Столь плачевное состояние украинской экономики переходного периода объясняется не в последнюю очередь тем, что в стране не было крепкой демократии и влиятельных политиков-реформаторов. Кравчук и его правительство представляли собой политический центр, причем его состав оставался неопределенным, поскольку большинство министров первоначально не входили ни в одну партию, хотя, надо сказать, сильных центристских партий и не было. Новая элита по сути состояла из старых советских чиновников, пришедших к власти не в результате революции, а благодаря распаду империи и потому не ощущавших необходимости развивать демократические институты и рыночную экономику. Правые, которых на этом этапе по-прежнему олицетворял Рух, выступали за реформы по западным образцам, но их электорат ограничивался сторонниками украинского национализма (впрочем, вполне демократического толка). Правые пользовались популярностью в Западной Украине и среди интеллигенции в больших городах, но никак не могли утвердиться на русскоязычном востоке страны. В любом случае Рух придерживался своих обязательств, принятых по умолчанию в период «большой сделки» оппозиции и коммунистов, которая открыла путь к независимости. Рух поддерживал центристское правительство, пока оно оставалось верным делу укрепления украинского государства. Более того, после раскола в 1992 году на две политические партии Рух был сильно ослаблен. Более крупная фракция во главе с Черноволом, сохранившая название «Рух», насчитывала около 50 тысяч членов. С наступлением разочарования в демократическом национализме на политическую арену вышло бандеровское крыло ОУН, которое смогло легализоваться в Украине в 1992 году в качестве Конгресса украинских националистов. Однако эта организация так и осталась маргинальной политической силой. Кроме того, некоторые молодые радикалы в Западной Украине вступали в крайне правую организацию фашистского толка «Украинская национальная самооборона» (создана в 1991 году), которая постоянно конфликтовала с властями.
Появление крайних правых лишь подогрело недовольство населения в связи с ситуацией в стране, чем в итоге воспользовались левые. Тем не менее в 1991—1993 годах Кравчук не сталкивался с серьезной оппозицией слева. После того как в августе 1991 года была запрещена Коммунистическая партия, более 60 тысяч человек вступили в Социалистическую партию Украины, главой которой стал Александр Мороз; в стране, где у большинства населения политика теперь вызывала стойкое отвращение, СПУ вскоре стала крупнейшей политической партией. Социалисты в целом поддерживали независимость Украины и некоторые экономические реформы, чего не скажешь о Коммунистической партии, которая была возрождена в 1993 году на съезде в Донецке. Под руководством Петра Симоненко коммунисты призывали вернуться к советской системе и выступали против многих экономических преобразований. Кроме того, они пропагандировали введение русского языка как второго государственного в Украине, а в перспективе — и восстановление Советского Союза. Численность партии моментально возросла до 130 тысяч человек, среди которых преобладали люди пожилого возраста[377]. Коммунистам теперь доставались голоса протестного электората и тех, кто испытывал ностальгию по советской социальной политике.
Даже пока коммунисты не были представлены среди политических сил Украины, у Кравчука зачастую возникали серьезные разногласия с Верховной Радой, избранной еще до распада Советского Союза. Рада, в которой доминировали «красные директора» и влиятельные региональные лидеры, успешно противодействовала попыткам президента наделить своих представителей в областях губернаторской властью и создать при президенте серьезный совещательный орган. Все же Кравчуку удалось расширить президентскую власть, превратив Администрацию президента в нечто похожее на Кабинет Министров со значительным административным аппаратом. Как бы то ни было, принятые Кравчуком меры не были частью какой-либо последовательной программы преобразований и являлись скорее результатом борьбы за власть, в которой использовались старые административные методы[378]. Наиболее значимым вкладом Кравчука в государственное строительство была украинизация государственного аппарата и образования, вызывавшая большие споры.
Постсоветская элита вынесла из событий 1991 года новую идеологию, которая легитимизировала ее власть и была заимствована у националистов. Приняв за основу национальную концепцию украинской истории как вековой борьбы против российского гнета, Кравчук доказывал правомерность своей политики, направленной на отделение Украины от России[379]. Стараясь как можно дальше отойти от Москвы, он способствовал утверждению украинской национальной идентичности — подобные шаги горячо поддерживались его союзниками справа и резко критиковались в Восточной Украине, которая с электоральной точки зрения была крайне важным регионом. Новая элита понимала, что, создавая новое украинское государство, нужно сделать его более «украинским», что национальная независимость не будет прочной, пока делопроизводство и обучение ведутся преимущественно на русском языке. С точки же зрения правых националистов, украинизация выглядела вполне естественно — для них украинское государство представляло собой форму самореализации украинской нации и поэтому его следовало полностью украинизировать.
