В тот же момент свой удар нанес и Этьен. Воспользовавшись тем, что молодой соперник все свое внимание сосредоточил на защите спутницы, магистр выстрелил в него. Это противоречило логике боя, потому что рациональнее было добить раненого противника, который не способен защитить себя, но опытный воин сделал ставку на неожиданность. И промах его объяснялся лишь тем обстоятельством, что молодой леомур абсолютно бессмысленно бросился в сторону, чтобы прикрыть наставницу своим собственным телом.
Изумленный отступник чуть не прыснул со смеху, увидев такое нелепое поведение юного бойца, и это мимолетное отвлечение едва не стоило ему жизни. Алиса, которую удар строя опрокинул навзничь, из этого неудобного для стрельбы положения умудрилась нанести не только сильный, но и точный удар. В последний момент сказался накопленный годами автоматизм, и Рыжий поставил блок с уклонением. Однако дистанция была настолько короткой, что полностью уйти от удара ему не удалось. Вместо паралича с остановкой дыхания он заработал такой глубокий нокдаун, что практически оказался на грани нокаута.
Дальнейшая схватка напоминала пляску аборигенов с острова папуасов, танцующих на углях под завывания шотландской волынки и щелканье испанских кастаньет. Колдуны стреляли практически непрерывно куда-то в направлении будки охранника. Они били не прицельно, но массированно, стараясь не дать беглецам добить их лидера. Роджер со своей спутницей, уклоняясь от града молний приспешников предателя, отвечали таким же шквальным огнем по их излишне самоуверенному наставнику. Последний в полубессознательном состоянии качал маятник и перепрыгивал с места на место, практически ничего не видя и не соображая.
Впрочем, барс не зря считался лучшим. Постепенно Этьен приходил в себя, несмотря на пропускаемые время от времени удары, главным образом, скользящие. В несуразной пляске он планомерно отступал от ворот и увеличивал дистанцию между собой и беглецами, что ослабляло силу атак обороняющейся стороны. Вскоре расстояние стало почти безопасным для магистра. Поскольку все выдохлись, то наступило временное затишье, позволившее Рыжему отдышаться и окончательно прийти в себя.
— А ты, оказывается, не так проста, как кажешься, сестричка. Решила изобразить подстреленную? Хитро, ничего не скажешь.
— Зная твою подлую натуру, я была уверена, что ты врал, и твои подонки ударят первыми. Так почему бы и не подыграть нарциссу, уверенному в собственной гениальности?
— Вот если б ты еще пацана своего успела предупредить, тогда могла бы и победить.
— Если б я его предупредила, получилось бы не так натурально, и ты бы не купился по дешевке.
— Тоже верно. Ну что ж, с тобой было интересно, но мне уже пора. Давайте, мальчики, хватит там вдалеке стоять, подходим и расстреливаем. Торжественно и под фанфары.
Лиаты подобрались и медленно тронулись вперед, стараясь не сбить строя. Их учитель подобно дирижеру оркестра медленно вышел впереди процессии и слился астрально со своими колдунами. Кто бы мог подумать, что весь пафос и дешевая показуха мероприятия улетучится уже в следующее мгновение. Совершенно неожиданно из-за угла вылетела стая свирепых шоргов и в считанные секунды разметала так тщательно выверенный строй.
Рыжий успел отпрыгнуть в направлении ворот и занять оборонительную позицию, ошарашено и беспомощно наблюдая, как стремительно гаснут искорки его верных помощников. Впрочем, когда вслед за первой четверкой из-за угла показались еще три шорга, а их вожак даже не поморщился, пропустив мощный удар магистра, отступник дрогнул и бросился бежать. Единственным спасением для него могла послужить крыша будки, на которой засели преследуемые леомуры. Бывший барс, зажатый между двух огней, решился на отчаянный шаг.
