Жора приволок пару совковых лопат, правда снова без черенков, не знаю даже, что и думать по этому поводу, проклятье на них что ли кто то наложил и нам от него тоже перепадает. Меньше чем за месяц они горят второй раз, причём очень основательно, неспроста это.
Пока я тупо глядел на остатки избушки, парни приладили к обгорелым изделиям недостающие деревянные части, смастерив их из растущих неподалёку берёзок и начали перекапывать груду чёрного древесного угля. Не могу я на это смотреть, сил никаких уже не осталось и тем более нервов.
Вернулся к машине, залез в кузов, в одном из ящиков нашёл сильно промасленную банку, в таких только тушёнка может быть. Потом залез в кабину "Урала", где болтался мой саквояж, достал оттуда складной нож и открыл её. А затем сидя прямо на горячем капоте автомобиля, жадно уплетал содержимое, бесстрастно глядя на всё происходящее кругом.
Только после того, как наелся, мой мозг отключившийся на время от реальности, заработал снова, в прежнем режиме. Что же пора разбираться со всем произошедшем здесь, нельзя оставлять безнаказанным такие недружественные выпады соседей.
— Командир, сюда подойдите — в это же самое время, позвал меня кто то от дальней черты лесного массива.
Мужики, приостановив на время работу по расчистке завала, пошли со мной, позвали вроде всех, может помощь какая нибудь требуется.
Увиденное меня не удивило, а лишь ещё сильнее подтвердило догадку, о причине всего произошедшего с моими товарищами. Вот же угораздило приехать сюда, хотя разве у нас был выбор.
Прямо передо мной, как это обычно принято делать у людей того времени, что сотворили такое, на ничем не примечательных берёзках, висело пять наших товарищей. Смотреть на них без содрогания, лично у меня не получается, поэтому я только и смог пролепетать:
— Снимите их.
А затем отошёл в сторону, сел на зелёную травку, точно у такой же берёзки и не глядя туда, где мужики решают, как справиться с поставленной командиром задачей, задумался о произошедшем. На лицо откровенное проявление классовой борьбы, в чистом виде. Иначе как можно объяснить тот факт, что Яшину и Петровичу, сначала выстрелили в голову, в то место, где на пилотках у них были звёздочки, а потом, в добавок к этому ещё и повесили, вместе с остальными. Надо так понимать, набрели на это место, сильно обиженные советской властью жители раскулаченных деревень или же белогвардейцы, тоже не обласканные ею. Разбираться с кем имеют дело наверное даже и не попытались, а может до сих пор и не поняли куда попали. И что мне с этим прикажите делать, отправиться на поиски убийц или взять да забыть всё, как будто ничего не случилось?
Пока мужики копали братскую могилу, мы отыскали и остальных. Все наши женщины и раненые, во время последних событий, спрятались в подполе, да так там и остались, задохнулись во время пожара. Когда мы его открыли, то угар там стоял невыносимый, даже по прошествии нескольких дней. Что там творилось во время этих страшных событий я даже и представлять не хочу. Всех подняли наверх, не смогли достойно похоронить тех, кто погиб на базе, так хотя бы здесь сделаем всё, как полагается.
Как вечером добрался до машины не помню, очнулся утром в кабине, от того, что страшно замёрз. На пассажирском сиденье, так же в позе эмбриона, сидел Сутягин и мирно посапывал. Когда он тут появился тоже не помню, двое суток без сна всё таки сделали своё дело. Тихонько, чтобы не разбудить товарища, выбрался на улицу. Прошёл мимо машины стоящей впереди, стараясь громко не шелестеть ветками, в ней тоже все спали, поэтому вышел на полянку, где всё ещё пахнет гарью и начал собирать ветки для костра. Разжигать его на этом месте наверное не совсем правильно, но больше негде, думаю людям, которых вчера похоронили, это уже безразлично, а мы хотя бы согреемся, наверняка остальные за ночь замёрзли не меньше моего.
Проснувшиеся бойцы собирались у вовсю полыхавшего ярким пламенем костра, ночь проведённая в кузове, не очень хорошо отразилась на здоровье спавших там людей. Поэтому все тянулись к теплу, где уже закипела вода, принесённая мной из колодца, пожалуй единственной постройки уцелевшей в этом месте.
— Что делать будем командир? — спросил меня, выглядевший не лучше остальных, мичман.
А действительно, что дальше делать? Над этим вопросом я пока как то и не задумывался, с утра монотонно собирал дрова, потом разжигал костёр, затем грелся у него, стараясь особо не глядеть по сторонам. Наступило наверное время принимать какое то решение и надо думать люди, находящиеся рядом, ждут его от меня. Соображать надо быстро, но в тоже время не ошибиться с выбором, то ли мои ошибки, то ли стечение обстоятельств и так принесли нам достаточно много неприятностей. Если конечно произошедшее можно обозвать таким словом.