95. Леонид Кучма на первой пресс-конференции в качестве президента. Слева — глава Администрации президента Дмитрий Табачник
Администрация Кравчука не призывала к насильственной украинизации, но на деле способствовала переходу бюрократического аппарата, сферы образования и средств массовой информации на украинский язык. Некоторые западные ученые даже предлагали включить Украину при Кравчуке, как и межвоенную Польшу, в категорию «национализирующих государств», которые занимаются принудительной ассимиляцией меньшинств[380]. Однако, действуя довольно нерешительно, Кравчук ограничился тем, что придал украинскому языку статус государственного в многонациональной и многокультурной современной Украине. За другими начинаниями первого президента Украины стояла та же логика — утвердить суверенитет Украины, и эти начинания вызывали ту же реакцию. Кравчук поощрял активное использование сине-желтого флага, трезубца и гимна «Ще не вмерла Україна», хотя русскоязычный восток поначалу отвергал все эти символы как националистические. Президент поддерживал Украинскую православную церковь (Киевский патриархат), предпочитая ее всем остальным православным церквям в Украине, в том числе Русской православной церкви, паства которой была самой многочисленной. В результате политики Кравчука положение украинского языка как государственного значительно упрочилось, однако президенту пришлось заплатить высокую политическую цену за украинизацию, вызвавшую широкое недовольство в русскоязычных регионах на востоке и юге страны. В 1994 году, на этот раз без поддержки Москвы, в Крыму вновь вспыхнул русский сепаратизм, на волне которого президентом автономии был избран Юрий Мешков[381].
Предчувствуя сложности, в период перед мартовскими парламентскими выборами 1994 года официальный Киев начал замедлять темпы украинизации. Однако увлечение государственным строительством в период экономической разрухи и вопиющей коррупции не снискало властям популярности. Из-за низкой явки избирателей было избрано лишь 338 из 450 депутатов; крупнейшей партией в парламенте стала Коммунистическая партия, к которой перешли 25 % мест (а вместе с социалистами и Крестьянской партией, вошедшими в левый блок с коммунистами, — 35 %). Рух получил только 6 % депутатских мест, а все правые партии вместе — 9 %. Крайним правым досталось всего 8 мест (2,5 %). Независимые депутаты, которые в большинстве своем представляли аморфный центр, заняли 168 парламентских кресел (почти 50 %)[382]. Таким образом ни один блок не получил большинства голосов, и парламент оказался неработоспособным.
Поскольку Кравчук так и не создал собственной партии, результаты весенних выборов в парламент были в меньшей степени связаны с оценкой его деятельности, нежели летние выборы президента. Еще до президентских выборов началось противостояние между Кравчуком и Верховной Радой, избравшей спикером социалиста Александра Мороза и отвергавшей все кандидатуры на пост главы правительства, кроме бывшего председателя Совета Министров УССР Виталия Масола. В первом туре президентских выборов, проходивших в июне-июле 1994 года, с Кравчуком боролись шесть кандидатов самых разных политических взглядов, во второй тур вышли Кравчук и его бывший премьер-министр Леонид Кучма. Действующий президент не мог похвастаться достижениями в экономике и не имел внятного плана реформ, поэтому в ходе избирательной кампании он позиционировал себя как идеолога национального строительства. Кравчук возлагал большие надежды на свои недавние успехи на международной арене — в начале 1994 года Украина подписала договор о ядерном разоружении, начала получать значительную финансовую помощь от Соединенных Штатов, а также заключила соглашение о партнерстве с Европейским союзом. Однако недовольные избиратели расценили эти шаги лишь как свидетельство общей антироссийской направленности политики Кравчука. Кучма умело эксплуатировал темы экономической катастрофы и насильственной украинизации, связывая национализм с бездарным руководством. В своей предвыборной программе он особое внимание уделял необходимости экономических реформ, восстановлению связей с Россией и введению русского языка как второго государственного. Во втором туре Кучма обошел Кравчука, получив 52 % голосов. В целом выборы свидетельствовали об усилении противоречий между историческими регионами Украины: в то время как Кравчук набрал большинство голосов на украиноязычном западе, Кучма победил на востоке и юге, в более населенных русскоязычных регионах.
