— Одного только не могу понять, — слова Саманты заставили его вскинуть голову и посмотреть на нее. Женщина задумчиво смотрела перед собой и слегка хмурилась. — Вам постоянно кто-то помогал и поддерживал Вашу истерзанную душу. Это не Ваш собственный дух, это кто-то со стороны...
— Кто? — Дэн в волнении поддался вперед.
— Не знаю, не могу увидеть, — с сожалением ответила она ему. — Просто ощущаю постороннее присутствие. Возможно, Вы сами все поймете, когда выпустите наружу свою душу, потому что она как раз в курсе.
— Но как это сделать? — Дэн смотрел на нее с надеждой.
— Отпустите свои чувства, только они могут растопить лед на Вашем сердце. Да. Порой это горе, боль, ненависть... Но отгораживаясь от них, Вы в то же время теряете радость, счастье и любовь. Стоят ли покой и забвение всего этого?
Слезы затопили Дэна и готовы были пролиться наружу, но он по привычке сдержал их.
— Спасибо, Саманта, за Вашу помощь! Вы правы. Не знаю, как дальше пойдет моя жизнь, но я Вам очень благодарен. На самом деле, ощущаю себя так, словно камень с души свалился, — они оба рассмеялись точности последних его слов. — Как я могу Вас отблагодарить?
— Если Вы имеете в виду деньги, то я их не беру, — Саманта остановила рукой готовые сорваться с его губ возражения. — Вашей искренней благодарности и доброго слова в мой адрес будет вполне достаточно. Искренние чувства от души и есть настоящее богатство, которое мы копим и забираем с собой. Просто приходите на чай, когда обретете свое счастье, и та радость, что Вы принесете с собой и будет лучшей для меня наградой.
Лицо Дэна озарилось теплой улыбкой. Он поднялся с кресла вслед за Самантой, и та протянула ему руку на прощание. Но Дэн не пожал ее, а галантно прижался к тыльной стороне ладони в благодарном поцелуе. Женщина смущенно заулыбалась. Видно не часто ей, как женщине доводилось испытывать подобное к себе внимание. Вообще он не ощущал в доме мужского присутствия. Было похоже на то, что женщина жила здесь одна с дочкой, а значит, ей приходится несладко.
— Обязательно приду, — пообещал он.
Саманта проводила его до дверей, где они тепло распрощались, и Дэн вышел на улицу.
* * *
Пока он сидел у медиума, на улице прошел дождик, оставив после себя чистое небо и мокрый асфальт. Дэн полной грудью вдохнул в себя свежий, влажный, наполненный озоном воздух, и после каждого такого вдоха, он чувствовал, как легкие прочищаются, а на душе становится легко и радостно. В воздухе витали сильные ароматы цветов из парка через дорогу от дома, возле которого он стоял. Сочная, умытая дождем зелень манила к себе, и Дэн решил прогуляться там перед тем, как ехать домой.
Несмотря на сырые дорожки, по парку носились дети и неспешно прогуливались пожилые пары. Влюбленные парочки предпочитали уединиться на скамейках под сенью раскидистых деревьев. Природа вокруг триумфально праздновала свое омовение громким щебетом птиц и бриллиантами капель, сверкающими в солнечных лучах.
Дэн с удивлением отметил, что звуки больше не сливаются для него в один однотонный фон. Он отчетливо слышал такие разные голоса людей — от высокого детского до монотонного старческого бормотания — и шуршание шин с улицы, и дальний лай собаки, и многоголосье птиц, и шелест тяжелой после дождя листвы. Каждый слышимый им звук был необычен и неповторим, как в детстве, когда для ребенка не существует мелочей. Важно все, что позволяет тебе жить полной жизнью, расцвечивает ее в яркие краски.
