— В первую очередь меня интересует то, что было твоей причиной попадания сюда, — Рихтер подчеркнул слово "твоей". — Слушал я тебя внимательно, но вот что там на вашей встрече произошло, так и не понял. Давай-ка еще раз, о чем говорили, что делали, без этого ничего не понятно. Как будто там тебя стерли и выкинули сюда без всякого смысла...такого не бывает. Что-то должно было произойти, может, ты не помнишь или не заметила?
— Да ничего такого не было, — почти натурально удалось изобразить полнейшие непонятки. — Сидели, Катька говорила о своем бойфренде, рассказала, как с ним познакомилась, все захотели на него посмотреть, выпили, посетовали каждая на свое. Лерка беспокоилась, как там ее красавец один остался с дочкой, Ленка боялась, что не успеет на электричку и Юра приедет раньше нее, Катька поддала от счастья, что мы собрались все вместе и что у нее такой замечательный парень, я тоже выпила и порадовалась за нее...ну и все, а потом я вырубилась и очнулась уже в лесу.
— Просто так вырубилась и все? — подозрительно посмотрел Михель. — Пила-пила, молчала и все? А думала в тот момент о чем? Может, бойфренд уже пришел в тот момент, только ты не видела?
— Нет, никто не приходил, зуб даю! О чем думала? Да уж не помню...
— Марта, а здесь пока жила, ты пила? На праздниках например, вдвоем с мужем, с подругами?
— Да ты чего, какие тут выпивки? — поразилась я. — И подруг у меня здесь не было, менталитет не тот, а уж с мужем и тем более...
— Хм... — протянул Михель и было совершенно непонятно, что он себе там думает. — Значит, жила бы ты себе тут спокойно, если бы не эти мародеры... случайностей в этом мире не бывает. Про Раделя ты раньше не рассказывала, это как понимать?
— Да как хочешь, — я подперла щеку рукой, внутренне успокаиваясь. — Зачем было раньше времени о нем говорить? Влипли мы с этим Куртом, хорошо что ноги унесли оттуда. Понимаю, что там ловушка была и нам просто крепко повезло, не то, что остальным. Вещи все там остались, только деньги при себе были. Потом я в Бернштайне купила ребятам клинки, что хоть какая-то защита с ними в ближнем бою. Все-таки они меня не бросили по дороге, а вполне могли уйти вдвоем.
— Не особо вам это помогло, как я посмотрю, Вольфа-то испугались и все равно держались с ним рядом все время, — интонации в голосе Михеля поменялись на насмешливые, а от вина мне начало легонько кружить голову. — Что ты про кольцо помнишь, можешь рассказать?
— Могу, — эту проблему я была готова мусолить сколько угодно, поскольку она лично меня не затрагивала и оснований для волнений не приносила. — Начнем с того, что Фриц встретился в лесу с Куртом и они вспомнили давнюю историю, когда они уходили от монастырских солдат и был в их отряде Ульф Кривое Плечо...
Рассказ получился приличным — на память я не жаловалась, некие забытые подробности постепенно всплывали в разговоре по ходу дела, вино я хлебать перестала и язык не заплетался.
— Ну что ж, теперь я еще раз убедился, что случайностей не бывает, — Михель потянулся в кресле, хрустнув суставами, — раз ты мне такую историю выложила. Да еще с отступлениями в прошлое, чтоб уж не ошибиться. Что твой муж с Куртом тоже не продажей репы свой капиталец сколотили, объяснять, надеюсь, не нужно? А что за драгоценности у вас были, в краже которых тебя обвиняла его дочурка?
— Честно говоря, не знаю, я их ни разу не видела вблизи. Фриц прятал шкатулку, а Клодия постоянно аж тряслась от жадности, стремясь выудить у него что-нибудь оттуда, — скорее всего мой незаинтересованный тон и убедил Рихтера, что все было именно так. — Он подарил мне только это кольцо, когда мы венчались, а саму коробочку перекладывал с места на место. Я наткнулась на нее в шкафу, когда убиралась в доме, потом я видела ее в спальне, а перед побегом успела унести только половину денег, но они были в другой шкатулке, над ней Фриц так не трясся и она хранилась в одном и том же месте.