На стройке «кланового капитализма»: эпоха Кучмы
Несмотря на то, что президент Леонид Кучма (1994—2004) пришел к власти благодаря своим обещаниям восстановить связи с Россией и защитить русский язык, на деле он сохранил ориентацию на независимый внешний курс и ползучую украинизацию, поскольку такая политика легитимизировала существование нового правящего класса Украины. Как и Кравчук, Кучма предпочитал роль президента независимого государства, а не российской марионетки. Он поддерживал тесные контакты с Соединенными Штатами, в итоге в конце 1990-х годов Украина заняла третье место в мире по объемам получаемой американской финансовой помощи (после Израиля и Египта)[383]. Президенты Клинтон и Кучма дважды обменивались официальными визитами (1995—1997 и 1999—2000), для развития двусторонних отношений была создана специальная комиссия во главе с вице-президентом США Альбертом Гором. В действительности Кучма пошел еще дальше Кравчука, который выступал всего лишь за сохранение внеблокового статуса Украины, — в феврале 1995 года Украина стала первым государством в СНГ, заключившим соглашение о сотрудничестве с НАТО и вступившим в программу «Партнерство во имя мира». В 1997 году НАТО и Украина сделали следующий шаг в развитии сотрудничества, подписав «Хартию об особом партнерстве». В целом во время своего первого президентского срока Кучма старался играть на противоречиях между Западом и Россией. Следуя этой политике, правительство часто принимало прозападные декларации, но на практике не слишком отдалялось от своего сильного северного соседа. Именно при Кучме, а не при антироссийски настроенном Кравчуке, Украина официально заявила о своем желании вступить в Европейский Союз.
Кучма не хотел, чтобы Украина превращалась в статиста России, и стремился использовать хорошие отношения с Соединенными Штатами, дабы нормализовать украинско-российские отношения. Будучи обеспокоенным переговорами Украины с НАТО, и в особенности совместными украинско-натовскими маневрами в Крыму, в июне 1997 года президент Ельцин заключил с президентом Кучмой «Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимопомощи», которой признавал территориальную целостность Украины и предусматривал раздел Черноморского флота. К Украине переходило 18 % кораблей, в то время как российский флот получал в долговременную аренду военно-морскую базу в Севастополе. Одновременно с этим Кучме удалось справиться с русским сепаратистским движением в Крыму. В 1995 году, воспользовавшись внутренним политическим конфликтом на полуострове, он сместил Мешкова, а в 1996-м добился упразднения поста президента Крыма.
Как и его предшественник, большую часть времени и сил в первый срок своего президентства (1994—1999) Кучма потратил на борьбу с Верховной Радой. На единство в парламенте не было и намека, попытки реформ вязли в сопротивлении многочисленной левой оппозиции и аморфного центра. Поэтому Кучма, как и Кравчук, вскоре попытался расширить президентские полномочия. Его проект нового «Закона о власти» (1995) положил начало длительному политическому кризису. Угрожая проведением референдума о праве президента распускать парламент, Кучма в конце концов смог провести через Верховную Раду новую конституцию — она была принята 28 июня 1996 года на заседании, которое затянулось до самого утра. (Из всех бывших республик СССР новую постсоветскую конституцию Украина приняла последней.) Эта конституция наделяла президента огромными полномочиями, но формально Украина оставалась президентско-парламентской республикой. Кроме того, Кучма еще больше расширил бюрократический аппарат Администрации президента, причем во многом она дублировала функции Кабинета Министров, к которому президент относился как конкуренту за власть.
Любые неудачи в экономике Кучма списывал на конфликты с левым парламентом. Это было крайне удобное объяснение, которое предназначалось для иностранных экспертов и одновременно служило оправданием перед собственным населением, но настоящие корни кризиса лежали глубже. В октябре 1994 года Кучма объявил о начале крупных экономических реформ, предусматривающих приватизацию государственных предприятий, наведение жесткой финансовой дисциплины и создание стабильной валюты[384]. Реформы встретили упорное сопротивление со стороны двух лагерей: коммунистов, не приемлющих рыночную экономику по идеологическим причинам, и директоров заводов, которые боялись лишиться дотаций. Президент публично осуждал левых, но редко упоминал о второй, не менее влиятельной группе оппонентов. На самом деле своей победе на выборах Кучма был обязан финансовой поддержке восточноукраинского бизнеса, особенно в его родном Днепропетровске. Прежде чем стать президентом, Кучма возглавлял Украинский союз промышленников и предпринимателей, объединивший «красных директоров» и новых бизнесменов. Эти сформированные советской системой «предприниматели», которые неплохо себя чувствовали благодаря субсидиям государственным предприятиям, решительно выступали против приватизации. В 1995—1997 годах были приватизированы лишь небольшие предприятия, производящие потребительские товары, большая часть остальных реформ пробуксовывала. Новая элита, которая привела Кучму к власти, настолько привыкла красть у государства, что пока не осознала всех преимуществ частной собственности.
