"Урожай времени"

— Где я?

— На Праксилионе, — сказал Мастер. — Вы помните Праксилион?

— Конечно, я... — Теперь ее глаза были открыты. Она посмотрела сначала на Доктора, потом на Мастера, затем на свои руки, одна из которых все еще была в перчатке, но другая не пострадала от времени. — Силды... Что со мной случилось?

— Вы прошли через "Бесконечный кокон", — сказал Доктор. — Он прочитал вашу генетическую структуру и вернул вам прежнюю молодость. У вас также должен быть доступ к воспоминаниям, которые были заперты в течение многих лет.

— Силды ушли, — сказал Мастер. — Отсюда и с Земли. Перенесены назад во времени. Теперь вам не нужно их бояться.

— А как же мой народ?

— Боюсь, Праксилион больше непригоден для жизни, — ответил Доктор. — Сам дворец долго не протянет. Но у нас есть ТАРДИС! Выжившие поднимаются на борт, и я могу отвезти их в более безопасное место. Вы пойдете с нами.

— Я кое-что помню, — сказала Маккриммон, и в ее голосе послышалось благоговейное восхищение. — Это всегда было там, в моей голове! Но это было так давно. Как я могла забыть?

— Что? — спросил Мастер.

— Шотландия. Я помню Шотландию.

— Мы отвезем вас домой, — сказал Доктор. — Вам не следовало уезжать. Но теперь у вас есть жизнь, которую вы можете начать заново.

— И мой народ... праксилионы?

Доктор мягко улыбнулся. — Вы дали им достаточно указаний. Думаю, им пора начать управлять собой, не так ли?

Дворец снова содрогнулся. Внутри него осталась лишь горстка праксилионов.

— Нам пора идти! — объявил Доктор. — Эдвина, вы сможете идти, если мы с Мастером поможем вам? Это не очень далеко.

— Я постараюсь.

Двое мужчин взяли ее под руки и помогли ей, пока она ковыляла к ТАРДИС. Доктор знал, что она не была ранена, просто ей потребуется некоторое время, чтобы снова привыкнуть к этой жизнерадостной новой версии себя. Он достаточно хорошо знал это ощущение.

Но когда они были почти у ТАРДИС, произошел сильный толчок, когда какая-то часть дворцовой конструкции, наконец, поддалась, рухнув под ними, и пол накренился так резко, что все трое потеряли равновесие, а затем им пришлось карабкаться, чтобы не упасть, поскольку то, что было ровным полом, превратилось в медленно поднимающийся пандус. Разрушение продолжалось — само здание дворца наконец-то начало рушиться. Доктор взглянул на ТАРДИС — казалось, она может рухнуть в любой момент.

— Давайте! У нас есть всего несколько секунд!

Но когда он ударился о пол, от удара что-то выпало у него из кармана. Доктор наблюдал, как это покатилось, набирая скорость, вниз по крутому склону. Это был Аксумиллярный шар.

Мастер посмотрел на него. Он не мог оторвать глаз от предмета, даже когда тот откатывался все дальше и дальше за пределы его досягаемости. Одно из самых страшных разрушительных устройств в истории изобретений? Бомба, достаточно мощная, чтобы разрушить мир, и все же ее можно было засунуть в карман? Как мог Мастер не впасть в транс?

— Подождите! — крикнул он, начиная спускаться вниз по склону, как раз в тот момент, когда шар скатился с выступа и исчез из виду. — Он должен быть у меня!

— Оставьте его! — крикнул Доктор. — У нас нет времени!

На мгновение показалось, что Мастер уловил смысл в словах Доктора. Он начал подниматься обратно по склону, пригибаясь, чтобы центр тяжести был ниже. Разрушение дворца продолжалось — трещины начали распространяться по полу, поскольку структурные напряжения брали свое.

— Вы правы, Доктор... на этот раз.