— Почему только половину унесла, много монет там было?
— Вторую половину я отдала кузнецу Йохану, чтобы он заплатил за похороны мужа и отпевание его в церкви. Я не должна была бросать его, но когда речь идет о собственной жизни... я уверена, что деньги дошли по назначению и Фрица похоронили со всеми положенными ему почестями.
— Да, его похоронили рядом с вашей родственницей, как и положено, — равнодушно сказал Рихтер. Ничего личного, простая констатация факта, доложенная ему. — Деньги заплатил кузнец, хотя все были изрядно удивлены тем, что ты пропала и не присутствовала в церкви и на кладбище. Ты любила его?
Обсуждать эту тему не хотелось совершенно, потому что надо было вспоминать, с чего началась моя жизнь в Варбурге и почему это замужество вообще произошло. Вместо ответа я налила полный стакан вина и выпила его, цедя мелкими глотками.
— У меня не было другого выбора на тот момент два года назад. Он был не самым плохим мужем, но если бы у меня был выбор, уйти из Варбурга или пойти с ним под венец, я бы ушла. Но ты снял камень с моей души и совести.
Михель удивленно поднял на меня взгляд и стал рассматривать так, как будто впервые увидел.
— Чем же твоя совесть была так озабочена?
— Фриц был не самым плохим человеком и я переживала, что не могла отдать ему последний долг как жена. Я должна была сама сопроводить его до могилы, бросив туда горсть земли. Он был солдатом и погиб, как солдат, а я... хорошо, что теперь я знаю, что его похоронили по всем правилам. — Опять подступили слезы, но я дождалась, когда они высохнут и продолжила, — я ведь даже не могла уйти со стены, чтобы закрыть ему глаза, потому что в тот момент ожидали атаки латников. Арбалеты были нашей единственной надеждой...
— Тебе было страшно там, на стене? — с непонятной интонацией спросил он.
— Сперва очень, потом я уже устала бояться и воспринимала все как работу. Страшную такую работу. Все, хватит разговоров на сегодня, я пойду спать.
Покачнувшись, я поднялась и пошла к выходу из его комнаты, придерживаясь за стену и косяк. Настроение под конец разговора упало и намеренно выпитое вино клонило в сон.
— Пошли, доведу тебя до места, — Рихтер поднялся сзади и подхватил подсвечник, отчего по всем стенам заплясали неровные тени. — Еще завалишься в коридоре, а мне отвечать...
— Не завалюсь, до дверей дойду, — упрямо толкнулась я в косяк, но он обхватил меня за талию и повел в сторону моих апартаментов.
С утра на заднем дворе меня встретил сам Юнг, хмурый и преисполненный собственной значимости.
— Значит, вы у нас умеете с арбалетом управляться, фрау Марта, — процедил он сквозь зубы, задрав вверх подбородок. — Ну, посмотрим, на что вы способны. "Козья нога" или рейка?
— Мой с рейкой был, герр Юнг.
Обращение ему понравилось и комендант немного подобрел.
— Тромс, тащи-ка сюда тот арбалет, что дальний лежит слева! И болты захвати, они внизу в кожаных мешках!
Стоявшие поодаль стражники усердно делали вид, что заняты чем угодно, хоть битьем блох, лишь бы посмотреть, как любовница герра Рихтера будет доказывать свое право на место за этими стенами. "Это ты в постели с ним уже все доказала, а здесь будет по-другому, — говорили их взгляды, в которых гуляла откровенная издевка. — Ты нам докажи, что можешь не только подолом крутить и тебя есть за что уважать, а мы подумаем, достойна ли ты этого!"
— Марта? — Гунтер вышел из двери, нагруженный палками...пардон, копьями, и недоверчиво разглядывал меня, как будто не верил своим глазам. — Я слышал, что ты...вернулась, это правда?
— Да, правда. Вот герр Юнг решил проверить мои умения в стрельбе, жду, когда мой арбалет найдут.