Со дна души поднялась и, набирая силу, вновь зазвучала почти забытая мелодия Вселенной. На мгновение Дэн закрыл глаза и позволил ей пробежаться по венам и наполнить каждую клеточку своего организма. Она очищала его, как дождь омывает природу, и уносила прочь горечь, накопленную за эти годы. Дэн чувствовал себя легким и обновленным. Теперь радость этого нового дня свободно касалась его души, и... ему хотелось петь и танцевать.
Дэн ощущал потребность облечь свои чувства и переживания в слова, и в голове начали зарождаться фразы, которые плавно, сами собой складывались в рифмы, а затем перетекали в строки стихов. Их ритм звучал, как музыка, которую он слышал в своем сердце: торжественная и печальная, полная светлой надежды и предвкушения возможного счастья.
Боясь растерять слова в шквале обуреваемых его эмоций, Дэн поспешил домой, чтобы записать все на бумагу. Пока он вел машину по улицам Лондона, он постоянно прокручивал в голове новорожденные строки, чтобы не забыть их, так как на их место уже просились другие. Влетев в дом, он кинулся в кабинет и засел за письменный стол, вдохновенно накладывая стройные ряды строк на белые листы бумаги. Дэн захлебывался эмоциями, и его листы были испещрены многочисленными зачеркиваниями, так как он лихорадочно подбирал слова, которые бы более точно отражали его нынешнее внутреннее состояние. Как только он заканчивал одно стихотворение, рождалось другое.
В них была вся его жизнь: его взлеты и падения, радости и мучения, счастье и беда...
Глава 31.
Отложив, наконец, ручку, Лера удовлетворенно потянулась, растягивая застоявшиеся мышцы. В эту тетрадку она записывала все свои фантазии, которые только приходили ей в голову. На ее счету было уже несколько небольших рассказиков, которые она бережно хранила в ящике своего стола. И лучше всего ей писалось по утрам, когда дом был погружен в тишину, люди мирно спали в своих кроватях, и ничто не отвлекало ее от творчества.
За окном стоял густой туман, который плотной завесой доходил до второго этажа и укрывал от взгляда землю и растения. И лишь деревья с высоко поднятой кроной могли ясно видеть небо и поднимающееся из-за горизонта солнце. Птицы, ободренные встающим светилом, начинали уже не просто лениво щебетать, а складывать звуки в песни.
'Хорошо бы прогуляться', — мелькнула мысль, и, не откладывая свое желание в долгий ящик, Лера накинула ветровку и выскользнула из дома.
Воздух на улице настолько был насыщен влагой, что ее куртка тут же начала покрываться мельчайшими бисеринками конденсата. На дворе была осень, и под ногами шелестели опавшие листья. Выйдя за ворота, Лера направилась по тропинке через лесопарк к озеру. Заблудиться она не боялась, так как не раз прогуливалась в ту сторону и хорошо знала дорогу. Туман вокруг нее уже начинал редеть, и стали просматриваться кусты и деревья ольхи и осины по бокам тропинки. Внутри серой мглы мир казался нереальным, призрачным, расплывчатым, и у Леры возникало ощущение, что она одна в целом белом свете.
Женщина неспешно брела в белом мареве, погруженная в свои мысли.
Что же ей делать с грузом той информации, которую она получила от старца? Если тот прав, и ей никогда уже не избавиться от своей незримой зависимости от мужа, то ей остается только смириться и коротать свою жизнь в полном одиночестве. Сейчас она заботится о дочери, а потом когда-нибудь настанет пора нянчиться с внуками.
Да... Безрадостная вырисовывается картина!
Еловая ветка, которую Лера не заметила в тумане, несильно ударила ее по лицу, оставляя на щеке влажные разводы. Отодвинув ее в сторону, она прошла дальше.
