— Когда так же дунешь на котенка, то он тоже иногда чихает, — Дэвид коварно прикрыл глаза, глядя на то, как Алекс морщит нос.
— Откуда вы зна... — не успев спросить, Алекс вновь чихнул, когда Дэвид снова подул на него, а легкий поток воздуха щекотал нос при вдохе.
Мягко и даже как-то азартно улыбнувшись своему открытию, Дэвид наклонился, упираясь руками по бокам от тела Алекса, и опять подул на него. Мотая головой и прикрыв лицо руками, Алекс старался отвернуться от него, но Дэвид не позволил, придвинувшись ближе, и, взяв его руки за запястья, отвел их от лица и прижал к подушке, на которую тот навалился. Едва сдержавшись, чтобы вновь не чихнуть, Алекс нашел спасение от этой шалости — он прижался лицом к плечу Дэвида.
При всей нелепости и глупости выходки Дэвида, Алекс почувствовал себя менее напряженно, потому что это на несколько мгновений перекрыло собой тот неприятный осадок, что хранился в сознании.
— Когда я был еще совсем ребенком, у меня был котенок... и он тоже чихал, если я на него так дул, — со скупой нотой меланхолии Дэвид все-таки ответил на незаконченный вопрос, поглаживая Алекса кончиком пальца по переносице.
— Зачем вы это делали? — удивленно моргнув, Алекс вновь поморщил нос.
— Кажется, тогда я был сильно обижен и плакал, а он, сев рядом со мной, чихнул от моего прерывистого дыхания, — вспомнив о том, что было настолько давно, и казалось уже забытым и никогда не существовавшим сном, Дэвид впервые рассказал о своем детстве. Он запомнил о нем слишком мало, потому что большая его часть была малоприятна. — Это меня успокоило, было забавно... а сейчас кажется странным.
— Почему?.. — Алекс с интересом слушал его, по взгляду замечая, что Дэвид и сам удивлен своему воспоминанию.
— Я почти не помню своего детства, потому что его у меня практически не было, — вспомнив о своем детстве, Дэвид вспомнил и то, о чем действительно давно забыл. В его властных и холодных глазах на секунду промелькнуло нечто, что невозможно было различить. С одной стороны это походило на блик теплого воспоминания, а с другой — на горькое разочарование.
— Вы... плакали? — вновь задал вопрос Алекс, даже не представляя себе этого, потому что Дэвид выглядел как человек, который с самого детства был таким каменным и непроницаемым.
— Да, звучит маловероятно, но я ведь был еще совсем ребенком. Кроме того, я же не всегда был таким бесчувственным чудовищем и тогда мало чем отличался от обычных детей, хотя... — сделав паузу, Дэвид отвел от лица Алекса прядь волос и заправил ее за ухо, замечая искренний интерес. Ему самому было интересно вспомнить о чем-то, что было столько лет назад, но лишь до тех пор, пока не вспомнил, что никогда не чувствовал себя любимым. От этого всегда было больно и становилось еще больнее, когда в этом он винил себя. Дэвиду казалось, что все из-за него... и даже повзрослев он не отделался от этой мысли. — ...возможно, во мне с самого начала было что-то не так. Обычно люди переживают из-за этого и проносят свои тяжбы через годы, но во мне это умерло за ненадобностью.
Усмехнувшись и взглянув на мгновение в сторону, Дэвид вновь перевел взгляд на Алекса, глядя с привычной холодностью и безразличием ко всему сказанному.
— Вы не чудовище... — осторожно произнес Алекс, стараясь не сказать лишнего. — Иногда сердце и осязание помнят больше, чем разум... и, значит, в вас это не умерло, а вы сами похоронили это.
— Может быть и так, но сейчас это уже не важно, в моей жизни нет места подобному. В этом мире все слишком материально и цинично для того, чтобы ценить что-то душевное, — Дэвид чуть скривил губы, констатируя хорошо известный ему факт. Никого не любят просто так, всегда за что-то или ради чего-то.
