Можно сыграть на престиже:
— О, это просто, когда в подругах у вас умнейшая ведьма в этом поколении и такие учителя, как Макгонагалл и Флитвик. При упорной работе и поддержке как хороших друзей, так и преподавателей получившего образование в Хогвартсе сложно преодолеть.
— О, фраза прямо как из рекламного буклета, или я никогда их не слышала! Скажешь что-нибудь по поводу объявления Дамблдора о том, что до конца учебного года Франсуа Гарон из Бобатона займет пост преподавателя по защите от темных искусств?
— Я пропустил это объявление. Это он судил два моих последних боя?
— Да.
Насколько всё-таки мал этот мир, однако.
— Ну, желаю ему удачи и с нетерпением жду начала его занятий, — конечно, я бы воспользовался правом чемпиона слинять из класса ради тренировок — в последнее время чаще пропускаю занятия, чем посещаю.
— Впечатления о соперниках?
— С кого начать?
— Естественно, с Крама.
Хочется ответить с болгарским акцентом, но я понимаю, что требуется ей совсем не это. Не будем оскорблять его ещё больше.
— Он сильный соперник, который крайне не любит проигрывать. Я хочу, чтобы он привык к этому чувству — постараюсь помогать ему в этом как можно чаще.
— Манос?
— Она хорошо сражалась. Исход дуэли мог быть совершенно иным.
— Спасибо. Как я посмотрю, ты не собираешься наживать себе во враги весь Дурмштранг целиком. Диггори?
— Нормальный хороший парень. Таким и должен быть выходец с факультета Хельги. Полагаю, с посохом в руке он будет сущим кошмаром.
— Делакур?
— Она не просто так занимает первое место в общем зачете, но впереди ещё немало этапов.
— Наконец, Бокурт?
— Она не дуэлист, как и Манос — не гонщик. Это означает, что у неё есть таланты, которых я пока не видел. У всех пятерых есть свои сильные стороны. Их выбрал либо Кубок, либо преподаватели. Мне придется изрядно постараться, если я хочу победить.
— А теперь расскажи о своем мнении по поводу Драко Малфоя и церемонии наказания, которая состоится сегодня вечером. Если бы не его вмешательство, ты бы превзошел всех, как в этом раунде дуэлинга. Говорят, ты сразу же вызвал его на дуэль до смерти.
Некоторое время молчу. На самом деле ведь Рита хочет некой сенсации.
— Согласно архаичным правилам этого турнира, вызов был вполне законен. В общем-то, он предназначался для того, чтобы умерить его бахвальство. Он абсолютно ничего из себя не представляет и более чем заслуживает любого наказания, которое сегодня будет отмеряно ему Кубком. Однако это не его вина.
— И чья же это вина?
— По моему мнению, его родителей: они были явно сосредоточены на продвижении по социальной лестнице, чем на обязанностях родителей. Если о них постоянно упоминается в твоей светской колонке, то кто тогда растит их ребенка? Судя по всему, никто. Это классический случай избалованного дитяти, жаждущего внимания, которого ему явно не хватает дома. Он пребывает в заблуждении, полагая, что мы с ним серьезные соперники. Тогда как в реальности является лишь досадной помехой. Честно говоря, если бы я мог выбирать, с кем мне расти — с моими магловскими родственниками или с Малфоями, я выбрал бы маглов.
— О, твои слова кое-кого весьма заденут. Уверен, что хочешь, чтобы я это напечатала?
— Дословно, Рита. Я не делаю секрета из того, что не люблю так называемых кающихся Пожирателей Смерти. Эта нелюбовь распространяется и на моего бывшего преподавателя по зельям, который держит опасные зелья в шаговой доступности — например, как то, которое, по признанию вора, тот украл из кладовки. Честно говоря, я уже удивляюсь, зачем он вообще беспокоится и запирает кладовую — ему ведь не интересно охранять её содержимое. Возможно, пора совету попечителей уделить этой проблеме больше внимания, как и поведению этого предположительно профессионального педагога?