Но сможет ли она так жить, рассуждала женщина, продолжая свой путь. Ведь сейчас ее спасают и поддерживают лишь ее фантазии на бумаге. Как долго она еще сможет жить в вымышленном мире, избегать действительности и закрывать глаза на измены мужа без того, чтобы не сойти с ума? Никита — не ее герой. Это и ежу понятно. Но, несмотря на боль, что он ей причинил в прошлом, в целом он — хороший человек. Может быть, виновато его окружение и среда, где жизнь четко делится на две составляющие: жизнь дома и вне дома. Для него — это норма поведения, и Лера знала, что Никита тогда, в далеком прошлом сожалел лишь о том, что правда вылезла наружу и причинила его близким страдания. Но не о самой измене. Жаль, что она поняла это только сейчас. Любила его без оглядки, с зашоренными глазами. Как поет Алена Апина: 'Я его слепила из того, что было, а потом что было, то и полюбила...'. Как точно!
Пока Лера размышляла, тропинка вывела ее на небольшое, открытое пространство перед озером, где туман уже низко стелился по земле у самой кромки воды. Вокруг тихо стояли березы, белые стройные стволы которых ясно проглядывались в белесой дымке, все еще висевшей в воздухе.
Лера присела на поваленное, полое внутри дерево и, сорвав длинную травинку, начала вертеть ее в руках.
Если бы она могла обрести любовь, которая бы позволила свести воедино ее мечты и действительность! Если бы они не противоречили, а дополняли друг друга!
Рука Леры непроизвольно потянулась к маленькому кулону, спрятанному под платьем на груди, и, вытянув его на свет божий, стала вертеть в пальцах.
Ей нужен надежный, преданный, любящий мужчина, которому она могла бы всецело доверять и не мучиться постоянно вопросом, где он и с кем. Возможно, именно с таким ей и удастся обрести свое счастье.
Набирающее силу солнце уже достаточно поднялось над горизонтом, чтобы разогнать над озером последние клочья тумана, и поверхность воды заискрилась в его лучах. У самого берега плавно покачивались широкие листья кувшинок, по которым сновали маленькие, верткие птички в поисках насекомых.
Вот если бы и ее сомнения и страхи можно было так же легко разогнать! Ведь Лера прекрасно осознавала, что мечты могут остаться лишь мечтами. На самом деле ей просто может не хватить веры в возможное счастье. Не ошибется ли она снова? Не попадет ли вновь в созданные ею же призрачные сети иллюзий? А что если разочарования и новая боль окончательно сломят ее? Не лучше ли оставить все, как есть сейчас?
Вопросы и сомнения не давали ей определиться с тем, чего она действительно хочет от жизни. И хочет ли она вообще жить полно, красочно и насыщенно или уютней и надежней остаться в своей уже знакомой раковине. Но если она хочет перемен, то нужно определяться...
Посидев еще какое-то время на природе, Лера вздохнула и направилась обратно к дому.
* * *
Вот уже второй день Лера читает это нудное, ни чем не привлекательное произведение, и не может понять, почему до сих пор не отбросила его в сторону.
Она сидела внизу, в гостиной, забравшись с ногами на диван и прикрывшись теплым клетчатым пледом, и то и дело бросала скучающий взгляд за большое, панорамное окно. За стеклом, в саду ветер лениво перебирал на пожухлой траве опавшие листья, а небо было безрадостным и серым. Вид не радовал, и женщина снова углубилась в сюжет книги.
Дойдя примерно до середины романа, ритм ее сердца начал ускоряться, пока не зазвучал в груди громкими, четкими ударами. Лера наткнулась на притчу, которая заставила ее душу и сознание перевернуться.
'Однажды одинокий путник шел в горах вдоль обрыва и, не удержавшись, сорвался вниз. И когда уже смерть смотрела ему в лицо — его рука чудом уцепилась за хилое деревце, и он повис над пропастью. Но корни деревца едва держались за каменистую поверхность, и путник почувствовал, что еще мгновение — они не выдержат, и он полетит вниз на камни.
И тогда он взмолился о спасении. И так горяча и искренне была его молитва, что с небес раздался божественный Глас:
— Веришь ли ты в Меня, сын Мой?
— Конечно, верю! — вскричал в исступлении путник. — Как же мне не верить, если Ты сам разговариваешь со мной!
