Новатерра-2. Часть 3. Пришелец

Внезапно голос Елизарова, который выступил в походный авангард с Рустамом и Бесо, прервал подзатянувшийся эфирный трёп Алины с Богачёвым.

— Саныч, засада! Похоже на 'духовский' пост бакшиш-контроля.

Гетман тут же поднял руку, останавливая кавалькаду, и укоѓризненно взглянул на Дока.

— Накаркал, блин! — и переключил гарнитуру BlueTooth телефона-радиостанции на передачу. — Внимание! Всем прекратить болѓтовню, соблюдать радиомолчание, говорю я и Костик. Оружие к бою! Никому не двигаться, по сторонам смотреть, докладывать о подозриѓтельном немедленно, огонь — по команде. Грек, Петрович, проверить крепление сбруи и грузов на вьючных лошадях. Серёга, подводи тылоѓвое охранение. Костя, что у тебя?

— Русик базарит по-своему, — отрывисто докладывал дозорный. — Трое в камуфляже. Чёрные. Автоматы. Два — с подствольниками. У одного духа на тыкве зелёная полоса с вязью. Помнишь такие?

Гетман яростно сплюнул.

— Нет, забыть успел... Дальше!

— Смеются, лапы жмут. Похоже, у Руса получается. Справа на горѓке, метров тридцать от дороги, в зарослях вижу пулемёт за стенкой, как бы не ДШК. Пока всё.

— Счастье-то какое! Мы стоим, попытайтесь договориться. Не получится — сам знаешь... Будем считать, что наше дело — правое. Докладывай по ходу.

— Принял.

Дозорный замолчал, а к гетману и Доку приблизился на взмыленѓном Мазурике Серёга Богачёв.

— Слыхал? — обернулся к нему гетман.

— А то! Как в 'Ла Скале'! Покрошим?

— Хрен на пятаки! Если что, мы с Греком прикрываем здесь, а вы с Доком — ты остаёшься за меня! — уводите маховой рысью колонну в давешнюю водолечебницу. Ждёте до...

— Ты, это, слышишь, Старый, не... — перебил Серёга.

— Не возражать! Нашёл, блин, время! Распустились! Делать, как сказал! — учинив другу маленький разнос, он моментально усѓпокоился. — Короче, если вдруг... Ну да ни хрена не буѓдет, сейчас добазарятся, и дальше двинем!

— Двинем, двинем, — Серёга помассировал литой кулак и выразиѓтельно взглянул на гетмана. — Чуть позднее. В нос.

— Спасибо, добрый человек, я никогда этого не забуду.

— Можешь даже на манжетке записать.

Но гетман уже не слушал возмущённого друга.

— Саныч? — раздался голос Константина в его левом ухе.

— На приёме!

— Рус дотолковался с 'духами'. Закройте рожи и — быстро по троѓпе, Беслан вас встретит. Не останавливайтесь!

— Принял. Иду с Серёгой в замыкании, Док — впереди. Внимание! Банданы, пыльники, очки надеть! Девчонки — автоматы за спину! Но сторонам не зыркать, молчать, не останавливаться. За Доком рысью марш! Не растягиваться!

Приземистая седловина двух весьма крутых холмов, чем-то похоѓжая на ямочку промеж силиконовых грудей Памелы Андерсен, обильно поросла кустарником и молодыми буковыми деревцами, однако территория метров на пятьдесят по обе стороны тропы, как и на протяжении последней пары вёрст, была искусственно очищена от флоры. При этом фауна в наличии имелась. В количестве троих наголо стриженых, доѓвольно крепких с виду бородатых фаунов в заношенном, но всё еще добротѓном старом камуфляже. Лоб старшего из них — лет сорока пяти, — покрытый, словно банка ледяного пива, капельками трудового пота, был перехвачен грязно-изумрудной тканевой полоской с (прости, Читатель, за избиѓтый штамп!) затейливой арабской вязью букв. О том, что это буѓквы, а не цифры, гетман знал, вернее, обоснованно подозревал, од-нако если бы его спросили, что они обозначают... Да что угодно: рыцарский девиз, молитву, тост, рекламу, анекдот. Помните, Читатель, 'Айвенѓго' Вальтера Скотта? Вот вам исламско-иудейский вариант: 'Рыцарь, лишенный наследства при неаккуратном обрезании'...

