— Лучше своего цепного пса осади, привратник, — прорычал он. — Сейчас же, слышишь, иначе, клянусь, и я ни перед чем не остановлюсь.
Его слова кольнули меня в самое сердце, но вместо того, чтоб донести свою правоту, оказали прямо противоположное действие. Ох, не стоило ему называть меня привратником. При всей свежести моей нелюбви к Единым, воспитанная Шерраем ненависть к хранителям Врат все же оказалась сильнее. От этого обращения меня буквально понесло. Жар кольнул виски, на миг напряглись руки, уже объятые Силой, и кровь, измененная Древней, изменила меня самого. Разум, холодный и четкий, без всяких колебаний затушил еле тлеющий огонек жалости, и я зажал в руке черный куб, с непонятно откуда взявшейся ледяной решимостью сотворяя перед собой то, что еще совсем недавно вычеркнул из своего магического арсенала.
Медленно развел я руки в стороны и почувствовал, как одновременно с моим движением содрогнулся этот мир в преддверии неизбежного. Сила мощным потоком устремилась от меня в неведомые просторы, вызывая по пути только разрушение и боль. Призрачные крики, как птицы взметнулись ввысь и потонули в накатившей черной волне. А в далеком мраке неслышно и величаво всплыл таинственный трон Безмолвия, занять который мог лишь истинно отвергнутый всеми. Мрачные фигуры по обе стороны от него обратили ко мне неразличимые лица, и я почувствовал, как они манят меня к себе. Но страха не было, как не был отвергнут я, все же являющийся учеником привратников, и сотканный из ночи трон с той же торжественной неспешностью погрузился обратно, чтобы и дальше терпеливо дожидаться своего часа.
Передо мной вновь возник мерцающий полумрак знакомого дома, словно и не видел я вырвавшего меня из этого мира мимолетного видения. Воздух задрожал, и огни нескольких уцелевших факелов растеклись жарким ореолом, приветствуя появления той, что всегда была им сродни.
Печать Смерти откликнулась на мой зов.
Самая первая. Самая жестокая.
Огненный круг прорезал мрак и обдал всех присутствующих жутким веянием зла. Страшный знак в середине протянулся ко мне, проводя меж нами неразрывную связь. Теперь все, что он сделает, я буду чувствовать и видеть даже с закрытыми глазами. Ведь Печать — это не просто обычное магическое творение, это мое отражение, моя воля.
И это страх многих людей, заключенный в пламенную оболочку.
Водоворот мыслей захлестнул меня, и среди них всплыла одна, сметающая многочисленные преграды и связи. Небольшое дополнение к и так совершенному творению. Я сжал куб, возвращая себе Силы, и наделил Печать Смерти способностью молниеносно переходить с мертвых на живых. Этому меня Шеррай не учил. Я изобрел это сам прямо сейчас и без промедления воплотил в жизнь.
Кайр побелел и отшатнулся, споткнувшись об уткнувшегося лицом в пол человека. Одного из уже пятерых, вот также сраженных слишком сильным и ловким наемником. Больше он ждать не стал. Его правая рука взметнулась, и я разглядел зажатую в кулаке потертую медную статуэтку, небольшую, в виде человека с закрытыми глазами. Кайр что-то яростно выкрикнул и потряс ею в воздухе. Я на миг опешил, когда закрытые глаза распахнулись, став неправдоподобно большими и блестящими. Ярко вспыхнули изумрудно-серые зрачки и глаза статуэтки, как глаза живого человека, заглянули мне прямо в душу. Я вздрогнул, испытав не самое приятное ощущение. Пронзительный взгляд словно вывернул меня наизнанку и впился тупой иглой в застывшее сердце.