— Но если бы все было иначе... вы бы ценили это? — задав вопрос, Алекс отчасти знал, что ответ будет отрицательным, потому что наглядный пример был слишком очевиден.
— Не думаю, что я хотя бы заметил это, — немного не оправдав ожидаемого, Дэвид скупо усмехнулся.
Не было причин сомневаться в его ответе, ведь он действительно бы не заметил искреннего отношения к себе, потому что привык видеть в глазах других лишь выгоду.
— Вы ведь так думаете и обо мне?.. — Алекс знал, что, по мнению Дэвида, все его искреннее и хорошее отношение тоже выглядит как обычная выгода к существованию.
— А я ошибаюсь? — изогнув бровь, фыркнул Дэвид, не видя причин для другого мнения. Он может дать все, что можно достать, и глупо на месте Алекса не воспользоваться возможностью получить это, особенно учитывая тот факт, что любой другой на его месте поступил бы точно так же, пожелав получить компенсацию за безжалостно изуродованную жизнь.
Алекс кивнул, потому что любой другой на его месте давно бы сбежал подальше, увидев Дэвида в гневе, и наплевал бы на всю выгоду. Никаких нервов и сил не хватит терпеть его непрошибаемость и слишком жестокую логику.
— Просвети.
— Я... — слов самым предательским образом у Алекса не находилось, для того чтобы описать хотя бы малую часть того, как Дэвид ошибался. — Мне достаточно и того, что вы рядом... — собрав все свои ощущения, чувства и мысли в одну простую фразу, Алекс высказал в ней истину. Дэвид сам дал ему гораздо больше, чем Алекс мог бы пожелать.
— Хм, звучит прекрасно, — слегка улыбнувшись, словно сам себе, Дэвид вновь приблизился к лицу Алекса и подул. Его безобидная забава все еще нравилась ему и не спешила надоедать.
Закрыв лицо руками, Алекс старался вновь не чихнуть, смущаясь от этого странного развлечения. Но как только Дэвид заставил его открыть лицо и вновь подул на него, Алекс резко выдохнул и вздрогнул, подавшись вперед и невольно прижавшись своими губами к его... и тут же отпрянул. Рана на губе напомнила о себе острой болью.
Пытаясь понять, что это только что было, Дэвид немного помедлил, но все-таки осторожно наклонился к Алексу и коснулся его губ дыханием, постепенно касаясь раны губами, мимолетно и легко. Алекс прикрыл глаза, когда Дэвид спустился к его шее, едва ощутимо касаясь ноющих синяков. Тело невольно подавалось навстречу каждому его прикосновению, а дыхание становилось более глубоким и осязаемым.
— Ничего большего, чем это... — прошептал Дэвид на ухо и поцеловал рядом с ним.
Томный вздох мог бы послужить неозвученным вопросом "почему", но Алекс лишь послушно кивнул, чувствуя, какой болью отозвалось его тело, когда руки Дэвида легли на бедра, заставляя приникнуть ближе. Но звонок телефона заставил отвлечься от минутного помутнения намерений.
Дэвид встал и, достав телефон из своего пиджака, ответил на звонок. На его лице отразилось явное недовольство тем, что он слышит.
— Оставь все как есть, я скоро приеду, поняла? — холодно рыкнул Дэвид и, не дожидаясь ответа, нажал на кнопку отбоя.
Его будничная и обыденная жизнь вновь неотложно требовала его личного внимания и контроля.
— Отдохни... я вернусь не скоро, — наклонившись к Алексу и погладив по голове, спокойно произнес Дэвид и направился к выходу, попутно забирая волосы в хвост.
Его четкие, громкие и целенаправленные шаги даже не давали возможности и права окликнуть его, для того чтобы вновь поблагодарить.
Пребывая некоторое время в абсолютной тишине, которую не нарушали даже мысли, Алекс повернулся на бок и притянул к себе покрывало, чувствуя себя неуютно в этой безмолвной пустоте. Мягкие и теплые ощущения, витающие возле самой кожи, в мгновение исчезли, разбившись на части резким ударом захлопнувшейся двери.