В руках приветлиѓвые с виду фауны сжимали разномастное оружие — гнусно прославленную 'Ксюшу' (короткоствольный автомат АКСУ), таинственный 'Никонов', труѓдягу АКМ. Последние — с подствольными гранатометами. А кроме того — как положено: кинжалы, пистолеты, гранаты. И пулемёт. Главное, крупнокалиѓберный такой. Дозорный не ошибся — ДШК. Привет из глубины веков! Причём наверняка исправный, хотя и бестолково размещён — пускай за крепким парапетом бутового камня, однако на вполне доступном для ручной гранаты расстоянии. При сумасшедшей дальности его пряѓмого выстрела... Ну, да и ладно, нам ли горевать?!

Картина разворачивалась, как в стремительном немом кино. Поѓходная колонна парами неслась мимо поста бакшиш-контроля. Фауны улыбались и махали ручками каждому из каменнолицых седоков. Вдруг самый молодой из фаунов подпрыгнул, выкрикнул 'Э!' и ткнул корявым пальцем в сторону головы казачьей кавалькады. Гетман придержал коня на взгорке и обомлел. Он, разумеется, не знал, что именно наплёл Шадиев кабардинским фаунам об их отряде, хотя предполагал — что-нибудь из разряда братских бандформирований, — и если это вправду так, то пышные формы Ларисы, новой доковской подружки, ни в малой степени не формулировали формулу обычных для бандита форм: вмесѓто 120-60-90 выходило как минимум 90-60-120. К тому же над плечами Алёнки вовсю плескала выбившаяся из-под банданы золотая прядь. Японский ваш городовой, самое незаконное из бандформирований! Если судить по изменившимся физиономиям на мордах лиц остолбеневших фаунов... Их нужно было срочно чем-нибудь отвлечь! А чем?!

— Аллах акбар!!! — что было духу в лёгких рявкнул гетман.

— Ву-у-у-а-алла-у акбыр! — нестройно ответили те.

— То бишь 'воистину акбар'... — с усмешкой перевёл святотатствующий полиглот, минуя пост.

Он обернулся. Фауны глядели вслед. Недоуменно. Пристально. Недобро. Многообещающе...

И без того шальные кони Времени, настёгиваемые стеком гетмана, летели в бешеный карьер.

— Не останавливаться! Не менять аллюра! Нагайками! На шенкелях! — ревел он, брызгая по сторонам слюной радиоволн.

Друзья что было сил хлестали лошадей. Лишь Алёнка, наклонясь в седле, будто шептала что-то на ухо своему Орлику, а тот, в обычной ситуации спокойный, даже несколько ленивый коник, мчался как дикий перепуганный мустанг. Нет, точно, шепчет, даже ладошку трубочкой сложила! И на каком, хотелось бы спросить вас, леди, языке?..

В самый, казалось бы, неподходящий момент Александру припомнились прошлая жизнь, глубокое детство, добрейшее на свете существо — его старенькая бабушка, одиноко доживавшая нелёгкий век в ѓкрохотном домишке у Дона, на самой окраине ростовской Богатяновки, давно дрожавшей под натиском многоэтажек, огромных, светлых, ярких, но холодных и безликих. По крохотному же дворику у дома бабушки всегда бродили кошки и собаки, не ссорясь, даже параѓми, можно сказать, под ручку, вернее, под лапку. На чердаке гнездились разом голуби и ласточки. Комары и пчёлы, если залетали в комѓнату, то никогда не жалили. И даже всем известные грязнули мухи, казалось, перед тем как приземлиться на арбуз — не приарбузиться ли? — чистят 'пёрышки' над древним алюминиевым рукомойниѓком. Для каждой бессловесной твари у бабушки хватало добѓрых чувств и скромных вкусностей, даже у щёлочки в полу всегда стояло блюдце с маленьким кусочком сыра — для мышки и её мышат. Как бабушка разговаривает со всеми ними? на каком языке? как они могут понимать её? — спросил однажды вечером у матери Санёк. И мама, призадумавшись, ответила: 'Знает она что-то такое... что-то Главное'...

Ты тоже знаешь что-то главное, малыш, не зря Вселенная надеется на твою помощь в битве с Хаосом. Ох, только бы тебе как можно дольше не узнать и не прочувствовать Наиглавнейшего, касающегося лично тебя! Малыш...