Рита хищно смеется:
— О, ты у нас сегодня несколько вспыльчив; может, вспомнишь кого-нибудь ещё? Дамблдора? Остальных учеников твоего факультета — за то, что подвергли тебя порицанию?
Пожимаю плечами:
— Нет, пока хватит. Но день ведь ещё не закончился. Хочешь, попробуй проверить чуть позже.
— Подведи резюме, Гарри. Два этапа, и оба раза ты оказываешься под воздействием либо сомнительной тактики, либо грязной игры. Следует ли и дальше опасаться чего-то подобного?
— Я бы солгал, если бы утверждал обратное.
* * *
Мадам Розмерта кормит меня бесплатным обедом, и мой столик уставлен бутылками сливочного пива. Полагаю, теперь я официально "наживаюсь на своем имени". Я узнал, что Эйми не нравится сливочное пиво, она предпочитает на обед вино, однако Габби Делакур с жадностью хватает лишнюю бутылку. Эйми — её "названная сестра", и так как Флёр все равно пошла на свидание с Биллом, в качестве утешительного приза нам выдали восьмилетку. Остальные из нашей группы — это пара друзей Эйми, Чо Чанг, подруга Чо — Мариэтта, пара других -паффцев, Роджер Дэйвис, Гермиона, Невилл и сестры Терпин.
Мы уже до тошноты наговорились о дуэлях и, честно говоря, я стал уставать от темы. Посмотрев на Гермиону и двух старост, интересуюсь:
— Ну что, готовы защитить честь Хогвартса на первом этапе конкурса?
Роджер взволнован:
— Думаю, у нас неплохая команда. Наверное, после дуэлей толпе будет скучно на нас смотреть, но мы очень постараемся.
— Я буду за вас болеть.
— Спасибо, Гарри, ценю. Конечно, благодаря паре таких трудяг, как Минди и Гермиона, мы все в отличной форме.
Гермиона стремительно краснеет, а Мелинда дает Роджеру подзатыльник и велит прекратить её называть Минди — должно быть, здесь кроется некая история. Через пару минут Роджер с Мелиндой извиняются и уходят бродить по окрестностям — старосты обязаны патрулировать; Мелинда напоминает мне об уроках аппарации на следующих выходных. Их места немедленно занимают Сьюзан Боунс и Ханна Эббот.
— Поздравляю с победами, Гарри! И тебя, Седрик! — чуть не захлебываясь, тараторит Ханна. Седрик смотрит на меня тем самым взглядом, мол, "я же тебе говорил, правда?" — да, речь о тех самых четверокурсницах, которые сделали из меня идола.
— Благодарю. Слушай, а что это у тебя такое, Сьюзан? — Боунс опускает глаза и осознает, что на ней — один из значков Драко "Диггори — чемпион, Поттер — смердяк". До настоящего момента я практически не уделял им внимания.
Красная как свекла Сьюзан не в состоянии отыскать слова.
— Я, м-м, э-э...
— Можно посмотреть?
Нервничающая девушка практически срывает его со своей мантии. Присматриваюсь к нему и запускаю диагностическое. Габби, заметив надпись, смеется, когда она превращается в "Поттер — смердяк". Я вижу руны под надписью. Взмахом палочки меняю руны, и теперь надпись меняется на "Поттер — тролль". Стол покатывается со смеху.
— Что, по твоему мнению, на них должно значиться? — спрашивает Эйми. Чем подтверждает полученную в "тайном саду" мою теорию о том, что Бокурт — подающий надежды будущий мастер чар.
Наклоняюсь к ней и шепотом объясняю. Она озадачивается и заставляет меня написать. Палочка Эйми стремительно движется. Крохотные руны перестраиваются, и надпись меняется на "Кто такая Сара Андэхилл?"
Игнорируя первые вопросы, я ищу в своем разуме нужные чары. Так и вертятся на кончике языка. Ах, вот они!
— У кого-нибудь из вас ещё есть такой?
Мариэтта, одна из подруг Седрика, и вдруг заробевшая Ханна достают свои значки. Я вкладываю немало силы в значок Сьюзан, на одном дыхании проговаривая ответные чары. Эйми и Гермиона, сидящие рядом со мной, несколько отодвигаются, чувствуя силу, которую я вкладываю в работу.
