Что касается возраста того призывника, вместо которого он пошёл в армию, с обычными военкоматами такое, возможно, и работало, но с Любовью Орловой этот номер не прошёл. Она очень быстро выяснила настоящий возраст вступающего в нашу дивизию снайпера. Ну как быстро — понадобилось ровно столько времени, сколько ему самому подсчитать на пальцах. Он и сам был не совсем в курсе, сколько же ему лет. То ли тридцать два, то ли тридцать три. Вот тридцать три и записали.
И нет, 'ненужность' в данном случае определялась вовсе не какими-то полезными навыками или их отсутствием. 'Ненужный' — это тот, у кого не осталось семьи. Значит, духи на тебя обиделись. Поживи-ка подальше, чтобы твоя неудача и на нас не перекинулась. А раз я шаман, то со мной рядом духов можно не бояться. Ну вот, теперь я ещё и шаман. 'Товарищ Шаман', конечно, звучит, но 'Товарищ Гроза' всё равно лучше.
Говорил он по-русски совершенно без акцента. Иногда вставлял странные словечки, точнее, абсолютно русские слова, только странно и нетипично их применяя. Часто род путал, вернее, даже не путал, а совершенно сознательно применял мужской вместо женского. Очень любимого всеми чукчами и прочими северными народами слова 'однако' я от него не услышал ни разу.
Кроме Волкова на дороге осталось ещё пять бойцов, остальные как-то незаметно в лесу рассосались. Я их всех тоже принял в дивизию. Нет, сначала мы свой знаменитый список вакансий озвучили — от вышивальщиц до ювелиров. К сожалению, полезных специалистов среди них не оказалось. Пришлось брать как простых бойцов. Только доверия к ним меньше, чем к тем, кто уже присоединился ранее. Этим выбирать не из чего, вот и согласились. Позже, если вдруг какой отряд встретим, обязательно предложу и такой вариант.
Как положено, полностью обыскал тела немцев и полицаев. Не лично, конечно, а при помощи инвентаря. Там уж ничего не пропустишь. Оружие — привычный комплект. Даже у полицаев винтовки Маузера, хоть и устаревшего образца. Одну себе в коллекцию оставлю. Из личных вещей вообще ничего интересного. Что неудивительно — при наличии телеги, скорее всего, всё лежало там.
Телегу тоже не стал обыскивать вручную, а убрал в инвентарь отдельно от лошади. Во вне лимит. Нищими какими-то оказались полицаи — тоже почти ничего не было. Стандартный набор двух немецких пехотинцев, а у самих гражданских — считай ничего, кроме небольшого запаса продуктов и Одной Вещи.
Так-то я с самого начала ничего интересного найти в телеге не ожидал и ошибся. Кроме обычного, ничем не примечательного барахла, там была Она. Гитара! На самом деле моё восхищение абсолютно неуместно. Самая примитивная, самая дешёвая гитара, какую только можно найти, да ещё и в ужасном состоянии. Но даже с такой уже можно начинать пытаться что-то исполнить. Нет, в эфир и даже самое примитивное выступление с ней делать не стоит, а вот потренироваться можно.
Что нужно для того, чтобы перепеть Высоцкого? Ну, кроме знания самих текстов, разумеется. И хоть какого-нибудь музыкального слуха и голоса. Отсутствие последних много кого не смущает и не останавливает, но это не мой вариант.
Правильно, нужна гитара. И где нормальную взять? Это в моё время гитары были у многих. В том числе у тех, кто не умел на них играть. Просто в качестве детали интерьера. Да что там у многих — даже у меня была. При полном отсутствии музыкального слуха, голоса и неумении играть на музыкальных инструментах. Просто красиво висела на стене.
Когда последняя свободная стена понадобилась для ещё одного книжного шкафа, я, не долго думая, перевесил гитару на потолок. Тоже красиво смотрелось и оригинально. Многие спрашивали:
— А как её оттуда снимать?
— А зачем мне её оттуда снимать? — пожимал плечами в ответ. — Я в любом случае играть не умею.
