Круги на воде

-Талион? — удивилась Ника.

-Он самый. До армии он занимал пост психолога гвайта, так что...

-Тысяча балрогов! — Авриго присвистнул. — И это узнали! Вот же истину говорят: от гайяра и в могиле не спрячешься!

-Истину, — согласился Энгрин, — Ника, ты вместе с Клейтасом идёшь к нашему адвокату, как там его? Мэтр Винглиф Миниар. Вот адрес. Согласуйте с ним план процесса от начала и до конца. Связь — через переговорники. Есть лучшие варианты, но они могут быть прослушаны.

-А ты? — с подозрением спросил Клейтас.

-М-м... хотелось бы сказать, что завалюсь спать до половины десятого, но соврать я ещё успею. Мы с Ритой — даже не верится, что я это говорю — отправимся за свидетелями защиты.

-И на какой же аверте вы их отыщете?

-Забавно, приятель, потому что ты почти попал в точку. Скорее всего, искать придётся прямо там.

-Это как? — не поняла Ника.

-Ещё раз прочитай материалы дела. У Феркриста есть два свидетеля, Хелек и Глористель. Значит, нам тоже нужны двое — это по минимуму, и я даже знаю, кто. Во-первых, капитан Брагол. Помнится, он на дух не переносит светлейшего князя и его дочку. Хотя их все не выносят, даже жалко беднягу... А во-вторых, Марчес. И где, по-твоему, ещё можно найти жрицу любви, если не на... том месте, которое только что упомянул тар Арджеретти?

Клейтас надулся и в очередной раз обозвал Дайна шутом — к вящей обиде Ники, потому что шутом она считает себя (но только с виду, не забывайте, хе-хе). А зря он так. На сей раз напарничек попал в цель. Представляю картинку: Марчес трудится в поте лица (и не только) над очередным клиентом, и тут появляемся мы с просьбой сопровождать нас в цитадель закона и справедливости. Учитывая искреннюю "любовь" Марчес к Глористель и всему, что с ней связано, мы с Дайном даже поспорили на три щелбана: сразу ли она подорвётся или же сначала закончит свои, скажем, дела. Немного пошло, конечно, зато интересно. В конце концов, разве всё интересное обязательно должно быть пристойным? По-моему, всё как раз наоборот.

Как только полномочия были распределены, мы вышли из люкса и разбежались по сторонам. Мальчики налево, девочки направо, то есть не совсем, но похоже. Сегодня, увы, придётся обходиться наёмным транспортом, потому что машину Авриго ещё не починил. Хотя это к лучшему, не придётся беспокоиться о том, что некий злопыхатель испортит тормоза или перережет особо важный провод. Не будет же он шаманить над каждым такси Альквалондэ! А так мы без проблем добрались до реабилитационного центра для эмигрантов и сразу же бросились искать капитана Брагола.

Признаться, сам центр оставлял после себя гнетущее впечатление. Обстановка, стилизованная под старину, причём стилизованная неумело. Вокруг тенями бродят мрачные эмигранты. Ещё бы — плыли в царство мудрости и справедливости, а попали в волчье логово, где ценятся не волевые воины, а ловкие жулики и бизнесмены. Те из эмигрантов, кто прибыл недавно, здороваются с нами, а потом долго-долго таращатся на лампочку с абажуром, как на единственный светоч во всех мирах бесконечной Вселенной. На выключатель они пялились ещё дольше (обычно в Валиноре свет включается сам, от тепла тела, но такое освещение и вовсе бы ошарашило гриэрцев до инфаркта). Авриго рассказывал, что обычно средний срок пребывания в этом месте — месяца четыре. Некоторым, например, Марчес или той же Глористель, чтобы приспособиться к новой жизни, хватает двух-трёх дней, а иным беднягам требуется несколько лет. Но и они в конце концов смиряются с правилами приличного поведения в обществе, прячут мечи и луки в сейфы и начинают приносить пользу Республике. Многие, кстати, потом ещё знаменитостями становятся, например, в сфере истории, музыки или чего-нибудь подобного. В Валиноре вообще в моде стиль этник, то есть напевы древних времён, а уж это как бальзам на душу эмигрантов... Да не о них речь. Главное, почти все наши знакомые по "Лоссэ" были здесь. От них же мы узнали, как найти Брагола, который не участвовал в изучении электричества. Бравый капитан сидел в своей комнатке, размером два на три, но казавшейся довольно большой из-за малого количества мебели — там были тумбочка, стул и узкая койка. Он занимался единственным делом, которое могло показаться ему стоящим: напивался. Хорошо ещё, что он только приступил к такому важному занятию, иначе пришлось бы сгонять в аптеку за протрезвляющими пилюлями — а такие там были, я сама видела.