Что было увидено там, глубоко внутри меня — не знаю, но сразу за этим последовал удар, потрясший замок до основания. Сильной ноющей болью отозвался он в груди, и факелы, тихо тлеющие по углам, погасли, погрузив нас во мрак. И тут же пол под ногами зашевелился, заходил волнами, а зеленовато-серые зрачки статуэтки расширились. Призрачные тиски всплыли из темноты и зажали Печать Смерти, сковав ее так, как не смог бы даже я сам. Ощущение яростного, но тщетного сопротивления толкнуло меня в грудь, и я начал быстро черпать Силы из куба, чтобы напитать свое творение через нашу связь и позволить ему вырваться из плена. Но второпях я совсем забыл про застывшего напротив меня чужака, и он не замедлил этим воспользоваться. Короткий нож, нацеленный мне в горло, в спешке угодил в плечо. Я невольно зашипел от обжигающей боли, обхватил скользкую рукоять ладонью и, выдернув нож, отбросил в сторону. Но и этих нескольких мгновений промедления хватило, чтобы Печать, в которую я вложил столько Сил, смяло без моей поддержки, уничтожило полностью прежде, чем она сорвалась в кровавую погоню за жизнями.
Как только знак, заключенный в огненный круг, померк, глаза медной статуэтки погасли, и она рассыпалась у Кайра в руке, словно до дна исчерпав свои возможности. Но слишком поздно и я, и он осознали дополнительно таящуюся в ней опасность. Чужая Сила вырвалась на волю из упавшего на пол медного крошева и с воем пронеслась мимо нас, разбивая сцепившихся в клубок людей возле лестницы на две неравные части. Это выпущенная из темницы ярость искала выход для себя в разрушении, буйстве и хаосе. Отчаянно заскрипела, шевельнулась под ее действием старинная кладка дома. Камни, тщательно подогнанные друг к другу, не желали покидать своих мест, но их со скрежетом раскачивало, выворачивая из стен. Потолок со зловещей отчетливостью затрещал над головой, и я почувствовал, как весь дом закачался, застонал, но Сила не унималась. Отныне у нее была лишь одна задача — разрушить его до основания, и она делала это стремительно и легко.
Одним ударом меня отшвырнуло от выхода, и уцелевшие чужаки во главе с Кайром устремились наружу. Цирона при этом, как и меня, играючи отмело в сторону. Тяжелый меч при ударе о стену выпал у него из рук, и наемник сполз на пол с закрытыми глазами.
Я поспешно вскочил, не обращая внимания на запульсировавшую в плече боль, слегка расставил ноги, и не сходя с места, Силой подтащил его к себе. Деревянный шарик с еле тлеющим огоньком перемещающей магии сам скользнул в ладонь. Я лихорадочно закрутил его, нащупывая пальцем небольшое углубление. Чуть нажал — и рушащийся дом в один миг оказался у нас за спиной.
Во дворе разом смолкли веселые голоса. Слезшие с коней люди застыли на месте, а двое сильных воинов, взявшихся за огромную тушу загнанного зверя, разжали руки. Туша тяжко бухнулась прямо в пыль. Расширившиеся в немом изумлении глаза чужаков уставились на нас и вырвавшегося вперед Кайра в окружении шести воинов.
Непрекращающийся грохот позади грубо разорвал наши сцепившиеся взгляды, подстегнул меня, заставляя действовать как можно быстрей. Я наклонился к с трудом оклемавшемуся Цирону, взвалил его руку себе на плечо и оттащил подальше от дома. Каменные стены, подточенные буйством затихшей ярости, с протяжным стоном ввалились внутрь, обрушивая перекрытия и в одно мгновение превращая здание в огромную груду обломков.
Пыль осела на нашей одежде, лицах и волосах толстым грязновато-серым слоем. Потрясенное молчание повисло в воздухе, и бег времени замедлился. Я с трудом осознал, что все, начиная с брошенного в меня факела, продолжалась лишь несколько минут, показавшихся мне не одним часом.
Рука единственного оставшегося верхом на коне чужака опустилась в карман, и в то же мгновение меж нами протянулся голубоватый щит, надежно оградивший от меня людей. Командир еще не понял, что произошло, и сделал это инстинктивно, защищая своих. Его быстрота меня впечатлила, как и объяснения метнувшегося к нему Кайра. Они были произнесены тихим, срывающимся голосом, но я их все же услышал:
— Он теперь Единый. — Вот так, всего три слова, вмиг растолковавшие командиру, чего ради использовалось столь мощное средство, как медная статуэтка, отправившая в небытие его графское жилье.