И вы знаете, никто совершенно не удивлялся. Самому факту расположения гитары на потолке — да, могли удивиться, а её наличию при неумении пользоваться — ни разу.
Большую часть двадцатого века ту же функцию исполняло пианино. То есть являлось не столько музыкальным инструментом, а именно предметом интерьера и показателем благополучия. И никого совершенно не смущало то, что пианино повесить на стену гораздо сложнее, чем гитару.
В любом случае выполнение пятого пункта с самого начала решил отложить до тех пор, пока не добуду инструмент и не найду того, кто сможет это за меня спеть. А ещё придётся решить проблему, как объяснить исполнителю, что, а вернее, в какой манере он должен петь. Примерно как в том анекдоте про Карузо. Мол, все говорят 'Карузо, Карузо', а мне Рабинович вчера несколько вещей насвистел, так знаете, ничего особенного. Вот мне и придётся побыть в роли того Рабиновича.
На самом деле давно уже нашёл, кто за меня будет петь Высоцкого. Вот как голос её впервые услышал, так и нашёл. Если про диктора центрального радио нашей дивизии я больше шутил или, скорее, не был до конца уверен, а надо ли оно нам вообще, то про песни — нет. Осталось убедить саму Любовь Орлову. А перед тем как начать убеждать, желательно узнать, а умеет ли она вообще петь? А то голос может быть и красивый, а музыкальный слух отсутствует. Как, например, у меня.
— Ты петь умеешь? — не став откладывать на потом, спросил я.
Та немного удивилась, но ответила:
— Конечно, умею.
— А музицировать?
— Тоже, как же петь, если не умеешь играть?
Ну да, в это время именно так, а в моё не обязательно. Врубил караоке или минусовку — и пой сколько влезет. Не стал об этом рассказывать, чтобы не объяснять, что такое эти самые караоки или минусовки. Задал следующий вопрос:
— А на каком инструменте?
— Фортепиано, — как о чём-то само собой разумеющемся ответила она.
— Нет, фортепиано не актуально, — заявил я.
— Почему? — удивилась Орлова.
— А как его с собой по лесам таскать? — выдал серьёзный аргумент.
— Ну, лично для тебя это не проблема, — логично усмехнулась она.
Ну да, уже успела привыкнуть к моему пространственному карману. Иной раз даже лучше, чем я сам.
— Нет, всё равно не актуально, — упрямо возразил ей. — Те песни, которые у меня для тебя есть, рассчитаны на нормальный инструмент.
— На какой?
— На гитару, — ответил я.
— Гитару? — удивилась она.
— Конечно, гитару, или ты предпочитаешь гармошку?
Нет, гармошку она не предпочитала, так что была согласна на гитару. Тем более, оказалась, на ней она тоже играть умеет. В общем, будем искать что поприличнее. А пока подбирать репертуар. Даже без всяких трансляций можно и на лесной поляне у костра концерт устроить. Особенно если песни хорошие.
А пока я ей всё-таки решил показать то недоразумение, которое нашёл недавно в телеге. Любовь Орлова взяла в руки инструмент и только поморщилась — расшатанные колки, потёртая дека, местами повреждённые струны. Ну да, я её понимаю. Перед этим пытался показать нашим столяру и мебельщику в надежде, что они хоть как-то поправят дело, но те лишь развели руками. Да и понятно — в походных условиях музыкальный инструмент особо не отремонтируешь. А такую даже в хорошей мастерской не исправишь. Да и попробуй исправь то, что изначально не было даже среднего качества. Но, как я уже сказал, надо с чего-то начинать, и для самых примитивных репетиций она сгодится.
Я честно рассказал, зачем мне надо, чтобы она спела Высоцкого. Нет, против других песен тоже ничего не имел, но Высоцкий — обязательно. Просто рассказал о кодексе попаданца. И как его пытаются выполнить те путешественники во времени, которые попадают в другие эпохи. Трудно предупредить товарища Сталина, если он ещё не родился. А вот Высоцкого перепеть можно даже неандертальцам. Поймут — не поймут, дело десятое, ведь формально пункт выполнил.