Через несколько секунд надпись на других также гласит: "Кто такая Сара Андэхилл?"
Улыбаясь, вручаю значок Сьюзан обратно.
— Окажи мне услугу — носи его. Если в течение пары дней в пределах нескольких футов от тебя окажется другой значок, он также изменится. Только не упоминай моего имени.
Она смущена.
— Конечно, Гарри. Но кто такая Сара Андэхилл?
— Вопрос на тысячу галеонов. Ответ где-то рядом, — дни Снейпа в Хогвартсе сочтены, и я начинаю обратный отсчет. Надо заставить Сортировочную Шляпу помочь мне составить мой формальный протест в совет попечителей о том, что у "профессора" Снейпа по какой-то непонятной причине вдруг оказалось под рукой данное зелье. Если здесь и есть кто-то, знающий, каким "языком" правильно передать мое мнение, это Шляпа.
* * *
— Пусть обвиняемый выйдет вперёд! — велит голос Дамблдора. — По прибытию из Министерства Мадам Максим, директор Каркаров и два члена Министерства магии удостоверились, что Кубок не находится ни под чьим влиянием.
Драко Малфой приближается к Кубку Огня без своего обычного самодовольства; публично показанный страх — почти столь же хорошее наказание, как и то, что сейчас последует (каким бы оно ни было). Он бросает полоски пергамента, написанные его собственной рукой, в чашу, и Кубок оживает.
Я слышал, что кто-то из слизеринцев тоже пытался провести порицание, но, видимо, попытка провалилась. Сам слух — уже опасность для их золотого мальчика. Согласно тому же слуху, конец подобным разговорам положил Снейп. На лице у Люциуса холодное безэмоциональное выражение, но его жена еле сдерживает свою ярость.
Директор торжественно проговаривает:
— Драко Малфой. Положи руку на Кубок, и он вынесет решение относительно серьезности твоего нарушения.
В воздухе повисает тишина, пока мы все ждём, затаив дыхание. Пламя меняет цвет, и в направлении Дамблдора, как снаряд, вылетает единственная записка. Он разворачивает её и читает.
— Похоже, дабы предотвратить любые дальнейшие попытки повлиять на ход турнира, Кубок пожелал сделать своеобразное заявление. Он выбрал следующее: наказание мистера Малфоя — "Метка Негодяя".
Перекрывая сердитые возражения обоих родителей-Малфоев, Шляпа размышляет:
— Подходит ведь, разве не так, ЭйчДжей? Он всегда завидовал твоему шраму. Теперь у него будет собственный. Хочешь, можно попросить — и поставишь её сам? Можем сделать солидное клеймо.
— Давай я всё обдумаю, Шляпа. Это немалое искушение, но в моем интервью с Ритой я попытался отодвинуть это дерьмецо на задний план. Если я соглашусь на твое предложение, то вендетта примет более личный характер. Лично я бы хотел, чтобы наказанием занялся Люциус.
— Лучше уж та сумасшедшая сука, на которой он женился.
— Действительно, Шляпа! Теперь давай подумаем о комнате-загадке. Мне нужен омут памяти.
— Что у тебя на уме, ЭйчДжей?
— Ну, представь себе...
—
[1] Габби — болтушка.
16.12.2012
Глава 13. Страх в клетке
13 ноября 1994 г.
В процессе наказания Драко подавляю порыв зааплодировать. На фоне бормотания толпящихся людей в Большом Зале и воплей возражения Нарциссы Малфой каким-то образом мне это всё же удается. У неё уже пена изо рта идет.
В голове ликует Шляпа:
— Прибереги планы на комнату-загадку, ЭйчДжей. Давненько я не видела, как ставят клеймо, — хочу посмаковать момент.
— Я-то думал, что ты должна быть любезной, Шляпа. Не знал, что ты так ненавидишь Малфоев.