Гонимый шоргами, он пошел в атаку на Алису с Роджером. Произведя три отпугивающих выстрела, предатель взвился в воздух, преодолев расстояние до крыши будки за два могучих прыжка. Так же, как и беглецы, он воспользовался петлями ворот для промежуточной опоры и вылетел на самый угол крыши. Там его физически не мог достать никто из беглецов, отогнанных стрельбой от края.
Девушка пыталась подстрелить предателя в воздухе, но его движения были так стремительны, что все молнии пролетели далеко мимо цели. Роджер, понимая бесполезность такой попытки, даже не пробовал поймать в прицел несущуюся мишень. Всю ставку он сделал на заградительный огонь. В тот самый момент, когда Рыжий уже приземлялся на край крыши, буквально в нескольких сантиметрах от него полыхнула ярчайшая вспышка подготовленного юношей сюрприза.
Точно угадать место приземления противника Тобио Экселанц Сильверу не удалось, но мощь оглушающего разрыва была так велика, что магистр невольно отклонился и потерял равновесие. Его когти с душераздирающим скрежетом продрали железо крыши, и лишенное опоры тело рухнуло вниз, прямо в раскрытую пасть вожака стаи. Отступник успел на лету по-леомурски вывернуться лапами вниз, но это не помогло ему защититься от кузнечного пресса челюстей, мгновенно сомкнувшихся на его грудной клетке. Оглушительный хруст костей поставил жирную точку на глобальных и честолюбивых планах бывшего лучшего барса.
Глава 22
Все было кончено, еще минуту назад казавшийся непобедимым враг пал жертвой собственной самонадеянности в отношении безопасности тылов своего войска. Шорги налетели со спины удивительно вовремя, когда храмовники пошли в решительную атаку и все свое внимание сосредоточили на защищающихся леомурах. Казалось бы, Роджер должен был обрадоваться столь удачному стечению обстоятельств, но вместо этого юноша вздрогнул, зажмурился и отвернулся к бетонной стене забора.
Алиса тоже поморщилась и невольно передернула плечами. Кем бы ни был и каким бы ни был их страшный враг при жизни, но даже он не заслуживал такой ужасной смерти. Впрочем, особо горевать по этому поводу девушка не собиралась, а потому была весьма удивлена, заметив, что ее спутника бьет сильный озноб.
— Тихо, малыш, успокойся, все позади,— она прижалась к своему бывшему воспитаннику всем телом.
— Что ж это за жизнь такая? — простонал Тобио.— Шагаю по трупам, как по асфальту. Я больше так не могу, ей-богу.
— Понимаю, милый, но альтернативой его смерти была твоя. Надеюсь, ты не склонен к суициду?
— Не дождутся, сволочи. Но до того, кто все это устроил, я когда-нибудь доберусь.
— Ты думаешь, что это приведет к чему-нибудь хорошему? Еще одной смертью станет больше.
— Предлагаешь не мстить? Спустить им с рук и Рамзеса, и Багира?
— Не знаю. Решать тебе. Верю, что ты сделаешь правильный выбор. А пока нам пора идти, — наставница подошла к краю крыши и подогнула передние лапы, готовясь прыгнуть вниз.
Солнце, поднявшееся уже заметно выше заборов, слегка слепило, но леомуру вдруг показалось, что зрачки глаз у застывшего под будкой вожака шоргов слегка сузились. Юноша вдруг представил, как легко будет этому огромному монстру поймать на лету своими ужасными челюстями маленькую и абсолютно беззащитную в полете девушку. Картинка, непроизвольно возникшая в мозгу молодого лиата, была настолько натуралистичной, что нервы его не выдержали:
— Постой. Что ты делаешь?
— Я? — удивилась Алиса.— Спускаюсь, а что?
— Нет! — крикнул Роджер, потому что барса и не подумала остановливаться.
— Ну, в чем дело? — От резкого окрика напарница присела на задние лапы и развернулась лицом к своему спутнику.
— Кто только что говорил о суициде? Может быть, я?
— Успокойся. Понимаю, что это выглядело ужасно, но в бою сантименты неуместны.
