ее мире вон самцы себя также ведут. Еще хуже, чем я, и ничего... Сиди рядом, на белок не смотри, к Ромке не ревнуй — он привязка, к ворону не ревнуй — она его укусить хочет... Не поговорили мы с ней. Мы — с ней. А она с нами? Ведет себя, как щенок...

Нет, нравится магу — пусть унижается. Она его как самца все равно не воспринимает. Но мне такое отношение даром не надо. Это у них там связки, привязки... А я член узлом завязывать ради призрачной надежды не собираюсь!

Нет, махнуть хвостом на все я не мог. Просто делал свое дело, молча. На попытки Ромки нас помирить — рычал. Вообще старался держаться от них подальше. Вечером искал ужин и завтрак. Утром убегал в разведку. Пока шли — бежал впереди.

Попадись мне сейчас те белки... съел бы, наверное. От рыбы уже мутило.

Татьяна:

Меня подташнивало от одного рыбьего запаха. Настолько, что я даже не пыталась доказать свою самостоятельность, и тоже отправиться на рыбалку. Где Тай озера находил... мне вдруг стало неинтересно. Не буду я с ним соревноваться, бессмысленно. И вообще, чем дольше мы шли по этому подземелью, тем сильнее на меня наваливалась какая-то апатия.

Нет, я шла, готовила вечерами и по утрам, улыбалась Ромке, сгребала песок в кучу, чтобы устроить постель. Вроде бы даже любовалась красивыми гротами или водопадами. Но как-то... отстраненно. Уже пятый "день".

Не знаю, в какой момент я поняла, что если съем еще хоть одну рыбину, у меня отрастет чешуя и я уплыву в первую попавшуюся лужу. К черту! Вон, в том проходе мелькают тени, а у кошки достаточно ловкости, чтобы сбить в прыжке или достать со стены летучую мышь.

Обьявив магенку, что я пошла ловить мясо, обернулась кошкой и стремительно проскользнула в узкую щель, что вела в соседнюю пещеру. Такую узкую, что за мной при всем желании никто из них не пролезет, и это хорошо. Мне надо побыть одной и выплеснуть... то, что внутри. Может, и апатия схлынет.

Вот, в том углу опять метнулсь тень, да еще крупнее обычных. Упитанная мышь! Хочу ее!

Мышь, наоборот, меня не хотела категирически. Поэтому улепетывала во все крылья, по довольно узким проходам и норам, где ей тоже приходилось работать лапками, и тогда я ее почти настигала, но как только мы выбирались в очередную пещеру, она срывалась с карниза и перелетала к другой стене, а мне приходилось догонять ее по полу.

Не знаю, чем меня заклинила именно эта зараза, но азарт, впервые с момента, когда мы попали в подземелье, просто захлестывал с головой.

Мышь, похоже, знала пещеры хорошо, но и она, в конце концов, устала и ошиблась. Выскочив из очередной дыры, я обнаружила мышиный облом. В этой пещерке ход был у самого пола, а с пола летучие мыши высоко не подпрыгнут. Упитанная тушка, помогая себе крыльями, похожими на потрепанные готские зонтики, поспешно ковыляла к противоположной стене. Ура!

Для начала, я не торопясь обошла пыхтящую тварь сбоку и легонько тюкнула ее по кумполу, так, что мышь клюнула приплюснутым морщинистым носом в пол.

— Убирайт свой лап, глюпий зверь! — мышь сморщила морду еще больше, попытавшись грозно оскалиться набором швейных иголок в пасти, — прочь!

От обалдения я плюхнулась на хвост и машинально шлепнула подымающуюся мышь по голове еще раз, снова ткнув ее носом в песок.

— Ой, извините! Я не знала... что бывают говорящие летучие мыши! — мне действительно стало неудобно, и не столько за погоню, сколько за этот нечаянный тычок.

— Тюпой зверь! Совсем тюпой, — мышь недовольно зашипела-застрекотала, как большой злобный сверчок, а потом начала отряхивать песок с морды лапами и брюзжать:

— Это не есть повод за мной бежайт!

— Ну... вы просто... крупная. Или крупный, — начала оправдываться я. — Я хотела вас съесть, я же не знала, что вы разумно...е.

— Зато ти неразюмное! Попадайт ти мой бабушка... — мышь мечтательно закрыла глаза.