Десять минут мы потратили на то, чтобы убедить Брагола вернуться в реальный мир, и ещё одну — на то, чтобы вкратце изложить суть дела. По истечении упомянутого срока капитан "Лоссэ" готов был даже в пасть к дракону залезть, лишь бы Хелеку от этого стало ещё хуже. До сих пор не понимаю, почему он так ненавидит князя, ведь они ещё на корабле не разговаривали. Наверное, дело в какой-нибудь давней размолвке, у эльфов такое часто водится. Ну и пусть! Главное — выпутаться, потому что для того, чтобы сбежать из рудников, потребуется неделя, а то и больше, потому и оправдаться надо, а то вдруг сцапают нас у самой Стены, и ау! И я загнала любопытство подальше в угол сознания и позвонила Авриго, чтобы он отвёз Брагола на "место клизмы", то есть в задние суда. Не очень-то хотелось брать впечатлительного моряка в турне по злачным местам Альквалондэ. Мало ли что он там может натворить, по старой памяти-то...

Авриго приехал не на такси, а на машине Тинвэ Талиона. Самир сидел за рулём и просто искрился весельем. Пока Брагол с опаской влезал на заднее сиденье, Талион сообщил, что навёл справки о составе суда и уже разработал приблизительный план действий, с которым он ознакомит нас после того, как мы разберёмся ос своими делами. Звучало обнадёживающе, судя по довольной физиономии Дайнрила. Затем мы поймали очередное такси и покатили к Ломмоту, а Талион, Авриго и Брагол — в здание суда. Когда я вылезла на свежий воздух, моё любопытство "сорвалось с цепи", и я спросила Дайнрила, что это за восхитительный план самира и не является ли он, случайно, простым синонимом марихуаны.

-Там узнаешь, — был ответ, — о деталях Талион не думал. Суть такая: ты была права насчёт лазеек, присяжные не беспристрастны, их можно убедить принять ту или иную сторону. Если мы будем действовать правильно, сторона, на которую они встанут, будет нашей.

-А он не думал о статье "за подкуп присяжных?

-Не пойман — не вор.

-То есть, существует способ обмануть камеры?

-А почему нет? Можно сделать вид, что мы передаём друг другу важные документы. Камеры это, конечно, запишут. А пока они станут разбираться, в чём дело — хоть искусственный, но всё же интеллект — дело уже будет сделано.

-Сколько они берут?

-Думаю, тысячи по две. Может, и пять, но для нас особой разницы нет. Всё равно денег они не дождутся. Всунем им, например, в конвертики пачку низкосортных фальшивок. Есть один материал, я читал про него в журнале для криминалистов — на нём не остаются отпечатки пальцев и кожи. На нём и сыграем.

-Везёт же некоторым... и журналы понимаешь...

-Не знаю, как там насчёт везения, но важно ещё вот что: до конца процесса присяжные не откроют конверты. Ну, а когда они прочухают, как их "кинули"...

-У них не будет улик, чтобы обвинить нас в изготовлении фальшивок? Так?

-Не будет. Только их честное слово. К тому же, в здешнем своде законов наказание полагается не тому, кто даёт взятку, а тому, кто её берёт. Засадить нас смогут только за фальшивки, но поди докажи, что именно мы их нашлёпали!

-Ничего себе, какие у тебя криминальные наклонности! Можно подумать, ты в своё время был в крутой банде типа "коза ностра". А ты был? — заинтересовалась я. — Ну, я не имею в виду одного Хирурга, а вообще, настоящие айрекские группировки...

-Нет, ты что, дорогуша? — он притворно надулся. — Я абсолютно законопослушный гражданин и даже улицу на красный свет не переходил, не говоря уже о неправильной парковке, — тут он не выдержал и рассмеялся. — Сама же знаешь, зачем ещё и спрашивать!