— Да чихать мне на это дерьмецо и на его презренную родословную! Хочу видеть боль и страдания! Хочу смотреть прямо в лицо Дамблдору, пока тот пытается выяснить, когда упустил мальчишку. Хочу запечатлеть каждую деталь, чтобы в следующий раз, когда это ископаемое заикнется в споре о человеческой доброте, я смогла бы напомнить ему о дне, в который все с жадностью наблюдали, как одного из его учеников клеймят! Не перестаю поражаться, насколько вы, жалкие ублюдки, жестоки друг к другу. Удивлена, что вашей расе вообще удалось научиться ходить — не говоря уже о создании чего-то настолько великолепного, как я.
Чуть не засмеявшись вслух, отвечаю:
— От лица человеческой расы заявляю, что твои слова весьма обидны, Кстати, расскажи мне потом, как ты в действительности относишься к Дамблдору.
Люди озираются, некоторые гадают, как пройдет процедура. Благодаря Сортировочной Шляпе мне это уже известно. Именно поэтому на моём лице такая глупая ухмылка. Я слишком далеко, чтобы видеть руны на поверхности чаши, но знаю: в центре — две руны. Первая — Райдо[1], которая символизирует правильность и порядок — символ правосудия. Вторая — Турисаз[2], но в перевернутом положении — значит, на врага напали вовсе не с благородными намерениями. Самое смешное, что вместе две руны очень похожи на молнию. Поздравляю, Малфой, теперь у тебя есть своя собственная особая метка, только вот напоминать она будет всем обо мне.
Может, у Кубка есть чувство юмора?
— Шляпа, ты когда-нибудь говорила с Кубком Огня? Он, как и ты, тоже живой? И настолько же несчастен?
— Он не заговаривал ни разу. Раньше время от времени он бросал в мою сторону записки, но у меня ведь нет рук, чтобы их прочесть, правильно?
— Да уж, это затруднит любые отношения.
— Но я все-таки думаю, что когда-то, давным-давно, его создавали как артефакт правосудия — вы, неосведомленные придурки, тогда верили, что магию нельзя запятнать и что это чистая сила.
— Готов поспорить: всё это длилось, пока на него не наложили первый конфундус. И если он полностью отдает себе в этом отчет, тогда он более несчастен, чем ты. В последний раз он бывал снаружи несколько веков назад.
Проникаюсь иронией ситуации: Драко, наконец-то, получает причитающееся. Стоп, а ведь дальше ещё лучше...
— Начинается. ЭйчДжей, посмотри на Кубок.
Две руны вспыхивают, как будто отражая солнечный свет. К несчастью для Драко, солнце уже село.
— Что теперь скажешь о "мгновенной расплате", Шляпа? Без апелляций. Без подкупа чиновников Министерства. Мгновенное правосудие — здесь и сейчас.
— Похоже, он собирается сделать это сам! Видимо, идея его отца — тот хочет, чтобы Драко хоть немного был похож на мужчину.
В наблюдении за тем, как безразличный механизм, называемый в магическом мире правосудием, пускается в ход ради кого-то другого, есть что-то успокаивающее.
— Мой бедный ребенок! Нет! — скулит Нарцисса, поднимаясь на ноги. Два служащих Министерства останавливают её, но она тянется за палочкой. Если вспомнить, как Нарцисса пыталась уничтожить мою подружку, похоже, к артефактам она относится без всякого пиетета.
По большому счету, Драко всего лишь зудящий комар, раздражающий фактор. Должно быть, он был основным соперникам Гарри Поттера, но я в душе уже вовсе не Гарри. А может, мать его, и не был им никогда.
Люциус вручает запаниковавшему сыну какой-то предмет, который можно закусить. Конечно, он говорит этому придурку, что Малфои не кричат, как маленькие девочки. Нарциссу держат два министерских прихлебалы. Мерлин, надеюсь, они забрали у неё палочку, иначе события выйдут из-под контроля. Пусть-ка на эту сцену посмотрит ещё кое-кто — тот, кто тоже изрядно обижен на Дракусю.
— Добби! — едва слышно шепчу я. Хлопок.
— Господин Гарри... — пытаясь заткнуть домовика, зажимаю ему рот ладонью. Появление домовика на миг отвлекает от зрелища нескольких сидящих рядом со мной человек.