— На вас не написано, что вы разговариваете! — оскорбилась, наконец, я. — Зато упитанность... на лицо! — а сама с нарочитым интересом окинула взглядом кругленькое брюшко.

— Ти! — мышь была возмущена до предела. Она пыхтела и надувалась, как воздушный шарик, видимо, шерсть от злости встала дыбом. — Мерзкий тощий... Что бы ти понимайт в упитанность?! Вот мой бабушка...

— Очень даже "понимайт"! — передразнила я, и демонстративно облизнулась. Хватит уже, я извинилась и не собираюсь терпеть обзывалки от какой то мыши с крыльями. — Будешь ругаться, снова суну носом в песок, поняло? Ты кто вообще?

— Я она, а не оно! Я есть потомок драйкон!

— Карликовых? — уточнила я.

Мышь подпрыгнула от возмущения, и, волоча круглое, пушистое пузико и концы крыльев по песку, заковыляла куда-то в угол. — Я не говорийт с глюпий зверь! — выдала она на прощанье.

— А ты свой размер в зеркало видела? — я мысленно пожала плечами и в два шага нагнала обидчивую диковинку. — И потом... у драконов чешуя. А тебя чего так... перешерстило?

Мышь притормозила, но сопела все еще сердито.

— А я знайт? Ми быль подземный драйкон...

— Сочувствую, — я и правда пожалела несчастную зверушку. — А давно? Ты тоже была драконом, или только твоя бабушка?

— Я не бывайт... я сразу мишь, — на мордочке бывшей дракоши, среди наростов и канавок, было трудно разглядеть хоть какое-то выражение, но круглые блестящие глазки стали очень грустными.

— И мама — мишь.. а бабушка бывайт драйкон, а потом раз и... мишь... бабушка от этого есть болеть на голову, очен. Пока не умирайт.

— Сочувствую... — повторяюсь, знаю, но что еще сказать-то? Я, конечно, подозреваю, почему скрючило несчастных пещерных змеекрылов, но логику воздействия не улавливаю... остальные оборотни вроде как остались со своими зверьми, просто альфы исчезли...

— А человеком ты умеешь быть? Как тебя зовут? Меня — Таня.

— Вайка. Мой имя. Человейк мама умейт, я, тоже умейт, но не любийт... Неудобно, — пояснила мышь.

— Очень приятно. Хочешь... рыбу? Кусочек?

— Нет, я мяйсо любийт. Тут много змий. У них вкусный мяйсо.

— Правда?! — я даже подскочила на всех четырех лапах. — Пошли, поохотимся?

Ромэй:

Таня умчалась на охоту, сказав, что у нее уже от запаха рыбы тошнота к горлу подкатывает. Матервестер, да я сам уже не то что нюхать, видеть уже ее не мог. Тайя тоже откровенно воротило, но ничего другого не было, хотя я уверен, что эти двое по очереди исследовали уже все вокруг в поисках хоть какой-нибудь замены.

Помирить их я уже даже не пытался. Вчера вечером попробовал обсудить с Тайем, что происходит и получил очередную странную фразу: "чем больше самку травили в детстве, тем круче она потом на самцах отыгрывается". Ничего не понял, кроме того что мирится лонгвест не настроен. Таня тоже старательно не смотрела в его сторону, отмалчивалась и как-то невесело улыбалась. Вообще была непривычно тихая и задумчивая, только один раз вскользь буркнула что-то о том, что она ни с кем не ссорилась.

Так что я искренне обрадовался, когда она рванула на охоту, в ней даже как будто былой азарт проснулся.

Спустя полтенченя явился Тай, презрительно-небрежно бросил на пол пещеры рыбу, огляделся, фыркнул и уселся молча поотдаль.

— Слушай, вы так и будите друг от друга морды воротить?! — не выдержал я напряженного молчания.

— Ты-то чего переживаешь? — хмыкнул Тай, глядя на меня как-то странно. Раньше, в лесу, мы все время ругались и при этом я чувствовал, что он ко мне относится иначе. Сейчас... Если это ревность, то какая-то очень подозрительная. — Сделаем то что надо и разбежимся. Это ты возле нее, как привязанный, — фраза была обидная, а вот улыбка у Тайя — грустная. — А я вполне могу ее бросить, понятно! — чуть громче сказанная фраза прогремела в пещере, повторенная эхом раза четыре.

