Верно-то верно, здесь Артурия ничего возразить не могла. Но кто знает, что парень потребует от неё взамен? Что, если он, например, скажет ей остаться на ночь? С него станется. Представив себе неизбежные последствия такого желания, Артурия почувствовала, как холодеет нутром. Нет-нет, риск слишком велик. Она не может недооценивать Гильгамеша. Лучше отказаться. Айрисфиль её поймёт, если всё объяснить, да сама же ещё и отругает Артурию за такую авантюру, как поездка к Властителю Лицея.
— Никакого интима, — прозвучал в хаосе мыслей голос Гильгамеша.
— А? — очнулась Артурия.
— Я говорю, не бойся: ничего интимного предлагать не буду, — усмехаясь, повторил парень. Как будто прочитал её опасения.
— Обещаешь? — сурово спросила девушка.
— Обещаю, — алые глаза были подёрнуты дымкой веселья.
— Поклянись.
— Клянусь честью своего имени, — торжественно проложил руку на грудь Гильгамеш.
— Ладно, договорились, — нехотя согласилась Артурия. Уж насколько Гильгамеш был нахальным, настолько же он производил впечатление человека, который держит своё слово. И хотя что-то подсказывало девушке, что парню только того и надо было, чтобы она согласилась, она нигде не могла найти подвоха в их договоре.
— Что ж, тогда мне пора, — встала Артурия.
— Я дам тебе знать, когда диск будет готов, — тоже поднялся со своего места Гильгамеш, желая, видимо, проводить её.
Однако сделать этого он не успел, так как дверь отворилась и на пороге показался пожилой мужчина, но это был не дворецкий. Одежда его, хоть и добротного пошива, выглядела несколько неопрятно. Седые волосы, уже начавшие редеть, были прилизаны к черепу, а водянистые глаза, глубоко сидевшие в изборожденном морщинами лице, смотрели мягко и уступчиво. Во всей походке этого человека читалась какая-то покорность судьбе и даже робость. Осторожно, очевидно, не желая помешать работе молодых людей, старичок вошёл в кабинет. Увидев Гильгамеша, он ласково улыбнулся и протянул тому небольшую, но пухлую папку:
— Сынок, вот документы, которые ты хотел увидеть.
— В доме есть слуги. Ты мог бы попросить принести мне эти бумаги их, — забирая папку, холодно заметил Гильгамеш. — Тебе вовсе необязательно самому ходить ко мне.
— Пустяки, надо же и мне иногда кости свои размять, — вновь, словно извиняясь, улыбнулся мужчина. Его маленькая фигурка рядом с внушительным Гильгамешем казалась абсолютно невзрачной.
— Здравствуйте. Как Вы поживаете? — весело поприветствовал его Энкиду.
— Ничего-ничего, спасибо. А ты всё Гильгамешу помогаешь? Не тяжело? — добродушно закивал юноше мужчина.
Артурия стояла, молча наблюдая за развернувшейся перед ней картиной. 'Сынок'? То есть, этот невзрачный, нерешительный мужчина — отец Гильгамеша? Какой поразительный контраст. Артурия никогда бы не подумала, что столь различные как по поведению, так и по внешности люди могут быть родственниками. И вновь у девушки возникло ощущение, что она совсем ничего не знает о Гильгамеше. Почему сын так отстранён с отцом? Где и кто мать Гильгамеша? Кто на самом деле управляет компанией? Неужели этот старичок? Артурия прекрасно понимала, что для обширного международного бизнеса нужна хватка бульдога и железная воля, но отец Гильгамеша совершенно не производил впечатления человека, обладающего этими качествами. Какое же место он тогда занимает в делах фирмы?
Заметив озадаченный взгляд Артурии, Гильгамеш едва заметно вздохнул и указал на мужчину:
— Мой отец, — в его голосе не было надменности или презрения, но и тепла тоже не было.
Затем парень обратился к отцу, указывая на девушку:
— Артурия.
— Очень приятно, — улыбнулся мужчина. — Сынок мне рассказывал о вас. Так, значит, это вы его будущая жена?