Пофантазировали на темы, что можно рассказать разным правителям, каким-то образом оказавшись у них на приёме. Ну, например, песнь о Вещем Олеге спеть:
Как ныне сбирается вещий Олег
Щита прибивать на ворота,
Как вдруг подбегает к нему человек
И ну шепелявить чего-то.*
*Песня о вещем Олеге (В. Высоцкий)
— По-моему, там были другие слова, — сразу заявила Любовь Орлова.
— Это в ненастоящей песне о Вещем Олеге, которая у Пушкина, а у Высоцкого вот такие, настоящие.
Дискуссию на тему, кто же из них настоящий, выиграл я. Ну, хотя бы потому, что судьёй назначил тоже себя. А если серьёзно, то пушкинскую песнь о Вещем Олеге я учил ещё в школе, рассказал на уроке, получил оценку и тут же благополучно забыл. Песнь о Вещем Олеге Высоцкого я вообще нигде и никогда не учил, но почему-то до сих пор её прекрасно помню. И какая из них после этого настоящая? То-то же.
Ещё можно рассказать сказку про Федота-стрельца, удалого молодца. Процитировал небольшой отрывок и вдруг обнаружил, что меня слушает не только Любовь Орлова. Все свободные бойцы дивизии собрались вокруг. Окинул их нахмуренным взглядом, упёр руки в бёдра, потом вместо разноса махнул рукой и продолжил.
Да, я знаю её всю наизусть. А что тут такого? У меня есть знакомая, которая всего 'Евгения Онегина' знает, и никого это особо не удивляет. Притом что я сам в школе выучил письмо Онегина Татьяне, рассказал, получил оценку и уже на второй день забыл. В отличие от 'Вещего Олега' — буквально на второй день. Мне зачем-то понадобилось проверить, попытался рассказать и не смог. А она весь роман в стихах — и никаких проблем. Вот и я так же помнил всего 'Федота-стрельца'.
Когда рассказывал, незаметно следил за публикой. Как ни странно, она нравилась всем: и комсомольцам, и дворянам (пока одной дворянке). Да, смеялись они нередко над разными местами, но слушали внимательно, не отрываясь. Как соберу радиостанцию, пущу в эфир. Тем более с современной политической точки зрения сказка очень хорошая.
Потом мы всё-таки вернулись к тому, что будет исполнять Любовь Орлова, разогнав перед тем лишних слушателей незапланированного концерта. Нет, я знал, что научить кого-то петь Высоцкого, не умеючи это делать самому, будет крайне трудно. Но не подозревал, что настолько. И виновата в этом вовсе не хреновая гитара. Нет, сам Высоцкий, как оказалось, не так уж и сложен. Сложнее всего было отучить Любовь Орлову петь романсы.
Это знаете, когда у человека козлиная фамилия, козлиный голос, козлиная манера исполнения, то есть блеяние. И всё это гармонирует друг с другом до тошноты и отвращения. И сейчас это считается нормальным и красивым. Понятно, что Любовь пела далеко не так, но сам стиль просматривался. Сейчас вообще, считай, только два стиля и есть: вот это вот всё плюс бравурные марши. С маршами как раз полный порядок, они во все времена были именно такими. Многие мои песни, особенно советские, как раз идеально под них ложились. Но Высоцкий пел в несколько ином стиле, и вот приходилось бороться с романсами.
На самом деле я даже не рассчитываю сохранить аутентичность стиля самого Высоцкого. Мне хватит, чтобы было не так, как сейчас. Да и никому не нужен ещё один Высоцкий. Лучше, чем настоящий, всё равно не выйдет, а так же просто не нужно. Найдёт моя подруга какой-то свой стиль — уже хорошо. А если он понравится лично мне — ещё лучше. В принципе, последнее и есть главная цель, а не мифический пятый пункт кодекса попаданца.