— Ты это мне или себе сейчас доказываешь? — кажется, я начинаю понимать, что происходит.

— Все, ша!..

— Нет, не "ша"! Я не знаю, о чем вы там говорили тогда, пока я спал, но то что вы оба ведете себя как идиоты — уверен.

— Ну да, я тупой лонгвест, ты — умный маг, ворон — вообще мечта всех самок...

— И? — так, главное не дать ему сейчас замкнуться... просто чувствую, что одного наконец-то прорвало и я сейчас вот-вот узнаю причину ссоры.

— Что "и"? Я, значит, должен терпеть то, что она с тобой спит, с вороном кокетничает... Ей, значит, можно! А мне надо смотреть и молчать, потому что иначе я ей напоминаю самцов из ее детства. Тупых болванов, насилующих самок... Вот скажи, где логика?!

Тай подскочил ко мне, приподнял меня за рубашку и тоже поставил на пол, уставившись мне в глаза:

— К самке в городе я пошел после того, как вас в кровати увидел. Но виноват — я. Белка на мне висла, я ее отшил. Ворон вокруг нее кружил, она его тоже отшила. Но опять, она за ворона — не причем, а я... Я! На белку бросался... Нет, ты же там был, я на нее бросался?! Она меня белкой попрекает — нормально, а я виноват, что у нее про ворона прямо не спросил! Оно мне все это надо?! Делить свою самку с магом и выслушивать, что я — гулящий насильник?

— Слушай, ну мы вроде как все решили... уговор, помнишь? — я даже слегка растерялся от таких явных провалов в памяти.

— Причем тут уговор?! Мы не договаривались, что меня будут сравнивать с насильниками, ворону глазки строить, а меня за белок гонять!

Я сочувственно покивал, стараясь не спугнуть поток красноречия лонгвеста, хотя в основном все уже было понятно. С причиной ссоры все было понятно, а вот как их мирить... Матервестер! И надо ли мне их мирить? Хотя если уж выбирать, то Тай мне роднее, чем Багдасар. Правда к тому времени, как Тане детей захочется, может рядом окажется кто-то еще более подходящий... или не подходящий. И вообще, что я себя обманываю? Было бы Тане наплевать на этого лонгвеста, она бы так не бесилась. И он тоже... так что...

— Делать-то что будем? — спросил я растерянно, плюхаясь снова на пол.

— А я знаю? — Тай уселся рядом и вздохнул. — Укусит она его, станет вороной и все... Он-то ей насильников не напоминает.

— Ну, она же вроде как говорила, что он ей не нравится, — попробовал я успокоить... друга? Наверное, да...

Тай только усмехнулся. Ну да, ее поведение в домике слегка противоречило сказанному. Заговорит, очарует и... Я же сам тоже нервничал.

Тай:

Поговорил с Ромкой. Потом почистили рыбу. Нервничать начал еще пока чистил. Не выдержал, побежал искать. Ромка остался готовить еду себе и Тане.

Убежала наша самка очень далеко. Я шел по следу пока не уткнулся носом в маленький лаз. Лонгвест в него пролезть не смог. Перетек в человека, попробовал протиснуться — застрял. Еле вылез обратно. Р-р-р! Таня туда просочилась кошкой, точно. Вся пещера пахла ею и кем-то еще, незнакомым. Вроде летучая мышь, но странная. Пролез снова человеком, наполовину. Огляделся. Увидел второй выход из пещеры. Снова еле вылез и рванул в обход. На втором повороте столкнулся с Таней. Она была кошкой, шла вся такая гордая и довольная собой. Мы тут нервничаем, а она таскается...

— Ты где была? — рыкнул я на нее.

Кошка резко остановилась и подняла голову. Нормальная самка извинилась бы, но эта могла и нагрубить. Конечно, прощения просить Таня не стала. Но ответила вполне спокойно:

— Охотилась на змей, больше десятка поймала. Сегодня приготовим.

Я кивнул:

— Молодец. А то от рыбы тошнит. Пошли, помогу донести.

— Пошли, — кивнула головой Таня. Но смотрела она на меня как-то странно. — Мы ловили по одной и складывали в пещере. Я познакомилась со здешней обитательницей, ее зовут Вайка и змей она ловит просто суперски.