— Причем тут сантименты, если ты сама лезешь в пасть монстров?
— Ах, так ты об этом? Ну да, я забыла, ты ведь никогда не сталкивался с боевыми шоргами правительственных войск. Не переживай, они вполне разумны и управляемы. Маркиз не послал бы диких чудовищ нам на помощь.
— Кто тебе сказал, что их послал магистр?
— Наставник. Или ты уже забыл? — удивилась барса.
— Где же тогда лиаты, которые управляют этими монстрами?
— Скоро подойдут. Шорги выносливее леомуров, если ты не забыл. Да в этом и нет нужды. Я и без них могу управлять союзниками.
— Тогда прикажи вожаку отойти к стае.
— Да без проблем.— Алиса повернула голову и пролаяла что-то неразборчивое, начинающееся с дурацкого слова "Цыбу".
После небольшой паузы, за время которой на лице убийцы магистра удивление и недовольство успели смениться усмешкой, зверь поднялся и отошел от будки. Члены стаи в это время весьма деловито по очереди утаскивали трупы храмовников куда-то за поворот, что вызвало растерянность и замешательство даже у девушки. В результате ее фраза "Ну что, убедился?" была произнесена не столько торжествующе, сколько по-настоящему вопросительно. Роджер отрицательно покачал головой.
— Давай лучше подождем их хозяев. Не доверяю я этим безмолвным тварям.
— Ладно, если ты так настаиваешь,— барса попыталась скрыть свою собственную неуверенность за готовностью уступить необъяснимым прихотям спутника.
— Кого это ты назвал тварями, да еще и безмолвными, шмакодявка? — неожиданно раздался басовый рык со стороны чудовищ.
Немая сцена, последовавшая за этим дешевым наездом, была достойна пера великого поэта или кисти прославленного живописца. Загнанные на крышу беглецы подошли к самому ее краю и молча уставились на источник звука, буквально буравящий их своими маленькими злобными глазками. Для молодых леомуров рушились все основы мироздания. Говорящий шорг в их представлении был не менее фантастичен, чем летающий куст или прыгающий камень. Никто не отрицал наличия у монстров высокого уровня интеллекта и способностей к обучению, но примитивность сигнальной системы этой расы давно вошла у лиатов в поговорку.
— Что уставились, недоноски? — Вожак не утруждал себя излишней политкорректностью.
— Ты кто? — смогла, наконец, выдавить из себя нечто членораздельное Алиса.
— Борман. Слышать не доводилось? Вот и славненько. Значит, еще пока несильно наследил.
— Ты владеешь мыслеречью? — не удержался от глупого вопроса Роджер.
— Да где уж нам, тупым чудовищам? — подкусил леомуров шорг.
— Кто тебя послал и зачем? — Девушка решила сразу взять быка за рога.
— Создатель. Зачем? Уничтожить весь род проклятых шатов под самый корень.
— Чей род? — не понял юноша.
— Ваш, уроды, ваш. Всех тех, кто называет себя леомурами.
— И за что же создатель нас так сильно не любит? — поинтересовалась барса.
— А за что вас любить? Он сотворил наш мир и ушел от дел, оставив вместо себя хомеров, которых вы называете четланами. Большие труженики вершат великие дела по преобразованию мира, и мы, лимьеры, всячески помогаем им. Ленивые же бездельники шаты нагло манипулируют хомерами, превращая их в зомби. За что можно любить паразитов?
— Как же четлане могут быть творцами, если они лишены даже элементарного астрального зрения? — не поняла девушка.
— В этом-то и был гениальный замысел Создателя. Чтобы разбудить креативное начало в личности, необходимо сделать ее в чем-то ущербной. Он лишил хомеров альтернативного мира, чтобы у них не было другого выхода, кроме того, как перестроить единственно доступное им пространство.
— Это ж надо так все переврать,— возмутился молодой лиат.— Да если б не леомуры, четлане так бы и остались дикими животными. Мы их всему научили, и вот тебе благодарность.