— Чего?! — не удержалась от восклицания Артурия, но тут же спохватилась, заметив лукавый огонёк в глазах блондина. — Простите, но я не собираюсь ни за кого замуж, — произнесла она, сверля Гильгамеша мрачным взглядом. Тот определённо забавлялся её реакцией.
— Да не надо стесняться, я совершенно не против ваших отношений, — замахал руками старичок, в то время как девушка боролась с диким желанием расцарапать самодовольное лицо парня. Сколько же он своему отцу наплёл о ней? — Можете смело говорить, когда свадьба.
— Это уже на усмотрение невесты, — вновь вернувшись в свой снисходительный тон, отозвался Гильгамеш.
— Значит, никогда, — отчеканила окончательно разъярённая Артурия. Это ж надо так уметь — вывести её из себя за полсекунды. — Извините, мне пора.
— Увидимся в Лицее, Артурия, — бросил ей вслед парень, намекая, что каникулы уже подходили к концу через пару дней начиналась учебная неделя.
— Пока, — помахал рукой Энкиду.
Ответом обоим парням была с грохотом захлопнутая дверь.
В коридоре Артурию по-прежнему ждал дворецкий Гильгамеша.
— Проводите меня к выходу, — чувствуя, как в душе всё клокочет от ярости, сухо велела девушка. Никогда с этим блондином невозможно нормально поговорить. Достал уже. Ну какая жена?!
— В эту сторону, госпожа, — с лёгким поклоном направился вдоль по коридору мужчина.
Быстрое зимнее солнце уже окончательно зашло за горизонт, и, когда Артурия вышла на крыльцо особняка, над её головой раскинулось поразительное звёздное небо. По мере того, как серебристая чернота за окном автомобиля сменялось яркими огнями автострады, эмоции остывали, и к Артурии вновь возвращалось прежнее рассудительное состояние духа. Девушка вспомнила, с каким настроем ехала в особняк Гильгамеша, и к своей досаде поняла, что так ничего и не узнала. Прежние вопросы вновь вставали перед ней большими вопросительными знаками, а к ним прибавлялись ещё и новые. Они только перекинулись с парнем парой предложений, договорились о формальностях и в заключение как всегда повздорили, если только так можно назвать их повседневный стиль общения. Такими темпами ей никак не разобраться в том, что происходит между ней и Гильгамешем. Артурия чувствовала себя в полном смятении. Утешало одно: она помогла Айрисфиль.
Вернуться в оглавление
Глава 24 — Тет-а-тет (о ней)
Артурия задумчиво смотрела в окно, за которым быстро проплывали рваные серные облака. Они на глазах клубились и пухли, обещая вскорости превратиться в грозовые тучи. Со второго этажа было видно, как набирающий силу ветер теребит голые ветви деревьев и как покидающие Лицей ученики старательно кутаются в шарфы.
— Хмурится, — прокомментировала картину прислонившаяся к подоконнику Айрисфиль.
— Утром по прогнозу передавали, что возможна сильная гроза, — кивнула Артурия. Шла перемена — обычное время для встречи двух подруг.
— Весна уже на подходе.
'И экзамены' — одновременно подумали про себя девушки. Совсем скоро их пути разойдутся: Артурия собиралась в известный университет, специализирующийся на юриспруденции и который когда-то заканчивал и её отец. У Айрисфиль же был совершенно иной путь: она выбрала химию и биологию, собираясь заниматься созданием медикаментов. Вся семья Айнцбернов была так или иначе связана с врачебной практикой, и Айрисфиль не собиралась быть исключением. Тем более, что в химии у девушки наблюдался если не талант, то незаурядные способности совершенно точно.
Где-то неподалёку, вливаясь в общий гомон класса, зазвенел мобильник. Пару секунд спустя мелодия прервалась, и вслед за тем послышался деловитый голос Гильгамеша, отвечающего невидимому собеседнику краткими фразами. Артурия чуть повернула голову — так, чтобы движение не было заметно. Однако ничего интересного узнать из разговора она не успела: быстро переговорив по телефону, парень велел кому-то 'ничего не предпринимать' и отключил связь.
