Король отпил немного вина. Тор последовал его примеру.
Один мудрый человек сказал, что времена всегда великие, а вот люди не всегда. Сейчас в Империи порядок, никому не хочется большой войны. Немного помахать оружием и погеройствовать, правда, все не прочь. Вот и пойдут ко мне желающие прославиться и поразмяться. Да, я думаю, и к принцу сейчас такие потянутся: всё-таки благородный законный рокош.
Но ведь, твоё величество, страна разоряется!
Зато армия закаляется! Если мы после рокоша договоримся, да ещё какой-нибудь дурак-сосед во время смуты к нам полезет, мы ему такого жару зададим! А то я боялся уже. Ведь Зинтрисса наконец-то замирилась со Шжи. Пошёл король Астир их завоевывать, да вышло всё наоборот: эти горцы объединились. Теперь у Шжи единый царь, а их старик-полководец Лян Жугэ оказался столь хитрым и расчётливым воякой, что заставил без больших потерь со своей стороны Зинтриссу не только отступить, но и очистить горные уезды, которыми она уже полсотни лет владела. Формально Империи до этой потери Зинтриссы нет дела: король владел ими как царь, не включая уезды в территорию и юрисдикцию Империи. Вот и обхитрил сам себя.
Какое это имеет отношение к нам? Шжи далеко, наивно спросил Тор.
А куда теперь Зинтриссе девать армию? Естественно после такой схватки не просто замириться с соседом, а совместно с ним пойти побить кого-нибудь. Это нужно и королю Астиру, чтобы смыть позор поражения, и царю Шжи, ведь в мирное время горцы быстро друг с другом опять передерутся. Хорошо, если они вместе пойдут на варваров. Туда им и дорога. Хуже, если на айвайские уделы. Тогда придётся помогать айцам. А то слишком жирной Зинтрисса станет. А если на нас или на Ликангс, что между нами и ними?
Но ведь наша армия намного сильнее их обеих вместе.
И за три недели возьмёт обе столицы, как говорят некоторые. Но до мятежа канцлер пренебрегал армией: он мастер интриг и управления, а не войны. Полководцы ведь ершистые, не то, что чиновники, а зачем этому старику своевольные и самостоятельные люди? Но теперь у нас будут отличные солдаты и проверенные военачальники.
Так что же, выходит, ты, государь, был против реформ канцлера? Значит, ты его на самом деле боишься? бестактно ляпнул Тор и сам себя мысленно схватил за язык.
Король даже немного посмеялся.
Святая простота! Кто не побаивается такого старого и прожжённого интригана! Но наводить порядок в королевстве надо было. Правда, уж очень прямо и круто взял старик.
Вдруг Тора поразила одна мысль. Уже ясно, что король на самом деле очень умён и хитёр. А ведь, если канцлер умрёт, тогда у рокоша цели и оправданий не останется?
А если вдруг умрёт старик Линьлиньлиньс? Ведь тогда рокош должен закончиться.
Старик умрёт, его семейство останется. Они все посты наверху захватили.Ноправда,вэтомслучаеможнобылобыпомириться,особенно если найдется общая цель для принца и правительства.
Однако, как спокойно рассматривает эту возможность король! вдруг подумал Тор. Даже сам подтверждает, что и тогда повод для рокоша остался бы! Уж очень крепко вокруг него всё схвачено! И Тора посетила блестящая идея.
Государьмой!АеслимытебяувезёмпрямосСеймавКарлинор!Ведь мы не против тебя! Когда появишься во главе нашей победоносной армии, войска канцлера разбегутся как зайцы! Вы с принцем триумфально вступите в Линью и Зоор, казните виновных, наведёте порядок и благоденствие! Это было бы прекрасно!
Изнурённый речью, Тор, не глядя на короля, налил себе бокал вина и залпом выпил. Король опять рассмеялся.
Мой добрый рыцарь-кузнец! Слова, достойные рыцаря и Мастера! Может, и наступит день, когда я выеду перед войском рокошан с принцем Клингором по правую руку от меня и с другими принцами позади нас. Но ни в коем случае не говори об этом нигде! На имперском острове полно шпионов, и заранее нанятых, и любителей, которые, прослышав что-либо, сразу бегут продать новость. Похитив меня, вы должны ещё доставить. На море флот, верный канцлеру. Нет ничего проще, как потопить один кораблик, а потом сожалеть, что пираты захватили короля и тот погиб в волнах моря.