— Хорошо! — воскликнул Доктор, наконец-то положив руку на ТАРДИС, ее дверь все еще была открыта, чтобы впустить последнего из праксилионов. — Я бы хотел, чтобы это было изложено в письменном виде, если это вообще возможно! — Он подвел Эдвину Маккриммон к двери, надеясь, что она сможет сама позаботиться о себе на последних шагах.

— Боже мой, — услышал он ее крик, когда она проскальзывала мимо. — Здесь больше...

Но Мастер снова остановился. Было невозможно угадать, как далеко упал Аксумиллярный шар, когда он скатился за край. Однако существовала вероятность, что он все еще может быть в пределах досягаемости, и Мастер не смог устоять перед этим искушением. Склон был крутым и становился все круче, но все еще проходимым.

Мастер начал спускаться по склону.

— Я должен это сделать, Доктор. Должен и сделаю. Вы, конечно, понимаете?

— Вы дурак! Мы должны уходить сейчас же!

Мастер побежал дальше вниз по склону, едва не поскользнувшись и не опрокинувшись на спину, когда угол наклона стал еще круче. — Эта сила слишком велика, чтобы оставлять ее без присмотра, доктор! Кто-то должен обладать ею! С таким же успехом это могу быть я!

— Оставьте ее! Даю вам слово, что вовремя подброшу вас куда-нибудь подальше от Земли!

— Вы сделаете это для меня, Доктор? Как трогательно.

Но позади Мастера, между ним и ТАРДИС, с неожиданной скоростью распространялась трещина. Она углублялась и расширялась. ТАРДИС накренилась, поскольку вся конструкция постепенно смещалась. Оставалось всего несколько секунд: медлить с дематериализацией было бы верхом безрассудства.

Мастер добрался до конца выступа. Он опустился на колени и протянул руки в пустоту. Мастер застонал от напряжения. Пол накренился, и ему пришлось карабкаться, чтобы не соскользнуть с края.

Затем он внезапно отпрянул, подняв маленькую сферу. — Это у меня! У меня Аксумиллярный шар!

ТАРДИС снова накренилась. Доктор едва мог удержаться в пределах ее собственного гравитационного поля. Через несколько мгновений она могла рухнуть в пропасть.

— Извините, — позвал Доктор. — Я больше не могу ждать.

Мастер добрался до расширяющейся трещины. В какой-то момент через нее еще можно было проползти. — Нет, Доктор! Подождите меня!

— Извините.

Доктор попытался закрыть дверь. Мастер был уже на полпути к щели, расставив ноги, как вор на крыше, пробирающийся между двумя зданиями. Увидев, что сейчас произойдет, и осознав, что он, скорее всего, не сможет вернуться в ТАРДИС, Мастер застыл. — Нет. Вы не можете сделать это. Вы не можете оставить меня здесь. — Но они оба знали, что Доктор ничего не сможет сделать.

— Вы сами во всем виноваты, — сказал Доктор. — Как всегда и поступаете.

Он проскользнул в дверь и провалился внутрь ТАРДИС. Теперь не было ощущения, что они на склоне: Маккриммон и праксилионы стояли под прямым углом к полу, как будто все было нормально. С бешено колотящимся сердцем Доктор бросился к центральному пульту. Он закрыл дверь. Инициировал дематериализацию.

Пока не передумал.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

Прежде чем Доктор мог считать свою работу выполненной, необходимо было решить два неотложных вопроса. И то, и другое в невероятной степени зависело от надежного функционирования ТАРДИС. Требовалось не только доставить его самого домой, преодолев больший промежуток времени, чем ему когда-либо приходилось, но и точно попасть в две цели. Откровенно говоря, от старушки требовалось слишком много. Но, надо сказать, она редко подводила его, когда он больше всего в ней нуждался.

Первая остановка практически не требовала пространственных перемещений, поскольку это была планета Праксилион, на десять миллионов лет перенесшаяся в прошлое. По дороге Доктор объяснил своим пассажирам, что он имел в виду. Конечно, в ТАРДИС было гораздо больше праксилионов, путешествующих в качестве беженцев, чем можно было легко разместить в кабине управления. ТАРДИС могла вместить множество людей. Но присутствующие передавали информацию другим, и так далее.