— Из дома? — спросил сидящий рядом с другом Энкиду.
— Да, в компании некоторые вопросы возникли. Приеду — буду разбираться, — хмуро ответил Гильгамеш, возвращая мобильник в карман. — Ладно, пойдём, чего-нибудь перекусить купим?
Краем глаза Артурия следила, как парни поднимаются из-за парт и направляются к выходу. Теперь девушка часто украдкой приглядывалась к Властителям Лицея, со вздохом себе признаваясь, что жизнь высокомерного блондина перестала быть ей безразличной.
— Эй, Артурия, тебе купить что-нибудь? — обернулся Гильгамеш в дверях класса.
От неожиданности девушка вздрогнула, однако сумела быстро взять себя в руки:
— Нет, спасибо, — махнула она рукой, сразу чувствуя на себе пристальные взгляды одноклассников.
Отношения двух королей Лицея всегда были предметом любопытства для лицеистов, а сейчас, когда разговоры Артурии и Гильгамеша почти лишились былой колкости, тем более. Впрочем, если ученики обращали внимание только на общий тон разговоров, они были не так уж и наблюдательны, по сравнению, например, с Айрисфиль.
— Ты ведь никогда не говоришь ему 'да'? — улыбнулась наследница Айнцбернов, когда парни вышли из класса. — Он то и дело предлагает тебе какие-то услуги, но я ни разу не видела, чтобы ты согласилась.
— Да, не хочу давать ему ложной надежды, — тихо, чтобы её слова не долетели до любопытных ушей, пробормотала Артурия. — Может быть, мы и в спокойных теперь отношениях, но встречаться с ним — это слишком.
— Ох, как я устала! — перевела Артурия разговор на новые рельсы. — Ты сейчас домой идёшь?
— Да, у меня уже все уроки закончились, — довольно потянулась Айрисфиль.
— Везёт тебе. А у меня ещё литература. Сейчас сочинение, наверное, придётся писать, а я так не хочу... — Артурия устало уронила голову на руки.
— Надо же, даже ты иногда заниматься не хочешь, — подколола её подруга.
— Да это со стороны кажется, что я в любое время суток рада сесть за учебники. А на самом деле я просто заставляю себя, — вздохнула девушка, с печалью слыша, как по коридору разносится звонок, а вслед за ним — топот спешащих в свои классы учеников. — Ладно, пока.
— До понедельника, — легко оттолкнулась от подоконника Айрисфиль.
Так как учитель ещё не пришёл, Артурия продолжала лениво лежать на парте. Повернув голову на бок, она наблюдала за ворочающимся небом, и мысли её текли медленно и вразнобой. 'Хочу спать,' — девушка закрыла глаза, погружаясь в тот чуткий одномоментный сон, который рано или поздно осваивают все много занимающиеся школьники и студенты. Сон этот поверхностен, тяжёл, и не приносит с собой никакого облегчения, но всё же это лучше, чем устало пялиться в одну точку. Как только Артурия погрузилась в приятное полузабытьё, окружающий шум сразу ушёл куда-то на второй план. Было так приятно ни о чём думать, позволяя мыслям рассеиваться в сладкой дрёме... Сквозь туманную пелену, заполнившую сознание, Артурия услышала рядом с собой лёгкий стук, а затем отчётливый голос Гильгамеша:
— После сладкого лучше соображается.