Найти Марчес было потруднее, чем Брагола. Все жрицы любви "экзотической" направленности смотрели на нас, как на парочку извращенцев, но это было всё же лучше, чем объяснять девицам сущность дела. Слова "гвайт" и "суд" отпугивают шлюх не хуже нищих клиентов и облавы полиции нравов. А так был хоть какой-то шанс. И удача нас не подвела. В конце концов мы отыскали Марчес. Правда, наш с вампиром спор закончился вничью, потому что на момент, гм, обнаружения она была одна. Жаль. Очень жаль. Так хотелось отсчитать Дайну три щелбана! Увы, придётся отложить сие увлекательное занятие на потом.

Вместе с Марчес мы вошли в кабинет адвоката Миниара без двадцати девять. Времени оставалось в обрез, но всё же достаточно для того, чтобы провести вводный инструктаж участников предстоящего процесса. Талион и Миниар тут же развернули на журнальном столике большую схему зала, где практически каждый винтик прорисовали. К счастью, валинорские эльфы не так увлекаются финтифлюшками, как их гриэрские собраться. Убедившись, что все как следует запомнили содержание плаката, Миниар принялся за пояснения:

-Итак, слушайте. Прокурора зовут Алакром, он не новичок, та ещё рыбка, и главное, не попасться ему на зубок. Обдумывайте каждое слово, которое будете говорить. Алакром к тому же нечист на руку. Бороться с ним лучше всего его же методами. Вот конверты. Их восемь, хотя присяжных, э-э, поддающихся такому влиянию, одиннадцать. Трое уже на стороне Алакрома и Феркриста. Разоблачить этих троих — задание тара Авриго, только сделать это надо ближе к концу слушания, чтобы Алакром не успел принять ответных мер. И сделайте это как можно более непринуждённо. Сыграйте в придурковатого подростка, с которого взятки гладки. Если попадётся хотя бы один из них, остальные уже почти не решатся мухлевать. Далее — любители красивых женщин. Вот — их фотографии. Дамы, стройте им глазки, и они растают, только не переусердствуйте, ведь Глористель будет делать то же самое. Тари Рита, ваше выступление идёт предпоследним номером. Представьте поведение Феркриста как домогательство, и большинство присяжных женщин будут на вашей стороне, особенно если вы на самом деле собираетесь сыграть святую невинность. Тар Брагол, тари Марчес, ваша задача — выставить в неприглядном свете поведение Феркриста и его свидетельницы Глористель во время плавания. Тари Марчес, особо отметьте нынешнюю профессию Глористель. Среди присяжных есть женщина, чей муж завёл себе любовницу, блондинку, чем-то похожую на Глористель. Тари Вероника, вы — перед тари Ритой. Твердите одно: с истцом не общалась, ни о чём даже не подозревала. Понятно? Теперь вы, тар Дайнрил. Что это за "сюрприз", о котором вы сообщили по переговорнику, и почему я должен вызвать Феркриста на дополнительный допрос в самом конце слушания?

-Вы? О, нет, мэтр, судья вызовет его сам, потому что в Прибережье, на Гриэре, наш истец наворотил таких дел, на которые не распространяются сроки давности и ограничения в политике.

-Каких таких дел?

-Всему своё время, — Дайнрил загадочно улыбнулся, — узнаете, мэтр. Все узнают. А теперь, Риточка, иди-ка переодеваться. Осталось всего пять минут.

-Уже лечу! — отозвалась я, поднимая с диванчика небольшой плотный свёрток.

Там было платье, длинное, скромное, белое и только чуть-чуть прозрачное. Любая гулящая девка в таком одеянии приобретала ореол святой невинности. Для создания образа оклевётанной мадонны оно подходило как нельзя кстати, равно как и шлёпки с окантовкой из белых искусственных ромашек. Я подумывала и о том, чтобы заплести по бокам пару косичек, но потом решила, что не стоит переигрывать. Я же собираюсь изображать порядочную девушку, а не первоклассницу-переростка. Наконец перевоплощение было закончено, и я вошла в зал.

Эффект оказался таким, какой и требовался. Феркрист побледнел, а судья посмотрел на меня с недоумением и жалостью. Есть! Пробный шар закатился в лузу с первого удара. Я неслышно прошла между рядами, села на скамью подсудимых (хорошо, что здесь эта мебель с мягкой обивкой) и прижалась к Дайну, будто ища у него поддержки. Чуть обернувшись, я увидела, что Ника показывает большой палец. получилось! Теперь надо дождаться своего часа и окончательно превратиться в глазах окружающих из преступницы в жертву.