— Мы прибудем примерно за столетие до того, как Красная королева впервые высадилась на вашей планете, — еще до того, как на вашей планете начали проявляться первые признаки промышленной революции, — сказал Доктор.

— Что мы скажем Красной королеве, когда она прибудет? — спросил один из туземцев.

— По всей вероятности, она никогда не прибудет. Время развязывается само по себе — или завязывается в несколько иной узел.

— Наша промышленная деятельность вызвала "Консолидатор", — сказал другой. — Если у нас не будет промышленной революции, все будет хорошо. Мы будем жить в мире и гармонии с природой.

Доктор почесал в затылке. — Да. Как видите, не обязательно все или ничего. У вас все еще может быть промышленная революция: научно-технический прогресс имеет и свои положительные стороны. Если только вас устраивает очень короткая продолжительность жизни, отсутствие современной медицины и вообще отсутствие возможности бороться со стихийными бедствиями? Нет, я так не думаю. Но на этот раз действуйте немного медленнее. У вас есть только одна планета, и вы не захотите сжигать ее дважды.

— А "Консолидатор"? — настаивал праксилион. — Он все равно появится?

— Трудно сказать, старина. Есть большая вероятность, что он все еще появится в галактике, поскольку его происхождение никак не связано с судьбой силдов. Э-э, да. — Доктор смотрел на море ничего не выражающих лиц. — Я имею в виду, что все, что пошло не так с "Консолидатором", вероятно, пойдет не так и во второй раз. Но на Праксилионе это отразилось только из-за вашей безудержной производственной активности! Если вы будете держать ее под контролем, то сможете не привлекать к себе внимание. И даже если бы вы это сделали... то все равно знали бы, что лучше не соваться внутрь, не так ли?

— Если мы вспомним, — сказал третий.

— Вы справитесь, — сказала Маккриммон. — Я в этом не сомневаюсь. На самом деле вы никогда во мне не нуждались — только думали, что нуждаетесь. Но все, что я сделала, это ухудшила ваше положение.

— У вас были благие намерения, — сказал Доктор.

— Это меня извиняет?

— Не совсем. Но это лучшее, на что может надеяться большинство из нас.

Вскоре консоль оповестила об их скором прибытии. Доктор прошептал заклинание. Пусть это будет Праксилион, а не какой-нибудь безвоздушный астероид или изнуряющий болотистый мир. Он изучил внешние индикаторы, но ни один из них не давал немедленного повода для тревоги. Это было почти чересчур хорошо. С некоторой опаской он рискнул удивить зрителей и развернул камеру. Голубое небо, зеленые луга, уходящие вдаль пологими террасами.

— Праксилион! — объявил он. — Все меняется!

Когда дверь открылась, кабину управления наполнил приятный аромат. Судя по положению солнца на Праксилионе, был ранний вечер. Воздух был прохладным, но не холодным. Облака были испещрены восхитительными оттенками розового и кремового.

Это был прекрасный летний день на исходе.

— Это старое солнце, — сказал Доктор. — Но в нем еще миллионы лет жизни.

Маккриммон стояла рядом с ним, пока праксилионы выходили из машины. Поразительное количество из них пережило конец света. Где-то там, в деревнях и селищах, их доиндустриальным предкам придется приспосабливаться к странным новоприбывшим, с их забавной манерой говорить и головами, полными странных идей.

— Я почти хочу пойти с ними, — сказала Маккриммон. — Это такое красивое место. Я совсем забыла, насколько оно прекрасно.

— У каждой планеты есть свой момент, — сказал Доктор. — Свой лучший день. Возможно, это день Праксилиона.

— Я не могу остаться, не так ли? Нет, конечно, нет. Для меня это другой мир. И не то чтобы я не хотела вернуться.