Уже чуть позже подумалось, что Дэвид в чем-то прав в своем мнении о том, что в этом мире не место моральным и душевным ценностям. Но было странно и непонятно то, как такой человек, красивый и способный, не чувствует, что его может кто-то любить.
Алекс разочарованно вздохнул, понимая, что не в его силах переубедить Дэвида, потому что у него не хватит доказательств и слов.
Хотя, возможно, не стоит переубеждать в столь нужном выводе. Этот грязный мир и беспомощная жизнь не принимают то, что отличается от общей массы. Роза, цветущая в болоте, обязательно будет съедена жабами. Розы не растут в болотах, но ведь всегда бывают исключения, и если уж в недрах болот расцвела роза — она обязательно выживет, благодаря своей притягательной красоте и острым шипам, которые пронзят глотку любой жабы, посмевшей посягнуть на нее. Чем больше жабы будут пытаться сожрать розу, тем больше и острее будут шипы.
Впервые за все то время, что Алекс видел холодный взгляд Дэвида, эта холодная синева показалась ему застывшими непролитыми слезами, которые так больно и остро ранили, когда он смотрел сверху вниз. Во все своей судьбе Дэвид винил себя... Алекс же, часто думая о том, почему в жизни все сложилось именно так, никогда не думал, что в этом может быть и его собственная вина. Ведь разве кто-то может быть виноват, что люди так бессердечны? Вероятно, Алекс был еще слишком юн и наивен для того, чтобы понять такой глобальный вопрос, но, тем не менее, чувствовал — внутри что-то изменилось. Было больно, но оно не рвалось слезами наружу, оно стонало молча.
Проснулся Алекс все от той же тишины, которая собралась вокруг и давила своей тяжестью, а абсолютный бардак мыслей в голове начинал ныть, придавленный этой тишиной.
Встав и прикрывшись простыней, подбирая ее многочисленные складки, опутывающие ноги, он прошел в коридор, прислушиваясь, но во всей квартире было пусто и тихо.
В гостиной на спинке дивана лежала рубашка Дэвида, в спешке снятая и брошенная. Подойдя и сев на диван, Алекс притянул ее к себе, взяв за рукав. Ее тонкая ткань приятно касалась кожи, когда он прикоснулся к ней щекой. Каждый дюйм этой рубашки, каждая нить источали едва ощутимый, но знакомый запах. Вдохнув его, Алекс ощутил себя чуть спокойнее, как если бы обладатель этой вещи был рядом.
Боль в теле успела притупиться, как и моральная, позволяя не думать о пережитом.
Ожидание Дэвида затянулось: солнце, ярко светившее, когда Алекс только проснулся, уже потухло, исчезнув за горизонтом.
Устроившись на диване, держа в руках вещь, источающую запах неодиночества, он только сейчас вспомнил о колледже и пропущенных занятиях... но после пришло понимание, что сегодня выходной и занятий нет.
Встав и найдя свой телефон, Алекс обнаружил уведомление о десятке пропущенных звонков и пару текстовых сообщений. Все вызовы принадлежали Эндрю, так же, как и сообщения, в первом из которых спрашивалось о том, почему Алекс не отвечает, а второе просило перезвонить.
Часы через двенадцать минут обещали показать полночь, что было явно слишком поздним часом для звонка.
Быстро ступая босыми ногами по холодному полу, почти на цыпочках, Алекс прошел на кухню. Щелкнув выключателем на чайнике, он сел на диван, поджимая ноги.
Ночью в этой огромной квартире, в некоторых комнатах которой он даже никогда не был, было слишком неприятно и одиноко.
Согрев себя горячим чаем, Алекс устроился на диване, накинув на плечи плед. Он сидел, держа в руках телефон, ничего в нем не ища и не перебирая, а просто глядя на его погасший дисплей.
Утром, когда солнце уже достаточно высоко поднялось, громкий звонок телефона заставил проснуться.
— Да? — хрипло ответил Алекс, потирая глаза.
— Привет! Я вчера столько раз тебе звонил, почему ты не отвечал? — бодро вещал с того конца Эндрю.