— Гунтер, что встал? Неси, куда приказано! — крикнул кто-то сзади и парень пошел вперед, придерживая древки рукой.
За два месяца он не изменился, но появилась уверенность в движениях, выпрямилась спина и весь он стал более подтянутый и собранный. Живой-здоровый и на том спасибо Рихтеру, что не дал парням пропасть!
— Фрау Марта, ваш арбалет, — солдат протягивал мне старого друга одной рукой так, будто это была легкая игрушка. — И болты, десяток. Мишень вон там, — он показал рукой направление и отошел в сторону, не скрывая своего интереса к происходящему.
Юнг что-то вдалбливал двоим подчиненным в стороне, еще трое вылезли из ближайшего сарая, ухмыляясь и подталкивая друг друга локтями, двое делали вид, что чистят свои клинки, из-за угла выглянула еще одна любопытная рожа, оглядела присутствующих и пропала. Цирк им тут приехал, понимаешь ли...
Мишенью был грубо сколоченный деревянный щит на треноге, отстоявший...а ХЗ, на сколько шагов это отодвинуто? Я и раньше хорошим глазомером не отличалась, а на шаги и подавно не переведу. Это уже пусть зрители решают вкупе с Юнгом, на какое расстояние щит относить. Ну-с, девочка моя...это Фриц так говорил тогда на стене...
Твердый рубец мозоли на ладони так и не сошел до конца за два месяца, проведенных в Гедерсберге и ручка крутилась без особого напряга. Болт лег в паз, встаем на одно колено, потому что в руках мне арбалет не удержать, а он ляжет на вторую руку и локоть упрется во второе колено, целим в верхний левый угол...рычаг...есть! Прицел сбился, но в щит я попала, хоть и немного ушла в сторону. Теперь в правый точно также...промазала...в левый нижний...центр...правый нижний....
Центр по-прежнему бился на пять, левый нижний не давался, как и правый верхний, зато правый нижний вошел, как по заказу. Перед глазами встала картина, как мы со стены бьем по "гусенице", стремясь зацепить ноги, торчащие из-под щитов. Времени на прицел тогда было гораздо меньше, чем тут, а высота стен — больше.
Не обращая внимания на окружающих, я опять взвела тетиву, а по знаку Юнга щит отнесли подальше. Теперь я начала с центра, чтобы набить руку, но ветра во дворе не было и болт лег точно рядом с первым. Угловые сдвинулись к центру и опять промазала в правый верхний... это урок для отработки. Щит отнесли еще дальше, я погладила вложенный болт и тщательно прицелилась. "Девочка моя, целься тщательней, отпускай рычаг мягко, не дергая," — последний совет Фрица, когда он давал его еще на стене, гордясь тем, что я разбила "гусеницу" первая. Болт низко загудел и пропал впереди, с глухим цмыканьем воткнувшись в щит. Остался один...как там мишень поживает? В угол не попаду, далеко, попробуем в центр уложить...
Ремень на арбалете никуда не делся и я автоматически вскинула его на спину, не заметив подбежавшего Тромса. Теперь можно и посмотреть, куда там болты ушли и на какую глубину. Наверняка последние плохо легли, стальной доспех не пробьют, а ранить могут все равно.
У щита уже сгрудились стражники, обсуждая между собой результаты. Подошел Юнг, рассматривая расположение болтов, подергал один из них и выдернул почти без всякого труда. Покрутил в руках и протянул мне.
— Неплохо, фрау Марта. Из десяти всего три промаха, но могло быть и лучше, если бы вы тщательнее целились. Правый верхний в пролете, отрабатывайте его.
До середины дня я упорно отстреливала мишень, пока не заболела с непривычки рука. В центре щит разбился болтами и вытаскивать их было легко, а по краям кучность попадания была невелика, болты входили глубоко и я долго раскачивала каждый, чтобы вытащить его.
— Марта, давай помогу, — широкая ладонь Гунтера почти без усилия выдернула болт и протянула его мне. — Бери, сейчас остальные выну!