Снаружи, на пологом зеленом склоне, собирались праксилионы. Забавные красно-белые гусеницы, изогнутые в форме буквы "L". Некоторые из них уже собирали цветы. Они никогда раньше не видели цветов. Вдалеке над маленьким домиком, крытым соломой, поднималась струйка дыма.

— С ними все будет в порядке, — сказал Доктор. — Но если вы хотите немного побыть с ними, то... Мне нужно перекалибровать ТАРДИС, прежде чем мы снова отправимся в путь. Нам предстоит гораздо более важное путешествие.

Это была ложь, хотя и невинная. Ему не нужна была проверка. Но было приятно позволить ей побыть со своими людьми. Он наблюдал из ТАРДИС, как она вышла на прохладный склон холма. Поднялся ветерок, и ее волосы упали ей на лицо. Она переходила от праксилиона к праксилиону, наклоняясь, чтобы поговорить с ними. Слышались смех и слезы. Она прониклась симпатией к этим нежным, храбрым созданиям, а они, в свою очередь, прониклись симпатией к этому неуклюжему гуманоиду.

Но всему когда-нибудь приходит конец. Это был самый трудный урок времени. Который даже Повелители времени так и не усвоили до конца.

Доктор наблюдал, как они прощались друг с другом. Прощание с Красной королевой.

А потом пришло время снова отправиться в путь, вернуться в историю.

— Вспомню ли я все это? — спросила она, когда ТАРДИС была в пути, и у нее было время побыть наедине с собой, возможно, время примириться с тем, что ждало ее в будущем. — Праксилион, путешествия во времени, все это безумие?

— Кое-что из этого. Может быть, не все. В любом случае, это слишком много для одной головы. В глубине души у вас всегда будут знания, мудрость, которые вы приобрели за миллионы лет, прожитых на Праксилионе. Но вы можете не знать, откуда берется эта мудрость. Она просто будет рядом, когда вам это понадобится.

— Я буду скучать по ним.

— Они будут скучать по вам.

— Возникла небольшая проблема. Когда я вернусь, это будет выглядеть немного странно.

— Вы, должно быть, потерялись в море, — сказал Доктор. — Это единственное объяснение. И, скорее всего, это произошло в разгар кризиса с силдами. Все, что нам нужно сделать, это вернуть вас немного назад, и никто ничего не узнает. Скажем, через день или два. У меня уже есть координаты. Я высажу вас на удобном участке пустынной береговой линии, чтобы вы могли найти дорогу вглубь страны. Если будете выглядеть достаточно усталой и потрепанной, у них не будет причин не принять вашу историю.

— В этой одежде?

— Поройтесь в гардеробе ТАРДИС. Уверен, найдется что-нибудь подходящее.

— Но это не главная проблема. Вот.

Маккриммон сняла перчатку и подняла руку, чтобы доктор мог ее рассмотреть.

Четыре пальца вместе и один большой. Все на месте.

— Ах.

— "Бесконечный кокон" не просто сделал меня моложе. Он вылечил меня. Залечил старую травму. — Она потрясла своими новыми пальцами. — Как, черт возьми, я когда-нибудь смогу это объяснить?

— Полагаю, мне следует извиниться. Но у нас с Мастером на уме было нечто большее, чем просто убедиться, что у вас в итоге окажется нужное количество пальцев. Вы всегда можете продолжать носить перчатку. Люди просто подумают, что вы стесняетесь отсутствующих пальцев. Никому и в голову не придет, что пальцы вернулись!

— Перчатка, доктор? Только на одну руку?

— Кто знает? — сказал он. — Возможно, вы начнете новую моду.

Усталый Летбридж-Стюарт брел по серым коридорам штаб-квартиры ГРООН, погруженный в свои мысли — на устранение этого последнего бардака уйдут месяцы, — когда что-то привлекло его внимание, трепещущее на ветру из продуваемого сквозняком окна. Это был один из плакатов, которые они расклеивали, когда разразился кризис. Насколько было известно бригадиру, все остальные были сняты, но этот, очевидно, ускользнул от внимания.