— Не сбавлять карьера! Гонь! Гонь! Гонь!

Гетман ещё наддал красавцу Аквилону жёстким стеком, нагнал вьючных коней и на скаку извлёк из перемётной сумы запаянный полиэтиленовый пакет, после чего резко осадил коня.

— Решил 'духам' гостинчик оставить? — поравнявшись с ним, приѓдержал Мазурика Серёга Богачёв. — Типа, к празднику Курбан-байрам?

— Типа, да. Пошлину-то мы не уплатили.

— Я тебя прикрою! Или опять рычать начнёшь?

— Надо подумать... Знаешь, братуха, наверное, начну.

— Ох, возвратимся мы...

— Даст Бог!

— А куда денемся?! Конечно, возвратимся! Даст Бог. Которого, как ты говорил, нет... Ох, выведу я тебя тогда на ринг, ох, отметелю, как твоего Дэна, в смысле, как собаку!

— Напомни, чтобы я сразу, как вернёмся, отпуск взял...

— По здоровью? Базара нет!

— Ну и славно! Раз базара больше нет, ведите с Костиком колонну до ближайшего ручья, поднимайтесь немного вверх по течению, выберите оборонительную позицию и ждите меня.

— На фига ручьём идти? Думаешь собак ихних с нижнего следа сбить? На другом бережку один хрен сразу видно будет, что мы не переправиѓлись!

— Да, но пускай они потом поищут, где вы... где мы на сушу всё-таки выйдем! В любом случае такой маневр их немного задержит. И мой 'гостинчик' — тоже. Да плюс еще мой авто... Хм, ладно, всё, решили! Кстати, о собаках — у Дока есть на них потрава, сыпаните где-нибудь поблизости, тольѓко Дэна не приведите в изумление.

— На нём и опробуем, типа, вдруг прокисла... Кстати, вот хорошее местечко для мины-сюрприза!

Прямо перед друзьями начинался не слишком крутой затяжной поѓдъём, деревья и кусты без постороннего вмешательства отступали от тропы метров на десять в обе стороны, и под открытым солнышком траѓва, изрядно, правда, опалённая, буйно тянулась ввысь.

— Остаюсь только из уважения к тебе, — насмешливо ответил на предложение ѓгетман. — Бывшему сержанту спецназа морской пехоты никогда не постичь выѓсокого инженерно-сапёрного искусства!

— Ну и пошёл ты... — отмахнулся Богачёв. — В смысле, ни пуха!

— Тогда уж сам пошёл!

И стало так...

Гетман остановил коня под одиноким высохшим вязом. Он снова, как в лесу не доходя Кубани, решил на полчаса связать себя конѓтрактом с инженерными войсками, правда, на этот раз заняться разѓминированием наоборот, поэтому отправил Аквилона попастись вдали на травке. 'Не делай глупостей, противопехотные мины гораздо чаще поражают ни в чём не повинных людей, нежели тех, против кого заложены', — мог бы сказать ему конь. Однако он был мудрым домашним животным и не считал себя вправе вмешиваться в дела хозяина. А тот ничтоже сумняшеся разбросал поперёк тропы на некотором удалении друг от дружки несколько корявых веток, якобы сбитых с вяза седоками на скаку. Самой длинной из них замаскировал тонкую проволочную растяжку, одним концом закреплённую на вбитом в землю колышке, а другим соединённую с натяжным взрывателем шпринг-мины кругового поражения 03М-72 — конечно, старенькой, однако очень действенной выпрыгивающей 'лягушки'.

Разумеется, при наличии времени можно было выдумать и соорудить куда более изощрённую комбинированную ловушку, но его-то как раз и не было. Гетман отчётливо понимал, что присутствие в кавалькаде представительниц прекрасной половины человечества почему-то явно пошло вразрез с легендой 'добазарившегося' с бандитами Шадиева, потому ждал погони каждый следующий миг. Второпях заканчиѓвая работу над адской машинкой, растрепал ногами чуть примятую траву и, прежде чем свистнуть Аквилона, всё же решился на одно невинное ухищрение: метрах в десяти от растяжки в сторону поста бдительных фаунов открыто бросил прямо на утоптанную землю свернутый в скатку плащ, обрывок проволоки, плоскогубцы и гранату Ф-1 — пускай преследователи на несколько минут задержатся у непонятного объекта, пусть соберутся в кучу, если растянулись по пути, чтобы потом под поражающее действие боеприпаса попали все или хотя бы большинство.