Понял! огорчённо сказал Тор.
Перейдём к нашим общим делам. Пока мы вместе, ты можешь принять у меня заказ на драгоценное оружие, на комплект мечника вместе с твоим особенным добавлением: нижним лёгким панцирем. Время меня не очень волнует, главное, чтобы оружие было как можно лучше.
Тор сразу понял, что и цена, конечно же, короля не очень заботит. В таких случаях честь Мастера велела назвать справедливую цену по высшей границе, чтобы не было обидно никому. Тор её и назвал.
Мастер, ты просчитался, укоризненно сказал король. Идёт мятеж, у вас всё вздорожало раза в полтора. Я и заплачу в полтора раза больше.
Тор смутился. Король поддел его как раз там, где он считал себя более сведущим. Но пока всё шло отлично.
Теперь, Мастер-Рыцарь, Владетель девятнадцати сёл, с легкой иронией сказал король, подумай. Поскольку твой сан вырос, старая вассальная присяга не считается незабвенной. Ты должен дать новую. У тебя три выбора. Конечно, ты мог бы присягнуть самому Его Величеству Императору.
Как бы подчёркивая абсурдность этого шага, провозглашающего независимость Колинстринны, монарх опять иронически улыбнулся.
Ты можешь присягнуть мне или твоему любимому принцу Клингору. Но уместно ли тебе в твоём нынешнем сане присягать принцу, не являющемуся Имперским принцем и князем?
Тор вздрогнул. Государь поставил его в положение, когда любое действие будет или глупым, или подлым. Присягнуть Императору значит предать товарищей по рокошу. Присягнуть принцу Клингору нарушить вассальный долг перед королём. А присягнуть самому Красгору, но тогда что скажет принц? И Мастер нашёл решение.
Твоё величество, мой государь! Ты просветил меня, который волей Судьбы из положения обычного гражданина оказался поднят до знати. Но честь моя велит мне, прежде чем дать новую присягу, открыто при свидетелях заявить принцу Клингору: старая присяга стала недействительной и теперь снята с меня.
По обычаям именно так, хотя почти никто из новой знати так не делал, подтвердил король. Я ещё больше зауважал тебя, РыцарьКузнец. Я вижу, как тебе тяжко в столице, а то пригласил бы тебя стать моим придворным оружейником и одновременно начальником моей личной охраны. С таким верным и честным вассалом я спал бы спокойно. И король вновь иронично улыбнулся.
Спасибо, государь. Тебе мог бы поверить, но в столице всевластен канцлер, а ему я не верю.
Ладно, Рыцарь-Мастер. Вижу, что ты вернёшься домой и там примешь решение. Но у меня есть ещё один совет. Кое-кто может очень хотеть твоей смерти или исчезновения. Сейм вышлет мирную делегацию к принцу, и тебе лучше всего присоединиться к ней. На это Сейм с удовольствием даст разрешение.
Тор понял, что возвращение домой ещё откладывается. Но надеялся, что ненадолго: сформировать делегацию просто и быстро!
Теперь пойдём к нашим женщинам, с еле заметной скептической улыбкой сказал король.
Пора, без удовольствия согласился Тор.
По дороге Тор не мог избавиться от дум. Что же хочет на самом деле? Сохранить трон с помощью канцлера? Использовать мятеж, чтобы избавиться от канцлера? Или он сам пленник в золотой клетке, и его ирония единственная защита? Но до главной цели короля он сейчас в принципе догадаться не мог.
* * *
За маленькой приёмной была ещё одна небольшая комната, а за ней спаленка. Там сидели две гетеры и обсуждали что-то своё.
Идём к нашим цветам, улыбнувшись монарху, сказала Толтисса. Они все ждут твоё величество и жаждут, чтобы ты обратил на них своё благосклонное внимание.
Внимание на них, конечно, обращу. Находясь в саду, нельзя не полюбоваться цветами и не наслаждаться их запахом. Но я уже выбрал зрелый плод, который сорву. Не только народу, но и королю нужно улучшать свою кровь. Лишь ты, великолепная и несравненная, можешь разогнать мою остывшую кровь и освежить её.