Сначала подученный Алакромом Феркрист живописал свои страдания в сундуке и потребовал призвать "мучителей" к ответу. Когда он пошёл на своё место, я посмотрела на судью глазами, полными слёз (Дайнрил для этого чувствительно ущипнул меня в бок) и с удовлетворением отметила, что несколько присяжных отвели взгляд. Здорово, действует! Надо было раньше думать, маньяк придурочный!

Затем выступали Глористель и Хелек. Бывшая принцесса была самым опасным противником, потому что, во-первых, после вмешательства косметологов была намного красивее меня и даже улыбалась чисто, а, во-вторых, тоже нещадно эксплуатировала образ неземного создания. И с её внешностью этот образ вязался не в пример лучше. Я уж было совсем пригорюнилась, но тут за дело взялся мэтр Миниар. Он как бы между делом спросил, кто она по профессии и сколько у неё было, так сказать, контактов (а до того она ну прямо из кожи вон лезла, изображая невинность). Глористель пришлось туго, она промолчала, судья заинтересовался, переспросил, она сказала "ни разу", и детектор лжи, разумеется, тут же сообщил о вранье. Миниар, вдохновлённый удачей, выпустил на площадку Марчес, и уж тогда все старания милой Глористель казаться монашкой отправились псу под хвост. Алакром и Феркрист мрачнели с каждой минутой (я забыла сказать, что мэтр Миниар считался лучшим адвокатом в Альквалондэ, а то и во всей провинции, а Алакром, хоть и являлся "рыбой", работал прокурором всего лишь семь или восемь лет). Апофеоз наступил, когда неожиданно поднялся Авриго и, перебивая Нику, прокричал:

-Мэтр судья, что это такое? Они все жулики! Вон тот присяжный, с подбородком лопатой, только что взял конвертик от мэтра прокурора!

-Врёшь! — побагровел Алакром.

-Я вру? Да вон же конвертик, торчит у него из кармана! Если там билеты на дагор, я съем свои кроссовки! Вот жульё!

Тут же явились приставы и извлекли на свет Божий "барашка в бумажке". В конверте Алакрома лежало не больше ни меньше пятнадцать тысяч вистри, что самое любопытное — настоящими деньгами. Присяжного увели, и их осталось двадцать восемь. Те, что были "куплены" нами, успели надёжно спрятать "подношения", а ребята Алакрома — нет (ну так надо знать, когда давать взятки) и потому были вынуждены сидеть тихо. Обстоятельства мало-помалу перестраивалась в нашу пользу. А там и моя очередь настала.

Я рассказала почтенной публике собственную версию произошедшего, не соврав ни в одном месте. Феркрист тоже не врал — но я всё же ухитрилась обрисовать его как опасного хитреца, который не смог смириться с отказом и теперь (негодяй!) занимается банальной местью. Глаза Феркриста всё больше наливались кровью, руки дрожали, верхняя губа задёргалась, придавая ему сходство с вурдалаком или эпилептиком. Бедняга — если верить усмешке Дайна — клюнул на приманку и думал вовсе не о том, как бы засадить меня в рудники, а о пьесе Шекспира "Отелло". Похоже, в этом зале только Алакром ещё считал, что его клиент прав, и то из чисто меркантильных соображений. Потом Алакром немного опомнился и попробовал сбить с меня спесь тем же вопросом, каким Миниар огорошил Глористель. Мол, сколько раз ты, такая невинная, "гуляла" с мальчиками. Миниар — умница — предполагал, что прокурор пойдёт именно таким конём, и предоставил мне свободу действий. Я и ответила. Честно, откровенно — мол, господа, грешна и подсудна, но искренне верила в любовь каждый божий раз. Брехня, кстати, я попыталась вжиться в роль Зайки, которой с мужиками не очень-то везло — одни козлы попадались. И, самое, интересное, прокатило, я ведь своего имени не называла, и детектор не счёл это ложью. Видели бы вы рожу Алакрома... он аж сдулся, а я прошествовала к скамье, надеясь, что Дайн ничего такого не отчебучит. Всё же у него заключительный допрос, мало ли что.