Мне внезапно нестерпимо захотелось смеяться, хотя повода веселиться вроде как не было. Нет, ну до чего же упорный чужак. Теперь. Все никак не поверит, что я кем был, тем и остался.
Командир мягко спрыгнул на землю, и его много чего повидавшие глаза скользнули по мне и на миг печально сомкнулись.
— Уходи, — глухо бросил он. — Уходи, пока дают. Я не хочу тебя убивать, хотя должен бы. Там, под обломками, по твоей вине лежат мои воины, которым я обещал долгую и счастливую жизнь. Из-за тебя мне теперь удастся вымолить у них прощение только на том свете.
Я проигнорировал его просьбу и неспешно двинулся к щиту, чтобы понять, насколько он отвечает вере чужаков в свою неуязвимость. Командир предупредительно вскинул руку и негромко сказал:
— Не трудись. После нашей встречи я немало помотался, чтоб отыскать кое-что, способное защитить нас от посягательств такого недоделанного привратника, как ты. Всегда, знаешь ли, грешил жуткой подозрительностью и хоть тогда ты казался мне намного лучше, чем теперь, я все таки загодя запасся ограждающими средствами. И, как видишь, не напрасно.
Еще один с неизменной былью про встречу. Сговорились они, что ли?
Я усмехнулся и холодно спросил, про себя считая чужаков слегка помешанными:
— Звезда у тебя?
Командир молча вытащил амулет и показал его мне. Длинные лучи ярко запереливались в свете огней, молниеносно меняя один цвет на другой.
— Эта?
Я прикрыл глаза, мысленно сопоставляя ее с увиденной ранее, и утвердительно кивнул.
— Да. А что с ней происходит?
— Это ты мне скажи. Раньше такого не случалось. По крайней мере до тех пор, пока не появился ты, но и тогда я видел лишь два цвета. А тут целая радуга и ничего определенного не вырисовывается. Так что, не хочешь признаться? Даже ни мне, а самому себе... Кто ты такой теперь?
— Он тебе уже сказал, — кивнул я на Кайра. — А сейчас отдай мне амулет.
Но командир уже спрятал его обратно в карман и отрицательно покачал головой.
— Нет.
Я разочарованно посмотрел на него.
— Что ж, — и пожал плечами, — я просил...
— Как и я, — напомнил он. — Так ты уйдешь?
Вместо ответа я кончиками пальцев коснулся щита, мягко мерцающего в последние ночные часы. В ответ острая боль зло кольнула грудь, но я лишь рассмеялся и еще сильнее прижал ладонь к упругой поверхности. Теперь я мог чувствовать сплетение чар, а значит, и оценивать степень их надежности. Щит действительно оказался крепок, под завязку напитан неприятной древней Силой, достаточной, чтобы справиться со мной до встречи с той женщиной во мраке Врат. Но вот выстоять против нынешнего меня он уже не сможет.
Я отодвинулся и коротко велел сделать то же Цирону. Наемник на удивление безропотно послушался приказа, отошел как можно дальше, наблюдая за моими действиями с еле удерживаемой маской бесстрастия на грязном лице. Молот Мощи с небольшой заминкой возник в дрогнувшем воздухе у нас над головой, зачерпнув при этом ровно половину едва успевших восстановиться Сил. Но меня это не волновало, ведь куб по-прежнему работал на износ, непрестанно покалывая пальцы усиливающимся жаром. Я дал себе лишь несколько секунд, чтобы освоиться с ранее не использованной штуковиной, а затем сплел руки, размахнулся, заскрежетав зубами от напряжения, и тяжело метнул ее в голубоватую преграду. Молот вломился как таран, пробивая брешь, и Сила вплеснулась в щит, откинув и меня, и чужаков по обе стороны от него. Тонкий звон тоскливо повис в воздухе.
Тяжело дыша, я поднял голову и впился взглядом в преграду, чья голубоватая поверхность дрогнула и как хрупкое стекло начала покрываться быстро разбегающимися во все стороны трещинами. Но это еще не победа. Требовался повторный удар, уже не такой мощный и все же...
