Долгожданная встреча (Хадсоны 2)

— Себа, ты скажешь мне, наконец, куда меня везешь? — спросила Тори, немного придя в себя.

Он погладил ее по спине и тихо ответил:

— Я хочу сделать тебя своей. — Он приподнял голову, слегка отстранив ее от себя, взял ее лицо в свои ладони и, вытерев большим пальцем слёзы, посмотрел ей в глаза. — Я хочу жениться на тебе, Вики. — Он прижался лбом к ее лбу и хрипло добавил: — Жизнь моя, это единственный способ привязать тебя ко мне. Раз и навсегда.

У Тори замерло сердце. У нее замерло всё внутри. Она не могла сделать ничего, а только лишь смотреть на него и впитывать в себя волшебство этих до боли желанных, необходимых, бесценных слов. Господи, если бы только он знал, как долго она ждала их!

— Себастьян, — выдохнула Тори, обретя дар речи.

— Ты станешь моей, Вики? — дрожащим, словно от страха голосом спросил он, будто боялся услышать отрицательный ответ. — Ты станешь моей женой? Попытаешься разделить со мной мою жизнь? Ты позволишь мне разделить с тобой и твою жизнь?

Господи, этого было более чем достаточно для ее изнывающего любовью сердца!

Приподнявшись на цыпочках, Тори коснулась его губ быстрым поцелуем и тихо молвила:

— Знаешь, если бы женщинам было дозволено делать предложение мужчинам, я бы сделала это семь лет назад.

Семь лет назад! У Себастьяна перехватило дыхание. Семь лет назад она стала выходить в свет. Семь лет назад он попытался, так неуклюже просил ее подождать, пока он закончит учебу. Семь лет назад он отказал ей в своем поцелуе.

Господи, если бы у него хватило смелости до конца настоять на своём, они были бы вместе вот уже целых семь лет! Какой болван! Сколько времени упущено. Сколько глупостей совершено.

Себастьян всё смотрел ей в глаза и не мог поверить в то, что это происходит с ним. Не мог поверить, что она согласилась бы разделить с ним жизнь даже семь лет назад. Он вдруг почувствовал, как у него кружится голова. Почему-то задрожали ноги так, словно он мог вот-вот упасть на пол. С ним творилось нечто непонятное. Но это было так восхитительно, что он мог умереть от счастья. От настоящего счастья.

Сделав глубокий вдох, он все же тихо спросил:

— Жизнь моя, так кто из нас двоих делает сейчас предложение и кому следует соглашаться?

Она улыбнулась ему такой счастливой и манящей улыбкой, что сердце резко запрыгало в груди. Обхватив его за шею своими руками, Вики притянула его голову к себе и прошептала:

— Какая разница, если итог удовлетворяет нас обоих. — Она крепко поцеловала его. Так крепко и сладко, что Себастьян чуть не лишился разума. И выдохнула ему прямо в губы, сокрушая его своими словами: — Но раз это твоё предложение, я хочу, чтобы ты знал, что я согласна! Себа, я умираю от желания разделить с тобой твою жизнь... И хочу отдать тебе свою.

Он больше не мог сдерживать себя. Обхватив ее за талию, Себастьян притянул ее к себе так резко, что ноги ее оторвались от пола. Она упала ему на грудь. И тогда он поцеловал ее, проникнув в ее сладкий рот. Он хотел коснуться ее сердца. Ее души. Только там он мог бы обрести покой. И счастье.

Он целовал ее до тех пор, пока не зашумело в ушах и не стало очевидно, что он теряет голову. У него действительно кружилась голова, будто он выпил бутылку самого крепкого вина. Никто из них не ожидал такого исхода событий. Боже, они так долго шли к этому, так мучительно долго желали этого, что миг обретения стал почти непереносимым!

— Вики... — прошептал Себастьян, ощущая жар во всём теле.

Огонь желания медленно охватывал его. Боль в груди сменила другая, томительная, сладкая и безумно желанная. Себастьян закрыл глаза и вдохнул неповторимый аромат жасмина, запах женщины, которая была предназначена ему самой судьбой. Которая принадлежала ему с самого рождения. Господи, он умирал от любви к ней и был готов зацеловать ее до смерти!