— Спасибо, а то я до ужина ковырялась бы с ними, — поблагодарила я парня и он просто расцвел на глазах. — Давно не стреляла, но это дело наживное, наверстаю. Правый верхний хромает, надо туда больше бить.
— Как ты жила эти два месяца? — Гунтер встал напротив и даже не думал уходить. — Я и не думал, что увижу тебя еще раз, а тут весь Штальзее только о тебе и говорил последние дни. Говорили, что ты в вольные города ушла?
— Да, я ушла в Гедерсберг и жила там все это время. Пристроилась служанкой в трактир, не очень богатый и не очень хороший, но хозяину я пришлась очень кстати. Там был свой особый контингент, но меня они не трогали и даже уважали, как свою. Гедерсберг оказался неплохим городом, если бы Ульф и Хоган не увезли меня оттуда, сама бы ни за что не уехала.
— А теперь ты будешь здесь жить?
— Пока еще не знаю, это не зависит от меня.
— Марта, — Гунтер понизил голос и оглянулся с таким видом, что сразу было понятно — он что-то задумал, — Марта, ты хочешь уйти из Штальзее? — он сделал ударение на слове "уйти".
— Пока что нет. Я поняла, что мне нет смысла отсюда бежать куда бы то ни было. Во всяком случае, сейчас.
— Это из-за него? — парень показал глазами в сторону, имея в виду Рихтера. — Ты действительно ... с ним?
— Да, с ним. — Мне было безумно жаль Гунтера, но надо было рвать, пока это не переросло во что-то более серьезное, пусть это будет сейчас и сразу, чем потом и с кровью. — Ты же понимаешь, что я не давала тебе никаких обещаний и я намного старше тебя. Просто наши пути временно пересеклись и шли рядом. Я благодарна тебе за то, что вы с Лукасом поддерживали меня, но не больше. Ты еще найдешь хорошую девушку, а у меня другая судьба и я до сих пор не могу понять, какая она.
— Наша судьба в наших собственных руках и в руках Господа нашего, — серьезно заявил он. — Если все время ждать направляющих указаний, можно умереть от старости или с ножом в горле. Много мы ждали указаний в Варбурге, когда узнали, что нас могут убить только за то, что мы дружили вот с этими игрушками? — парень мотнул головой в сторону арбалета, который стоял у моей ноги. — Мы ушли и все, а если бы ...
— Нам было указание, — мягко возразила я. — Помнишь, тот солдат, что сказал мне о соединении епископств? Без него мы никогда бы не решились уйти.
— И то, что Рихтер приказал вернуть тебя в Штальзее, а потом уложил с собой в постель, тоже имело указание, которому ты подчинилась?
— Да, Гунтер. Теперь я не могу отсюда уйти. Лучше, если ты вообще перестанешь думать обо мне. Прости, но так будет лучше для тебя и для меня.
— Я обещал вернуть тебе деньги, которые ты потратила на меня в Бернштайне, — он зло смотрел исподлобья, упрямо выпятив челюсть. — Сейчас еще я не имею такой суммы...
— Перестань, — я положила ему руку на плечо и сжала его. — Это я перед вами в долгу и долг этот измеряется не деньгами и не подарками. Вы сделали для меня гораздо больше, чем думаете, хотя и не понимаете этого. Вы шли со мной рядом, подставляли плечо в трудную минуту, делились одеялом и ничего не требовали взамен, поэтому я и говорю, что должна вам гораздо больше. Из вас получатся настоящие мужчины и я завидую тем девушкам, которые будут с вами рядом. Им повезет больше, чем другим в этой жизни.
— Марта, но может быть...
— Нет! — я оборвала Гунтера и отвернулась, укладывая болты в мешок. — Нет, это невозможно и нам надо перестать даже думать об этом.
Он яростно выругался, развернулся и ушел широкими шагами, а я подумала и стала снова крутить ручку воротка, натягивая тетиву.
— Герр Зайдель, — поймала я управляющего, когда он с глубокомысленным видом пялился на оттопыренный зад Клотильды, — у меня в комнате совершенно темно. Могу я получить в свое распоряжение подсвечник со свечами?