— Здесь оставаться не будем, сейчас завтракаем, потом собираем всё ценное, что сможем найти и уезжаем — выдал я своё решение окружающим, ещё не до конца и сам поняв, что и за чем, делать.
— А куда поедем? — не унимался мичман.
Вот же пристал, да если бы я знал куда надо ехать, то наверное сразу бы это озвучил. Но вот я не знаю больше мест, куда нам можно поехать, кругом лес и эта дорога, которая скоро начнёт наводить на меня ужас, своей предсказуемостью. Спрятаться бы куда нибудь от неё, чтобы никто не смог до меня добраться, не враги и не друзья. Только вот, где же найти такое место, кругом непроходимый лес и заехать в него совсем не просто, а временами так и не возможно. Но тут меня словно током ударило, есть такое место и пожалуй это единственно возможный, и приемлемый, на сегодня, для нас вариант, попытаться там устроиться на зиму.
— На курорт поедем, тебе лично очень понравится, можешь не сомневаться — ответил я Ухову и стоящим рядом с ним военным.
Собирались мы долго, даже успели тут же ещё и пообедать. Куда конкретно поедем я никому не докладывал, только раздавал распоряжения, чем заниматься и чего грузить в машины.
Для начала мы откопали подполье, где остались боеприпасы и совсем не много оружия, но для нас, сейчас и это, как подарок. Затем собрали остатки металлических частей от печей в банях, дальше одна группа собирала топоры, пилы, лопаты, гвозди, если они попадались, а другая разбирала печи и аккуратно перетаскивала кирпичи от них в кузов. Подполье в котором нашли наших не тронули, не смотря на то, что там оставался весь привезённый сюда запас картошки. Не знаю кому как, а мне она в глотку не полезет, хотя не будь у нас запаса в Газоне, может быть я поступил бы и по другому. Напоследок залили два сорокалитровых бидона пресной водой, попрощались с ребятами, постояв у могилы и уехали.
Не знаю, правильно ли я сделал, что решил ехать именно туда, время покажет, но вот то, что в данный момент другого варианта у нас действительно нет, это наверное бесспорно. Я всю дорогу пытался отыскать хотя бы ещё один, в затуманенной недосыпом голове, но так ничего лучше и не нашёл, а может просто не захотел найти.
Выехав на главную дорогу мы повернули направо, как раз в ту сторону откуда приехали. Даже полностью доверявший мне сержант Сутягин, посмотрел с подозрением и спросил:
— А ты случайно маршрут не перепутал, командир?
— Не волнуйся, я знаю куда еду.
Я ехал в то место, куда почти четыре месяца назад, меня выбросила морская волна, именно туда, можно считать возвращаюсь на малую родину. Надёжнее укрытия найти не возможно, кому в это время года приспичит съездить искупаться, да и желающих это сделать, на сотни километров, днём с огнём не сыщешь. Не стану спорить, там нет ни жилых строений, ни пресной воды, даже отсутствуют дороги, но как раз это сейчас нам и нужно, я имею ввиду отсутствие дорог. А с остальным справимся, какое то время можно и в землянке пожить, а до воды докопаемся в любом случае, море же совсем рядом.
Выехав на побережье остановился, давая себе возможность насладиться моментом. Какое впечатление производит на людей море, оказывается находящееся под самым боком, я помню. Те кого сегодня привёз сюда не стали исключением. Про это место знали только двое, из теперешней нашей компании, Сутягин и Веснин, но они даже подумать не могли, что наше новое место жительства будет рядом с пляжем, поэтому рассказать о нём никому не успели.
— Командир, это то, о чём я думаю? — спросил меня мичман, выпрыгнувший из кабины "Урала", словно ошпаренный.
— Я же тебе говорил, что в санаторий отвезу, вот видишь, не обманул.
— Братва море — крикнул кто то из матросов, успевший из кузова разглядеть, куда мы приехали.
Моряки покинули машину с такой скоростью, как будто получили команду на срочное десантирование и ещё с большей побежали к берегу, на ходу снимая бушлаты. Вот не хватало мне только заплыва в ледяной воде.
— Товарищ лейтенант, как такое возможно, откуда здесь море взялось, вы же ничего про него не говорили? — спросил, обескураженный увиденным, Ерёмин.
— Да я как то про него и сам забыл, не до того было, чтобы вспоминать, но зато сейчас оно у вас перед глазами каждый день будет. Сюда мы на долго приехали, во всяком случае на зиму точно.
Пока солдаты и особенно моряки, не верившие своему счастью, плескались у берега, словно малые дети. Мы с водителем большегрузной машины отогнали автомобили километра на три вперёд. Видимость здесь отличная, так что загулявшие бойцы не заблудятся, а мне надо ещё место выбрать, где начнём обживаться. Море рядом это конечно хорошо, но вот как раз то, что оно рядом, это и сулит много проблем.
Прогулка вдоль берега мне бы сейчас тоже не помешала, для успокоения нервной системы, но придётся отложить это занятие, на неопределённое время.