Но к их общему изумлению раздался громкий стук в дверь.

— Милорд, это Дик. Вы там? — послышался тут же знакомый голос.

Себастьян замер, понимая, что без веских причин Дик ни за что не стал бы беспокоить его.

Вики же, эта страстная обольстительница запустила пальцы в его волосы, не переставая целовать его, и глухо попросила:

— Пусть уходит.

Себастьян улыбнулся, поражаясь тому, как легко ему удаётся улыбаться, когда Вики рядом с ним. В любое другое время он бы послал всех к черту, ведь у него в руках было самое волнующее сокровище мира. Но только не сегодня. Не тогда, когда от прихода Дика могла зависеть их жизнь.

Осторожно опустив ее на пол, Себастьян оторвался от ее губ и посмотрел на нее.

— Мне нужно открыть дверь.

Он едва не задохнулся, увидев в ее потемневших глазах ничем неприкрытое желание. Господи, он бы отдал всё на свете, чтобы прямо сейчас коснуться ее обнаженной кожи, погрузиться в ее зовущее тело и раствориться в ней. И она бы позволила ему сделать это. Как вчера. Она бы последовала за ним, куда бы он ни повёл ее. Неужели мечты способны теперь исполняться?

Судорожно вздохнув, Вики отпустила его. И только тогда Себастьян обнаружил в себе силы отойти от нее.

Открыв дверь, он хмуро посмотрел на слегка взволнованного Дика.

— В чём дело?

— Сэр, Робин пропал. Я нигде не могу его найти.

Какое-то странное чувство, еле заметная тревога охватила Себастьяна. Хотя пока не было повода для волнения.

— Ты искал его везде?

— Да, все его вещи на месте, а вот его самого нигде нет.

Глубоко вздохнув и попытавшись рассуждать здраво, Себастьян кивнул:

— Подожди меня внизу. Я скоро приду, и мы вместе попробуем его поискать.

— Да, сэр, — кивнул Дик и ушёл.

Прикрыв дверь, Себастьян тяжело вздохнул и медленно повернулся к Вики. Она стояла посередине комнаты, сжимая в руке его платок, и обеспокоенно смотрела на него.

— Что произошло? — тихо спросила она.

Он вдруг увидел страх в ее глазах, и понял, что она напугана. Как она напугана. Господи, если бы только он смог избавить ее от опасности, которая так внезапно нависла над ними! Шагнув к ней, он мягко коснулся ее щеки.

— Я.. мне нужно уйти на пару минут... — начал он, но Тори быстро прервала его.

— Что произошло? Что тебе сказал Дик?

— Ничего особенного, — обманчиво спокойным голосом ответил он, стараясь не тревожить ее, но не сработало.

— Он кого-то нашёл?

— Нет. — Себастьян покачал головой, а потом быстро склонил голову и поцеловал ее. Она накрыла его руку своей. И вернула ему поцелуй с такой нежностью, что у него сжалось сердце. — Закрой дверь, пока я не вернусь.

Он хотел было отойти от нее, но она схватила его за руку и посмотрела ему в глаза.

— Обещай, что будешь осторожен, — прошептала она.

У Тори было такое странное предчувствие, что она не могла отпустить его. Только не сейчас, когда его сердце начинало принадлежать ей. Не сейчас, когда он хотел раскрыть ей своё сердце. И когда она сама готова была положить перед его ногами собственное сердце.

— Обещаю, — нежно молвил он.

— Обещай, что скоро вернешься. — Она опустила ресницы и тихо добавила: — Я должна тебе кое-что сказать.

Себастьян замер.

— Что? — Видя ее необычное волнение, он мягко взял ее за подбородок и поднял к себе ее бесподобное, божественное лицо. — Что такое, жизнь моя?

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Я скажу это тебе, когда ты вернёшься. — У нее дрожало всё внутри от его нежного прикосновения, но Тори совладала со своими чувствами и тихо добавила: — Надеюсь, это послужит веской причиной для твоего скорого возвращения?