А после, завершив минирование тропы и понукая Аквилона, гетман думал. Думал мысль. Мысль о том, что фауны могли ведь и не быть бандитаѓми. А кем? Скажем, отрядом самообороны близлежащего селения, заставой, охраняющей покой мирных трудолюбивых кабардинцев. Из того, что все местные разбойники — как правило, лица кавказской национальности, отнюдь не следует, что все местные лица кавказской национальности — разбойники. Мы, вон, тоже с виду — до остервенения мирный люд, если судить по изобилию стволов и камуфляжу... Но, ладно, предположим, фауны — и впрямь бандиты. Они ведь, своевольные, леѓнивые и недисциплинированные, запросто могут плюнуть на вооруженный и довольно многочисленный отряд. Слюной. Зелёной. Вязкой от гашиша... А половому командиру своему доложат утром — вообще никого не было, клянемся мамой и соседским поросенком! Зато примерно в то же время какой-нибудь чабан, Герой Труда и заработной платы, отец пятнадцати детей и восемнадцати баранов, напевая по дороге к пастбищу балладу о неземной красоте гурий в садах Аллаха... попадёт прямо в жаркие объяѓтия этих самых девушек с глазами газели. Если подобное случится, то — прости заранее, дружище! А лучше с вечера напейся или забастуй, в конце концов, возьми декретный отпуск. Твори свою Судьбу! А нам, пойми, не до того...

Раздумывая таким образом, гетман твёрдо решил в ближайшем же селении оставить схему-формуляр взрывоопасного сюрприза. Ну, а если мирных кабардинцев не разыщет, то... ничего не поделаешь, пусть мертвые сами хоронят своих мертвецов! Чу! Чу! Чу! Пошёл! Отсюда на фиг...

Идти до 'на фига' полковнику пришлось не до фига — каких-то пару вёрстѓ, ну, может быть, немного больше. Друзья, не спешиваясь, ожидали его на берегу перерезавшего тропу довольно полноводного и бурного руѓчья, Алина и Алёнка — привстав на стременах. Девушка скорее инстинктивно чувствовала нависавшую над ним угрозу, нежели точно знала, с какой целью он задержался и чем это чревато. Равнодушно относиться к взрывчатым веществам и снаряженным ими инженерным боеприпасам способен только круглый идиот с квадратной головой. Увидев гетмана, она радостно воскликнула: 'Па!'. Алина же вздохнула с облегчением и улыбнулась.

— Чё, братан, канатами сходил? — подмигивая, бросил ему Богачёв.

— Ох, не говори, Серёга, еле-еле справился. Оправился... Рустам Азаматович, — не желая развивать во всех отношениях дурно пахнущую тему, гетман подозвал Шадиева, — что за люди?

— Не знаю точно, господин полковник. Там, это, один, который молодой вообще, мой земляк что есть, сказал — воины Салех ад-Дина из джамаата Великого Пророка. Кто такие — первый раз слышу, клянусь, раньше не было. Который старший, кажется, араб. Ваххабисты они, я так думаю.

— Ваххабиты, — поправил гетман. — Я думал, они вымерли давно... А про нас что ты сказал?

— Что я, простите, господин полковник, — смутился горец, — поѓлевой командир Гази-Рустам Шадиев, веду отряд наёмных русаков, чтобы напасть на аланские селения, — при этом он опасливо взглянул на осетина Кочиева, тот показал ему кулак. — Сказал, старые солдаты, остатки бывшего спецназа ГРУ, опытные вояки, их, типа, сам Джебраил нанял, а я — его правая рука.

Да, женщины в колонне явно выбивались из легенды о боевиках-спецназовцах, а гетманский 'Аллах акбар!' наверняка воспринят был как издевательство. На Салех ад-Дина он в запале попросту не обратил внимания. Джамаат себе и джамаат, видали мы таких!

— Сойдёт... Русик, а кто такой в твоем понимании 'сам Джебраил'?

— А-а, — улыбнулся горец, — это ещё в Назрани дядя у меня был, родной брат матери, Джебраил Костоев, очень большой человек, майор милиции. Все говорили тогда: сам Джебраил пришёл! сам Джебраил скаѓзал! сам Джебраил меня позвал! Просто вспомнилось, вот я и...