Пока мы строили баню, планировали бытовку и репетировали песни, второй ценный специалист тоже без дела не сидел. Ему я дал задание даже раньше, чем бригаде строителей. И стол выделил, и инструмент. Когда появлялась возможность, вытаскивал всё это из инвентаря, оставляя его неспешно работать. И вот теперь смотрел на результат.
— А ты точно гравёр? — с подозрением спросил я, рассматривая оттиск своего первого экслибриса.
Казалось бы, выдал ему элементарное техзадание, которое просто невозможно понять как-то неправильно. Стилизованное изображение молнии, состоящее из одного зигзага. Даже скорее не молния, а просто росчерк, разделяющий верхнюю и нижнюю надписи. Строго горизонтально. Сверху вдоль всего росчерка надпись: 'Товарищ Гроза'. Если её перевернуть, то опять сверху вдоль — латинскими буквами: 'Ex Libris'. То есть у штампа как бы нет верха и низа, его можно ставить и так и эдак, но строго горизонтально. Потому что сразу под оттиском планировалось от руки дописывать дату поступления книги в библиотеку. Всё, больше ничего.
Казалось бы, что тут можно не понять и сделать не так? Если честно, я немного опасался кривых буковок, учитывая походные условия, случайный кусок резины и такие же случайные инструменты. Буквы оказались на удивление ровными, почти идеальными. Сразу видно, что Фёдор Абрамыч действительно талантливый гравёр. Я бы так не смог, несмотря на двойку у меня в навыке. Учитывая то, что привык к более качественным инструментам.
Несмотря на то что буквы получились почти идеально ровными, они всё равно не соответствовали техзаданию. Прописными должны быть только буквы в начале слова, все остальные — маленькие. Но тут хотя бы можно понять мотивы гравёра: большую букву вырезать проще, чем маленькую.
Всё остальное, абсолютно всё, тоже не соответствовало техзаданию. Начнём с того, что молния была расположена не горизонтально, а вертикально, состояла не из одного, а из нескольких зигзагов, была не узкая, а максимально толстая, больше похожая на кривую бочку, чем на молнию. Такого можно было ожидать разве что от нейросети, которой запрещено изображать хоть что-то похожее на немецкую руну 'S' (или саму букву стилизованную под руну, никогда этим вопросом не интересовался), а то вдруг какой-нибудь идиот именно её там и заподозрит. Но здесь и сейчас, да ещё и человеку, должно быть одинаково плевать как на руны, так и на идиотов. Но нет, оказалось, не наплевать. Изобразил всё не так, как просили.
Дальше — больше. Как нетрудно догадаться, надписи шли не вдоль молнии, а сверху и снизу полукругом. Ну и в довершение всего этого безобразия — рамка в виде овала. Вот зачем тут рамка, спрашивается? Не заказывал я никаких рамок!
А ведь надо было начать подозревать ещё тогда, когда мастер сразу взялся за работу, даже не предложив предварительного эскиза. Но я подумал, что такое техзадание в эскизах и не нуждается — ну проще же некуда. Да и в походных условиях потом точно повторить эскиз всё равно не получится. И вот результат.
— Я художник, я так вижу? — опять обратился я к гравёру.
Тот, естественно, опять ничего не понял. Пришлось объяснять на пальцах, даже не на пальцах — просто взял клочок бумаги и нарисовал то, что требовалось. И почему я сразу не догадался сделать именно так, а описывал словами? Наверное, потому, что простейшие техзадания в визуализации не нуждаются.
— Но так никто не делает, — просто ответил мастер.
— А мне плевать, кто и как делает, — ответил я. — Или когда тебе заказывают печать в конторе, ты тоже делаешь не так, как они хотят, а так, как нравится тебе?
Так-то я с самого начала был куда более вежлив, но теперь действительно разозлился. Вон, с баней тоже не раз косячили и переделывали, там воспринимал как рабочий момент, а тут не сдержался. Ну да, там баня, а тут библиотека — есть разница.