Толтисса тонко улыбнулась и взяла короля за руку. А Элоисса улыбнулась радостно и искренне, приобняла, слегка прижимаясь, Мастера. Тот отметил, что дразнящее тепло и запах практически не действуют, но изобразил радость и легонько поцеловал гетеру.
Четвёрка вернулась в общий зал. Пиршество продолжалось ещё несколько часов, а затем Толтисса и Тор ушли в свои комнаты.
Утром Мастер не хотел выходить к общему завтраку и позавтракал с Элоиссой в своей комнате. Гетера была радостная и даже счастливая. Любовник тоже старался казаться радостным.
А затем надо было вновь идти на заседание Сейма... Конечно же, до назначения мирной делегации к рокошанам и королю повестка так и не дошла. Тор зашёл вечером к рабыне, она сказала, что завтра лечение заканчиваетсяисообщила,чтоейужевелелиидтиутромнаобщиезанятия с молодыми рабынями Толтиссы. С неохотой Тор отправился в главный зал, откуда доносились песни и музыка. На сей раз король прибыл с несколькимичелядинцами.Кое-ктоизнихначалухаживатьзаученицами и клиентками, а кое-кто быстренько договорился с рабынями в коротких, чуть ниже начала ног, хитонах. Король вёл себя безукоризненно, чисто по-светски, не давая Тору возможности даже чуть-чуть обидеться на пренебрежение и вместе с тем чётко выдерживая дистанцию. Гости уже разошлись почти все, когда крепко выпивший Тор отправился к себе. Элоисса отнюдь не была примитивной, моложе, чем Толтисса, не менее красива и, казалось, полностью отдавалась Мастеру душой и телом. Но наутро он почувствовал душевную тошноту. Увидев Ангтун, куда-то спешившую, Тор приласкал её и неожиданно для себя велел, чтобы та постаралась убрать запах мази палача у себя в каморке и ночью ждала его. Ангтун вспыхнула от радости, прошептала: Повинуюсь, хозяин! и убежала. Тор стоически отправился по своим делам.
На Сейме его подстерегала неожиданность. Король велел Крису Уларкангу перед началом заседания поднести чашу мира делегатам от мятежных провинций. Это был обычный знак, что он желает скорейшего примирения. Делегаты в ответ преподнесли через того же Уларканга чашу мира королю (только вчера Тор на неё сбрасывался). Но, когда король, по ритуалу, прежде чем отхлебнуть из чаши, погрузил в неё свой перстень, тот засветился красным. Тор, который, как старейший из делегатов от рокошан уже поднёс чашу к губам, тоже опустил в неё перстень-индикатор. Он тоже засветился красным. Крис Уларканг выхватил чашу у Тора, сказав: Сейчас разберусь! и вдруг уронил. Но кто-тоуспелпойматьчашусостаткамивина,Уларкангасхватилизаруки, а в дверях Сейма появились официалы Имперского Суда. Император будничным голосом произнёс:
Высокий Имперский Суд покорно просит Сейм передать для исследования делегата от Старквайи Криса Уларканга. По показаниям наёмного убийцы Ира Лактайрины, покушавшегося три дня назад на Мастера Тора, он заказчик преступления.
Нам угодно! единодушно вымолвил зал, и бессильно обвисшего Уларканга вытащили, чтобы передать в руки официалов.
В этот день наконец-то коснулись вопроса о создании мирной делегации, создав комитет для обсуждения её состава и наказа. Такое продвижение не обрадовало Тора, и он в унылом настроении ехал к себе после заседания. Тошнота не отступала.
Неожиданно он заметил мальчишку, метнувшегося прямо под ноги коня, и увидел, что тот срезал кошелёк. Инстинктивно он схватил воришку за руку так крепко, что хрустнула кость. Охранники подобрали кошелёк, а на вопль провокатора выскочили из соседней улочки амбалы с дубинками. Тор выхватил молот и начал защищаться, но стараясь больше никого не покалечить: на душе и так крайне скверно. На шум выползла городская стража, нападающие сбежали. Стражники начали расспрашивать,вчёмдело?Мастерсказал,чтокакой-топьяницапытался подраться. Охранники подтвердили это. Когда их спросили, приносят ли они жалобу и смогут ли опознать нападавших, и Тор, и охранники единодушно подтвердили: Нет!.