— Я... не слышал, был немного занят, а звук отключил... — ответил Алекс, про себя думая о том, что еще как был занят, настолько, что сознание то и дело покидало его.
— Понятно... просто ты так резко ушел, даже забыл свою сумку и куртку. Сегодня ты тоже занят?
— А что?.. — с замиранием сердца спросил Алекс, готовясь наотрез отказаться от повторного посещения ресторана дяди Эндрю.
— Ты все еще дома?
— Да.
— Скажи еще, что ты только проснулся...
— Да...
— Да?! — выпалил Эндрю, даже не представляя себе, как можно умудриться спать до полудня и дальше. — Тогда встань и подойди к окну.
— Сейчас... — отозвался Алекс, поднимаясь с дивана, попутно взглянув на часы, которые показывали два часа дня.
Подойдя к окну, он потер глаза, привыкая к свету, яркость которого дополнял снег, лежавший хрупким и тонким полотном на карнизе, а маленькие снежинки редко и одиноко падали с неба.
— Снег... — с приятным удивлением выдохнул Алекс. Было еще слишком рано для снега, хотя осень и выдалась достаточно холодной.
— Красота! Пойдем, сходим куда-нибудь? Он же скоро растает... — голос Эндрю звучал оптимистично и ярко. Редко когда природа настолько путается и бесится, что осенью выпадает снег, ведь обычно он лишь скупо высыпается на Рождество.
— Думаю, не получится...
— Почему?
— Просто... не получится, — повторил Алекс, хотя ему и хотелось взглянуть на снег не только из окна.
— Опекун не разрешит?
— Нет, он здесь ни при чем.
— Ладно... если передумаешь, то приходи в центральный парк, я буду там с друзьями.
— Хорошо...
Алекс отложил телефон, испытывая двойственные чувства. Ему хотелось прогуляться в такую погоду, но при этом внутри неприятно ныло от нежелания покидать стены этого дома, по крайней мере в одиночку.
Его посетила жутко неуместная идея, и руки, безропотно поддавшись ей, вновь взяли телефон. Отыскав нужный номер и нажав на кнопку вызова, Алекс вслушивался в гудки... но вскоре они прервались коротким писком и уведомлением о том, что абонент находится вне зоны действия сети. Тем не менее это было к лучшему, потому что он даже представить себе не мог лицо Дэвида, если бы тот ответил на звонок и услышал нелепое предложение прогуляться, чтобы посмотреть на снег.
"Дурак...", — пришло Алексу в голову, когда он закрыл глаза и прижался лбом к телефону. Иногда не стоит хотеть слишком многого, даже если это многое и заключается в простой и будничной для других людей вещи.
Раз уж все равно не суждено было куда-то пойти, Алекс отправился в свою комнату, где, одевшись, он сел на подоконник, наблюдая за тем, как редкие белые пушистые снежинки пролетали мимо окна. И первой же его мыслью было то, что со всем этим холодом и льдом у него ассоциируется Дэвид, ведь почти все его проявления прекрасно вписываются в те же определения, что можно дать и зиме.
День тянулся часами ожидания и плавно перешел в вечер. Бесцельно побродив из комнаты в комнату, Алекс зашел в гостиную. Он закутался в тонкое покрывало и прилег на диван, сжимая в руках все ту же рубашку, которая хранила в себе знакомый запах и создавала иллюзию того, что ее обладатель рядом.
Наступил новый день, чуть более пасмурный и хмурый, но снег не растаял, оставшись лежать на карнизах и газонах тончайшим покровом мелких ледяных крупиц.
Алекс приоткрыл окно, вдыхая холодный воздух, щекочущий легкие. Вечернее небо мутнело и наполнялось новыми тучами, темноту которых оттеняли яркие огни неспящего города.
Знакомый звук открывшейся двери заставил в мгновение закрыть окно и бегом отправиться в прихожую.
— Вы наконец-то вернулись!.. — улыбнулся Алекс, но улыбка быстро померкла, когда он оглядел Дэвида.