— А крепка ли твоя вера в Меня?
— Крепка, Боже, крепка!
— А насколько крепка?
— Так крепка, что я готов следовать за тобой, куда угодно!
Повисла пауза. И путник уже думал, что Бог снова оставил его, как в его голове раздались спокойные слова:
— Тогда отпусти ветку...'
Лера сидела, как громом пораженная. Вот ответ на все ее потаенные, невысказанные вслух вопросы! Крепка ли ее вера в божественное проведение? Сможет ли она вверить свою судьбу и жизнь в руки Бога, положиться на его знания и любовь?
Всем нам мешает доверять извечное человеческое желание контролировать свою и даже чужую жизнь. Ведем себя, как капризные дети, отталкивая поддержку любящего Отца и крича: 'Я сам!".
Самостоятельность — это, конечно же, хорошо, просто замечательно, но только в определенном возрасте. Как мы не понимаем, что вовсе не обязательно быть при этом ведомыми? Можно просто вложить свою руку в протянутую родительскую и пойти по жизни вместе, рядом, сообща. В это время никто не лишает тебя собственного выбора. Можно смело пойти в любую сторону, которую захочешь, рассмотреть любую букашку, изучить любой листик в этом мире, но при этом чувствовать присутствие неизменной поддержки. Так почему же мы воспринимаем это, как угрозу нашей независимости и подтверждение собственной несостоятельности? Отвергая попытку помочь и поддержать, отгораживаясь от родительской любви и заботы, мы бьем себя в грудь и с гордостью кричим: 'Это все я сам! Только сам!', и не замечаем, как остаемся стоять в гордом одиночестве, в окутывающем нас тумане собственных амбиций. А потом с удивлением вопрошаем, как же так получилось, что наша жизнь катится под откос, и мы теряем все то, что было для нас свято и дорого. Начинаем злиться, поносить и укорять того, кто молча сносил все наши детские выходки, обвиняя Его во всех наших бедах.
Но стоит только внимательно оглянуться вокруг, отойти от своего эго, как ты увидишь, что родители все еще рядом и терпеливо ждут свое неразумное, горячо любимое дитя: 'Ну, что, наигрался в самостоятельность? Может быть, пойдем дальше?'. И снова выбор за тобой, никакого принуждения. Ты можешь взять протянутую руку, а можешь отстаивать свою независимость и дальше.
Конечно же, поверить, доверить свою жизнь кому-то невидимому, хоть он и мудрее и дальновиднее тебя, все же очень нелегко, размышляла Лера. Но она устала жить в мире, где нет любви, веры и надежды. Ей невыносима эта одинокая, холодная действительность, в которой она существует сейчас.
И да! Она 'отпускает ветку'!
...Даже если ей ценой за счастье будет боль и собственная смерть.
* * *
Вечеринка, на которой она присутствовала, была по случаю...
Нет, она не помнила. Надо же, совсем заработалась!
Лера потерла виски, пытаясь окончательно прояснить сознание. Она оглядывалась вокруг в попытке вспомнить, где сейчас находилась. Всюду стояли празднично одетые люди. Они разговаривали, переходили от одной компании к другой, обменивались улыбками, шутками, как, если бы были пусть не близко, но очень хорошо знакомы друг с другом. У большинства из них в руках были бокалы с вином и тарелки с закуской.
Это корпоратив, всплыла мысль в голове у Леры. Странно, она чувствовала себя так, будто наблюдала за происходящим через стекло. Все здесь казалось нереальным и ненастоящим. Как... во сне!
Лера уцепилась за эту мысль. Ну, конечно же, это сон! А раз это было так, то она решила присоединиться к одной из маленьких групп, поэтому направилась в их сторону. Проходя мимо больших, во всю стену окон, за которыми была непроглядная темень, она увидела в них свое отражение, которое заставило ее остановиться. Стекло отразило женщину, похожую на нее, но, все же, это была не она. Волосы были короче и светлее, а фигурка чуть тоньше.