Он хотел, боже, он так отчаянно мечтал прижаться к ее губам и никогда больше не отпускать ее. Но Себастьян боялся, что если поддаться искушению, потом будет просто не в состоянии покинуть комнату.

У него громыхало сердце ещё и потому, что в ее глазах светилось такое обещание, которое сулило ему все блага мира. Он уже мечтал о том мгновении, когда вернется.

Погладив нежную щеку, он хрипло молвил:

— Запри дверь. Я скоро вернусь.

Тори послушно заперла дверь и привалилась к ней. У нее колотилось сердце от сознания того, что только что произошло. И что ещё могло произойти.

Ей было трудно в это поверить, но он действительно долгие шестнадцать лет хранил платок, который дала ему она. Прятал внутри Библии то, 'что связывало его с ней!' Почти так же, как она берегла подаренные им самим карманные часы. У Тори вдруг повлажнели глаза. Этот глупец был готов умереть только для того, чтобы уберечь от врагов ее платок! И если ему так дорог был этот платок, значит она для него нечто большее...

'Я хочу жениться на тебе. Это единственный способ привязать тебя ко мне. Раз и навсегда'.

Тори затаила дыхание, понимая, что больше не нужно мечтать. Нет, пора жить реальной жизнью. Пора перестать мечтать, потому что теперь мечты становились явью, и было бы настоящим преступлением не окунуться в это счастье. Счастье, которого Себастьян был достоин больше всех на свете. Совсем скоро он вернётся к ней, и тогда она посмотрит в его обожаемые изумрудные глаза и скажет то, что навсегда перевернёт их жизни. Скажет, как сильно любит его. Любила с тех пор, как они впервые коснулись руками его валуна. Их валуна.

Тори лишь надеялась, что сумеет подобрать правильные слова, когда попытается раскрыть ему своё сердце. Расскажет обо всех тех мгновениях, которые меняли ее жизнь, приближали ее к нему. Она признается, что никогда не считала его глупым занудой, как когда-то называла. Поведает ему о том, как сильно тосковала по нему все эти пять лет, как боялась и молилась за него.

И когда все самые заветные слова будут сказаны, она попытается попросить у него прощение за всю ту боль и страдания, которые ему пришлось пережить по ее вине. Это она была в ответе за каждый его шрам. Все его шрамы должны были достаться ей. Ей следовало набраться храбрости и сказать ему о своих чувствах намного раньше. Это бы помогло избежать много ошибок, но теперь жизнь давала ей удивительную возможность исправить эти ошибки. И она была готова на всё.

Улыбнувшись про себя тому, как сильно он удивится, когда она покажет ему его же старые карманные часы, Тори медленно открыла глаза. Он будет потрясён. Но поймет значимость ее поступка. И может тогда он позволит и ей заглянуть за баррикады, которые скрывали его сердце. Потому что, она просто умирала от желания услышать и его признание!

Неожиданно в дверь постучали. Удивившись, что Себа мог так быстро вернуться, Тори повернулась и хотела было открыть дверь, но некое предчувствие остановило ее. И она тихо спросила:

— Кто там?

Себастьян всегда давал обнаружить себя прежде, чем постучаться.

— Это слуга, мэм, — ответил незнакомый мужской голос. — Я принёс кое-что от вашего мужа.

Нахмурившись ещё больше, Тори снова спросила:

— А что велел вам послать мой муж?

'Мой муж... Мой!' Господи, совсем скоро он действительно будет принадлежать ей! Только ей. Тори затрепетала от этих мыслей. И упустила из виду очень важную, почти роковую вещь: насмешливый тон слуги.

— Это вино, миссис. Ваш муж сказал, что вам нужно что-то отметить.

Неужели он решил отметить ее согласие? Это было так на него не похоже. Но если он так пожелал, кто она такая, чтобы воспрепятствовать ему в столь малом удовольствии?

Тори открыла дверь. И впервые в жизни пожалела о том, что ослушалась Себастьяна, потому что огромная лапа совершенно незнакомого мужчины громадного роста накрыла ей лицо, а второй он больно ударил ее по затылку.