Не обращая почти ни какого внимания на красоты песчаных дюн, выбрался на ту часть побережья, что заросла мелким и колючим кустарником. Нет это нам тоже не подойдёт, такие места для туристов и диких отдыхающих, мне надо искать что то по серьёзнее, допустим, как тот холм, который я преодолевал, в поте лица, во время своего первого знакомства со здешними местами. Он кстати должен находиться, где то по близости, надо ещё не много пройти вперёд и станет ясно далеко ли до него.
Знакомая мне возвышенность обнаружилась правее и метрах в пятистах впереди, не заметить её не возможно, почти везде равнина, до самого леса. Прогуляюсь, посмотрю что там изменилось, со времени моего последнего посещения этого места.
На верх подыматься я не стал, нового там ничего пожалуй не увижу, да и всё что меня интересует можно и отсюда рассмотреть. Кустики частично скинули листву, а те жёлто красные остатки, что ещё продолжают бороться со временем, мне помехой не будут. Такое впечатление, что в прошлый раз я переоценил высотные параметры пригорка, в самой верхней точке его высота не более десяти, двенадцати метров, наверное он показался таким высоким от долгого плавания по морской глади. И заросли сейчас выглядят не такими непроходимыми, если смотреть с той точки, где я нахожусь, то есть места, где можно подняться на вершину благополучно миновав их. Конечно пытаться поселится на верху не самая хорошая идея, наверняка зимой там так продувает, что спасти от холода не сможет ни тёплая одежда, которой у нас нет, ни хорошая печка, которую ещё тоже надо сделать. А вот закопаться в землю у подножия, да ещё с той стороны, которая выходит к лесу, вполне разумно. Тем более единственно возможные стройматериалы для оборудования землянок, можно только в нём добыть.
Направившись на ту сторону возвышенности, которая меня интересует в данный момент, я продолжил беглый осмотр окрестностей, пытаясь оценить преимущества и недостатки их в плане обороны возможного жилища, наличия мест для ведения какой нибудь хозяйственной деятельности, в частности строительства колодца. Положительных моментов, способных склонить чашу весов в сторону принятия решения обосноваться на этом месте много, а недостаток всего один, но он достаточно большой и высокий. Холм просматривается со всех сторон и обойти его нормальному человеку, у которого даже обычный уровень любопытности, не получится, а что говорить о тех людях, которые к примеру специально занимаются поиском разумных существ, вроде нас, с целью немного их пограбить.
Размышления на тему как быть и где жить, пришлось закончить волевым решением, копать будем здесь. Любое место, куда не взгляни, можно похоронить под грудой вопросов и претензий, поэтому надо заканчивать это не благодарное дело и приступать к более земным проблемам, хотя бы к копке ям под землянки.
Прежде чем приступить к строительству жилых землянок, пришлось построить шалаши, потом привести в рабочее состояние лопаты, пилы и топоры, что сделать было совсем не просто. Особенно помучились с первым топорищем, которое делали из обычного полена. И только затем, в срочном порядке, начали копать яму под овощехранилище и колодец. Когда на нас обрушатся суровые морозы и ледяные ветра, никто не знает, но по словам бывалых моряков, такое обязательно произойдёт, хотя лично я не спешил бы делать таких категоричных заявлений. Погода здесь может быть совсем не похожей на ту, к которой они привыкли, неся свою нелёгкую службу в славном городе Одесса.
Но как бы то ни было в первую очередь надо добыть воду, которой в бидонах уже почти не осталось и оборудовать место для хранения овощей, как не крути, а это единственный источник витаминов, для наших молодых организмов.
Работали с утра до позднего вечера не обращая внимания на усталость. Но и про оборону тоже не забывали, пост на вершине холма, пускай и временный оборудовали в первый же день. Службу на нём несли, не до конца выздоровевший Веснин и водитель "Урала", до сих пор не имевший возможности полноценно использовать правую руку, после ранения. Они, так же как снайпер и три разведчика, вошли в группу, которой командовал Сутягин, он же всё таки сержант и бывший разведчик, пускай и работавший временно грузчиком. Моряки так и продолжали трудится под командованием мичмана, а Ерёмину ничего не оставалось делать, как руководить остатками бойцов с которыми он сюда и попал.
Овощную яму построили быстро, всего лишь за три дня. Место под неё выбрали почти в полу километре от холма, на маленькой лесной полянке, где по оценке одного из солдат, жителя среднерусской равнины, самое место для неё. Почва глинистая, стройматериалы под боком, единственная проблема с доставкой продуктов на хранение, но это задача выполнимая, бери да таскай, кто запрещает. На её строительстве были заняты все наши людские ресурсы, за исключением тех, кто в карауле и трёх человек добывающих воду. Они её тоже добыли быстро, но пригодную лишь для технических нужд, так как была она солоноватая и мутная. Поэтому пришлось искать новое место, ближе к лесу, пускай колодец располагается дальше, но лишь бы вода была в нём пригодной для употребления внутрь.