— Чему вы могли их научить, лежебоки? Спать сутки напролет или мяукать у миски, выпрашивая молоко с вискасом? Вообще, что полезного шаты делать умеют? Орать в марте дурным голосом? Ах, да, они же ловят маленьких несчастных сурисов, которых называют груффи.
— Леомуры научили четлан думать,— жестко отрезала Алиса.
— Серьезно? Может, вы и нас этому научили? Может, вы вообще всемогущие? А что же вы тогда сидите на крыше и поджариваете собственные зады? Ну, прошу, покажите свою силу.
— Ладно, ты сам напросился,— юный воин зарядил на полную мощность и с доброй оттяжкой ударил по нахальному самоуверенному шоргу.
Расстояние до вожака стаи, отошедшего к своим бойцам по команде барсы, было значительным, но далеко не запредельным для такого сильного лиата, как Роджер. Правда, искорка облика наглеца была мутноватой и напоминала что-то среднее между дымкой и облачком, но никто из верхолазов не ожидал, что атака окажется настолько безрезультатной. Говорящий монстр даже и не подумал уклоняться. Мощная вспышка беспомощно увязла в вязкой перине вспененных клочьев воздушной ваты, а усмешка на морде чудовища стала еще шире.
— И все? Вот этот пшик вы называете своей силой? И где же ваша хваленая мощь? Тоже мне нашлись правители мира. Как были примитивными паразитами, так ими и останетесь до конца дней своих.
— Мы еще посмотрим, кто встретит этот конец раньше.— Нельзя было сказать, что у Алисы эта фраза прозвучала убедительно, но она очень старалась преодолеть недоумение и растерянность.
— Вот в этом можете нисколько не сомневаться. Денек сегодня будет жаркий. Мы-то в тенечке отлежимся, да и сменить нас найдется кому. А вот ваша крыша через часик в такую сковородку превратится, что сами попросите добить вас.
— За что же ты нас так ненавидишь, Борман? — не выдержал юноша.
— Это длинная история. Впрочем, время у нас есть, солнышко еще только начинает припекать. Не знаю, как вы, а я сыт, могу и поболтать.
Лиаты в отличие от шорга не могли похвастать набитым животом, но им пока было не до голода, хотя жажда уже начинала напоминать о себе, возможно, больше психологическая. Слушать говорящего монстра большого желания не было, но выхода из сложившейся патовой ситуации не наблюдалось, а поэтому серьезных возражений не последовало. В конце концов, из беседы всегда можно было вынести что-нибудь полезное. Особенно лиатов интересовало, кто и каким образом научил вожака шоргов мыслеречи леомуров.
— У меня был Хозяин, настоящий хомер, не забулдыга какой-нибудь,— начал повествование Борман.— Он учил меня всем премудростям работы охранника, холил и лелеял. Никогда не забывал награждать за успехи.
— А как насчет выдавливания раба по капле? — поиздевалась барса.— Или это не о тебе?
— Что ты понимаешь в рабстве, сопливая девчонка? Меня никто не любил так сильно, как мой Хозяин. И я отвечал ему взаимностью. Некоторые идиоты считают любовь цепями. Мне жаль тебя, если ты относишься к их числу.
— Не отношусь, но любовь бывает разная.
— Оставь эти бредни для пустоголовых девиц и озабоченных малышей. Пусть недоросли называют примитивное сексуальное влечение любовью с первого взгляда. Нормальному взрослому лимьеру понятно, что между похотью и истинным чувством нет ничего общего.
— Возможно, ты и прав, но настоящая любовь предполагает свободный выбор.
— Почему глупые шаты так носятся повсюду с этим дурацким понятием? Неужели вы еще не поняли, что в мире, где все предопределено, любая свобода иллюзорна? Вы любите говорить, что гуляете сами по себе, но при этом сидите на крыше. Может, вам там нравится?
— Ты путаешь духовную свободу с материальной.