Холод дохнул из ладоней, сжимающих неистощимый черный источник, прямо на потрескавшийся щит, и разбил сплоченную ограждающую Силу на отдельные мельчайшие частицы. Белые искры мелькнули в воздухе, кружась как снежинки, и мягко опустились на землю.
Изумленный вздох донесся со стороны опешивших чужаков, и я злорадно усмехнулся. Вот и вся их хваленая неуязвимость. Спрашивается, чего ради было мотаться по свету в поисках лишь пары минут непоколебимого спокойствия?
Командир заскрежетал зубами от бессильной ярости, и перевел угрюмый взгляд с исчезнувшей защиты на меня.
— Амулет, — коротко приказал я, вновь незаметно подпитываясь от куба, чтобы как только уровень Силы достигнет нужного уровня, применить Печать Верности.
— А вот это ты не хочешь? — прорычал он и с размаху швырнул на землю небольшой темный предмет.
Тот несколько раз подпрыгнул, перевернувшись в воздухе, подкатился к моим ногам и замер. Я слегка склонил голову, разглядывая круглый камень, черный, отполированный до блеска частыми прикосновениями.
Опасность я уловил слишком поздно, лишь когда он распался на две части и из выдолбленного внутри углубления высыпался серый пепел. Порыв ветра метнулся к нему, чтоб подхватить, не дать упасть, но... не успел. Неизвестный прах соприкоснулся с землей, и легкий дымок взвился в воздух, воскрешая дух и тело.
Ослепительно белый демон возник передо мной, как вспышка молнии, скрестил на груди обнаженные мускулистые руки, одновременно с этим аккуратно складывая за спиной огромные крылья.
— Я предупреждал тебя, привратник, — крикнул мне командир, — просил уйти по-хорошему. Ты сам виноват в том, что мне пришлось вызвать демона Мести. Теперь тебе не жить.
По правде говоря, я и сам вдруг так подумал, хотя на лице хранил выражение полной невозмутимости.
Цирон встал у меня за плечом и коротко спросил:
— Что я могу сделать?
— Отойти подальше, — посоветовал я. — Поверь, это будет мне лучшей помощью.
Наемник вновь беспрекословно выполнил просьбу, но больше я этому не удивлялся. Похоже, меня таки перестали считать совершенно никчемным магом, только и умеющим, что задирать нос.
А демон зря времени не терял, вперил взгляд в развалины дома и вытянул в их направлении левую руку. Что-то черное шевельнулось под землей, подползая ближе, и камни дрогнули. Души погребенных под ними чужаков темными облачками вырвались наружу и на миг зависли. Я видел, как неохотно из клубящейся дымки свилась череда печальных и совсем незнакомых лиц, как они одно за другим проплыли мимо меня и наконец исчезли возле увенчанных длинными когтями пальцев.
— Ну вот, — удовлетворенно выдохнул демон. — Дань выплачена. Теперь можно и повоевать.
— Уверен? — надеясь выиграть время, спросил я, про себя прикидывая, как же его уничтожить. До этого демонов на моем счету не числилось, как и прочей нечисти.
— Ага, — хищно улыбнулся он и меж сухих потрескавшихся губ показался кончик раздвоенного как у змеи языка.— А что, у тебя есть какие-то сомнения? Тогда должен разочаровать. Души у меня, и теперь по мною же установленному правилу я должен за них отомстить. Тебе. — Он зевнул и добавил: — Скучное дело, конечно, да и неблагодарное, но что поделать.
Коготь его правой ноги лениво прочертил на земле тонкую бороздочку. Глаза внимательно проследили, как она самостоятельно замкнула в круг чужаков и сразу загорелась ровным зеленым светом, теперь-то уж точно надежней некуда оградив их от моих посягательств. И тут же без всякого перехода, даже не поворотив головы, демон ударил меня в челюсть кулаком Силы. В теле появилась необыкновенная легкость, зубы страшно клацнули, до крови прокусив щеку и летел я вплоть до самых развалин, как пушинка, впечатавшись в них так, что перед глазами заплясали искры.