Поднявши голову и не удержавшись от попутного зевка, девушка увидела перед собой большой картонный стакан с чаем. Вот настырный. Артурия повернулась было к парню, чтобы возмутиться, но тут очень некстати появился преподаватель, и девушке пришлось сдержаться. Не нарушать же дисциплину. Впрочем, соблюдение тишины не означало, что Артурия собиралась оставлять своевольный поступок Гильгамеша без внимания. Оторвав от последнего листа тетради узкую полоску бумаги, Артурия быстро нацарапала: 'Я же сказала, что не надо! Бесишь' и, выждав, пока учитель отвернётся к доске, чтобы написать тему сочинения, бросила это скомканное послание в Гильгамеша. Глазомер у девушки оказался неплохой: бумажка ударилась о жёсткие волосы парня и, отскочив, упала на пол. Не оборачиваясь, Гильгамеш неспешно поднял послание и так же неторопливо разгладил его. Артурия увидела, как плечи парня дрогнули в тихом смехе. От наблюдений девушку отвлёк завибрировавший в кармане её жакета телефон (благоразумно поставленный на беззвучный режим). 'Потом отвечу' — подумала Артурия и принялась списывать с доски тему сочинения. Едва она вывела последний символ, как в тетрадь ей прилетел ответный клочок бумаги. Нетерпеливо развернув его, девушка прочла: 'Пей, моя Королева'.
Да пошёл он подальше! Ещё он будет указывать ей, что делать.
Небольшое противостояние встряхнуло Артурию, и, чувствуя себя неожиданно бодрой, девушка склонилась над тетрадью.
Лицеисты покидали класс быстро и с весёлым гулом, спеша поскорее, до дождя, усесться в свои автомобили. Облака теперь совсем отяжелели, клубясь почти у самой земли. Где-то невдалеке слышалось глухое ворчание грозовых туч. В здании сильно потемнело, как будто его вдруг накрыли картонной коробкой. Тем не менее, несмотря на все зловещие предвестники скорой бури, Гильгамеш не спешил уходить: его Королева озабоченно разговаривала с кем-то по телефону, и с каждой репликой выражение её лица становилось всё более и более озабоченным. Однако о чём идёт речь, понять было нельзя. А поэтому парень (а, следовательно, и Энкиду) продолжал стоять у входной двери, следя за быстрой сменой эмоций на лице девушки. Помимо друзей, живое участие к Артурии проявила ещё и Эльвира, тоже оставшаяся в классе.
— Артурия, у тебя что-то случилось? — спросила она, когда девушка положила трубку.
— Мой дворецкий сказал, что буря надвигается с запада, и мой особняк уже захватило грозой, — голос Артурии звучал, как и всегда, бесстрастно, скрывая настоящие чувства девушки. — Поэтому за мной не успел выехать водитель: вести машину в такой сильный ливень опасно.
— Может, тебе пока отправиться ко мне домой? — предложила Эльвира.
— Нет-нет, я уже договорилась с Бедивером, что пережду грозу в Лицее, — замахала руками Артурия. — Ничего со мной не будет. И вы, ребята, идите, — обратилась она к Гильгамешу с Энкиду.
— Ну, ладно, — не стала нажимать лицеистка. — Пока тогда.
Чуть помедлив, вслед за Эльвирой класс покинули и парни. С внутренним недовольством Гильгамеш отметил, что теперь девушка остаётся совсем одна. И нахмурился, понимая, что злится на самого себя. Бросить свою Королеву пережидать в одиночку мрачную бурю — да разве такое допустимо? Однако выбора не было: в компании возник неотложный вопрос, который требовал присутствия Гильгамеша, и парень при всём желании не мог бросить свои дела. В принципе, в возникшей проблеме мог разобраться и Энкиду — юноша много помогал Гильгамешу и не хуже его ориентировался в нуждах компании. Однако тогда, на Новый Год, они так сильно подрались... Вдруг Гильгамеш неосторожным словом снова заденет чувства друга? Поэтому не оставалось ничего другого, как сцепить зубы и ехать домой. Из-за этого Гильгамеш испытывал раздражение, словно он, как мужчина, оказался в чём-то некомпетентным, а потому хранил угрюмое молчание. Энкиду тоже не находился в разговорчивом настроении, и некоторое время парни в абсолютной тишине спускались по обезлюдевшей лестнице. В точно такой же атмосфере друзья вошли в гардеробную и надели свои куртки. Однако когда они вышли на крыльцо, где на ступени падали уже первые капли дождя, Энкиду как бы между прочим спросил:
— Ты что же, так и не останешься с ней?
— Ты же сам знаешь, меня в компании ждут, — мрачно вздохнул Гильгамеш. — Я не могу задерживаться.