Когда Тор прибыл во дворец, охранник Тук сказал:
Я думаю, что Скользкая гильдия высоко оценила твоё поведение, господин. Но, тем не менее, ты их опозорил: ни единой царапины после стычки. Нужно ждать ещё одной засады. Так что не всегда слишком хорошо драться хорошо.
Второй охранник слегка покосился на товарища, как будто тот сболтнул лишнее. И Тор вдруг вспомнил, что ведь охранников не били!
И те лишь отводили удары, но не били нападавших. Значит, Гильдия Охранников и Скользкие друг с другом... Но лучше этого не додумывать до конца.
Вечером Тор быстро ушёл к себе, подарив кольцо Элоиссе и не желая больше с нею общаться. Затем он пришёл к рабыне. Та с радостью встретила его. Запах лечебной мази исчез, сменившись запахом чистого белья и чистого тела. Он обнял наложницу, боясь, что будет то же ощущение неправды и чего-то сладкого, но слегка ядовитого. Наоборот, душа как будто лечилась. Ангтун ласково обнимала его и щебетала своё. Она рассказывала, какие трудные упражнения делают рабыни ежедневно, чтобы поддерживать форму, как её учили пользоваться притираниями и что-то ещё. Чувствовалось, что эта девятнадцатилетняя женщина получала в семье лишь самое элементарное образование и навыки. А после выхода замуж в пятнадцать лет она вообще ничему не училась, кроме светских интриг и флирта. Теперь перед ней как будто раскрывался мир. И вдруг она вздрогнула, прижавшись всем телом, маленькое кругленькое существо, к большому и почти прямоугольному туловищу Мастера.
Хозяин, мне сегодня ночью страшный сон снился. Как будто ты пришёл ко мне, а я стала опять такой, как в той жизни. Ты не бойся, я буду стараться быть всё чище и чище для тебя.
Чувствовалось, что ей очень хотелось сказать обычные женские вещи типа ты мой единственный и любимый, но рабыне этого нельзя. И она вместо этого выдохнула:
Какое счастье подчиняться и служить тебе! Я очень перепугалась, когда услышала о нападении на улице. Мне страшно за тебя, хозяин! Эта имперская столица какая-то грязная и жестокая. И я рада, что ты такой сильный и хорошо дрался сегодня. Может быть, я помогу тебе чуть-чуть омыть душу. Я чувствую: у тебя что-то не так.
Даже рабыня чувствует, что не так! устыдился Тор. А что стыдиться? Даже собака почувствовала бы.
И он ласково сказал:
Ты молодец, ты прямо смываешь с неё грязь. Ты действительно становишься всё лучше и лучше. Не зря тебя благословили, и ещё раз нежно поцеловал эту маленькую растерянную и любящую женщину, которая может стать преданной и родной и мечтает стать такой.
НаутрозазавтракомТорсталсвидетелемлюбопытнойсцены.Толтисса презрительно посмотрела на Элоиссу и жёстко сказала:
Кто слишком многого хочет, тот ничего не достигает! Ты провалила испытание и показала, что на Высокородную рекомендовать тебя ещё рано, а, может, и уже поздно.
После этого она, пившая лишь воду и ничего не евшая, обратилась к Тору:
Сегодня я пощусь и должна пройти очищение. Поэтому мы больше разговаривать не будем до завтрашнего утра.
Предупреждённый о возможности повторного нападения, Тор был настороже. Но ничего не случилось. На Сейме были мелкие вопросы, ничтожность которых, кажется, все понимали, но обсуждали с серьёзным видом.Дваразапришлосьпопросьбеделегацийподниматьсянатрибунал и ему. Второе выступление снискало аплодисменты зала. Оно состояло из одной фразы: Я в этом ничего не смыслю. После этого от него немного отстали. Единственное, что наконец-то удалось поговорить с коллегами. Вечером, после дружеского разговора со столичными мастерами, Мастер пришёл, переполненный вином. Ангтун, оказывается, уже знала, где есть снадобья от перепоя, и стала приводить его в норму, что удалось. А затем она улеглась прямо на его широкой груди и блаженно уснула. В таком положении он и застал наложницу под утро, и с сожалением был вынужден пошевелиться и разбудить её. Мастера удивил первый вопрос рабыни: Неужели вы с госпожой Толтиссой поссорились? Он был задан таким искренним тоном, что сразу видно: хоть невольница и счастлива, что хозяин с нею, она страшно расстроилась бы, если бы он поссорился с возлюбленной.