За долю секунды до того, как потерять сознание, Тори успела услышать торжествующий голос своего похитителя:

— Ну, вот и попалась, птичка.

Глава 24

Два дня.

Два дня беспрестанного, но тщетного поиска.

Себастьян не знал, как сумел прожить эти два долгих, мучительно отчаянных дня. Он сделал всё, что мог, всё, что было возможно и невозможно, но так и не сумел найти Вики! Бессилие вкупе со знанием того, что она по-прежнему находится в руках его врагов, вернее, одного сумасшедшего, которого он должен было прикончить семь лет назад, медленно начинало сводить с ума и заставляло кровь стыть в жилах.

Удивительно, но впервые в жизни Себастьян сожалел о том, что не убил человека. Он жалел о сотнях людей, которых поневоле искалечил, о сотнях убитых им в бою солдат, но не мог простить себе за то, что когда-то не прострелил черное сердце одного единственного поддонка, который больше всех заслуживал смерти.

И теперь был вынужден расплачиваться за эту ошибку. Вернее, Вики приходилось расплачиваться за его ошибки, а этого Себастьян не мог вынести. Этого нельзя было допустить. Ни при каких обстоятельствах.

Обессилено Себастьян рухнул на стул, едва волоча раненую ногу. Два дня он гонял своего коня так, что тот едва не свалился замертво. И видимо такая же участь ожидала его, но пока он не мог позволить себе упасть.

Пока не найдет Вики.

Пока не вернёт ее.

Такого парализующего, леденящего душу ужаса Себастьян ещё никогда не испытывал. Вики была одна, в руках того, кто мог совершить любое злодеяние и ни на миг не пожалеть об этом. И ни за что не сжалится над ней, ожидая своего часа целых семь лет.

Страх и боль. Вот, что управляло Себастьяном. Страх, который впервые познал много лет назад, когда соседский мальчик невольно ударил Вики в живот. И ярость. Безотчетная, обжигающе адская, непреодолимая, неукротимая, почти слепящая ярость. Себастьян думал только о том мгновении, когда отыщет мерзавца, а затем он с превеликим удовольствием свернёт ему шею, сломать все кости, если только тот хоть пальцем тронул Вики.

Невыносимо! Невозможно! Такого не должно было случиться.

Он ведь только обрёл Вики, только почувствовал сладкий привкус жизни. Только поверил в то, что сможет быть с ней и подарить ей именно то счастье, которое она заслуживала, но небеса снова наказывали его. Себастьян молил Бога только об одном. Он готов был терпеть всё что угодно, его нога могла болеть сколько угодно, сердце могло разорваться в груди, когда только Господь пожелает этого. Только бы с Вики ничего не произошло. Только бы ему удалось вернуть ее целой и невредимой.

Кто-то положил руку ему на плечо. Вздрогнув, Себастьян открыл глаза и поднял голову. Рядом стоял не менее уставший Робин. Два дня назад, выполняя поручение Себастьяна следить за гостиницей, в которой они остановились, Робин наткнулся на двух подозрительных типов, которые прятались в конюшне, и попытался выяснить, кто они такие, но им удалось вырубить его и забрать пистолет. Когда Себастьян и Дик нашли его лежащего на полу в конюшне, стало очевидно, что враги начали действовать решительно. Холодея от ужаса, Себастьян бросился в свой номер, но ворвавшись в пустую комнату, понял что опоздал.

Хитрость сработала.

Вики не было нигде. Себастьян даже не смог напасть на след похитителей, потому что пошёл дождь, и смыло все следы. Однако в номере осталось то, что сжигало ему душу. На столе возле серого, истёртого до дыр, платка с инициалами Вики лежали старинные карманные часы, подозрительно напоминающие те, что подарил ей он в день мальчишеских соревнований. Поразительно, она ругала его за платок, а сама так же трепетно хранила его часы. Это стало последней каплей. Он не хотел больше доказательств ее любви. Он знал, что это такое — плавиться от любви, умирать, тосковать и желать. Он хотел лишь вернуть ее, целой и невредимой.