— Этот перстень, — начала она, чувствуя, как замирает всё в груди. — Ты его нечасто носишь. Я вчера не видела его у тебя.
— Да, — как-то нервно кивнул он и попытался отнять у нее свою руку. — Он стал немного больше и иногда спадает с пальца. Я боюсь его потерять и всё хочу отдать его ювелиру, но...
— Он тебе очень дорог?
Эмили вдруг подняла голову и пристально посмотрела на него.
— Да, очень, — уверенно ответил он, глядя ей прямо в глаза.
Его ответ не только согрел ей сердце. Она ведь уже знала истинную цену этого перстня. Эмили боялась обнаружить эту цену именно тогда, когда пришло время покинуть Габриеля.
— Ты хранишь в нем мои волосы! — сказала она на одном дыхании и увидела, как от ее слов он изменился в лице.
Габби был потрясен до глубины души. И медленно приподнялся.
— Но откуда?..
— В тот день, когда ты упал в обморок, я хотела укрыть тебя одеялом и случайно задела перстень. — Эмили какое-то время просто смотрела на него, а потом едва слышно спросила: — Почему ты хранил клочок моих волос целых семь лет?
— Ты... — Габби выпрямился еще немного, чтобы ему было легче дышать. И легче думать. Но это было чертовски трудно сделать, потому что она застала его врасплох. — Ты ведь говорила, что в день страшного суда всем нам придется ответить перед Богом за каждую нашу волосинку. А я дал слово, что сберегу этот локон для тебя.
Никогда прежде ей не было больно так, как сейчас. В горле стоял такой густой комок, что Эмили было даже больно дышать.
— Но почему? — хрипло выдавила из себя она, борясь со слезами. — Это ведь была просто шутка... Шутка, в которой не было ничего особенного.
Габриел взял ее лицо в свои теплые ладони.
— Ошибаешься, душа моя, потому что ты самая особенная для меня!
О, Габриел! Эмили захотелось разрыдаться и прижаться к нему. Она медленно покачала головой.
— Не нужно... Не говори так.
— Эмили. — Он вдруг притянул ее ближе к себе и едва слышно спросил: — Ты бы пришла к тому клену на следующее утро, если бы не произошедшее?
Боже, он даже не представлял, о чем говорил, о чем спрашивал ее! Но Эмили ответила. Ответила так, как того требовало умирающее по нему от любви сердце.
— Я бы пришла... — Она не могла солгать ему, даже зная, что это ничего не изменит. Ничего не решит. Как бы мучительно горько ей ни было. — Если бы не произошедшее, я обязательно пришла бы к тебе.
Она не смогла удержать слезу, которая медленно поползла по бледной щеке, прочерчивая влажную дорожку, напоминающую глубокую рану, которая появилась сейчас у нее на сердце. Выражение его лица медленно сменилось. В нем появилась некая уверенность, словно он что-то решил для себя.
Габби стер слезинку большим пальцем, чувствуя, как тяжесть давит ему на грудь. Господи, сколько времени они потеряли! Через что им пришлось пройти, чтобы, наконец, снова встретиться!
— Я приходил, — проговорил он, глядя в самые любимые, самые грустные на свете глаза, пообещав себе, что никогда больше не позволит ей грустить. — Я приходил туда с раннего утра и до самого полудня ждал тебя. Я так хотел, чтобы ты пришла!
Если до этого Эмили думала, что ей будет очень трудно покинуть его, то теперь понимала, что это будет просто невозможно сделать, не разорвав на части собственное сердце. Потому что его слова значили для нее слишком многое. Его слова значили для нее больше собственной жизни. В них и была вся ее жизнь! Которую она оборвет своим уходом!
Глава 19
Побыв еще один день в гостинице, они тронулись в путь на утро третьего дня, и Эмили с болью поняла, каким быстротечным может быть счастье. Счастье, которое привнесло в жизнь чарующее волшебство, и подарила восторг и боль одновременно. Счастье, которое никогда до конца не будет принадлежать ей. Эмили с трудом представляла себе, как сможет жить дальше и делать вид, что этих трех дней вовсе не существовало. Три дня, проведенные с Габриелем навсегда изменили ее, а любовь, заполнившая всю ее душу, заставила иначе смотреть на мир. Мир, который будет совсем не таким, когда она покинет Габриеля...
Изменились не только их отношения друг к другу, не только они сами. В этот раз Эмили ехала в экипаже, не сидя напротив Габриеля, а рядом с ним. Он мягко обнимал ее, прижав к себе, а Эмили положила голову ему на плечо, наслаждаясь его близостью и теплом. Удивительно, как дорого может быть даже простое объятие человека, которого безгранично любишь. Человека, чье тепло даже сейчас согревало разрывающееся на части сердце. Эмили отогнала от себя мрачные мысли, приказывая себе не впадать в отчаяние. Еще рано. У нее будет время позже выпустить на волю всю боль и панику. Она не имела права отравлять эти бесценные мгновения.
Тяжело дыша, Эмили проглотила ком в горле и посмотрела на Ника, который покоился на коленях Габриеля. Он бережно обнимал малыша, медленно укачивая его, чтобы тот заснул, но в этом уже не было необходимости. Убедившись, что два дорогих ему человека рядом с ним, Ник быстро закрыл глаза и вскоре заснул. Но перед этим схватил своими крохотными пальчиками указательный палец Эмили, а она не была против, чтобы держать его так. Хоть вечность.
Габби не могла не умилить такая картина. Он посмотрел на Эмили и улыбнулся ей, кивнув на спавшего племянника.
— Он тебя обожает, ты знаешь об этом?
Эмили улыбнулась ему в ответ, чувствуя безграничную любовь и к Габриелю, и к Нику.
— Он очень славный малыш.
В ее голосе вновь послышалась необычайная тоска, которая в очередной раз встревожила Габби.
— Что такое? — спросил он, пристально глядя на нее. — Тебя что-то тревожит, душа моя?
Эмили обожала, когда он называл ее так. Но сейчас у нее не было сил хоть что-либо объяснять ему. Вместо этого она подняла голову и быстро поцеловала его в губы, почувствовав, как он вздрогнул и теснее прижал ее к себе. Она действительно любила его так сильно, что щемило все внутри. Как она сможет потом жить без него? Встрепенувшись, она оторвала от него свои губы, умирая от желания прильнуть к нему навечно, и поспешно спрятала у него на груди свое лицо, вдыхая до боли любимый запах его одеколона и его самого. Она не хотела, чтобы он увидел, что твориться с ней.
— Меня тревожит опасно бодрый мужчина, который не спал всю ночь.
Габби буквально растаял от ее слов, затаив дыхание. Господи, эти три дня, проведенные вместе так сильно изменили ее, что он едва узнавал ее. Но это были поистине замечательные перемены, которые пошли ей на пользу. Она преобразилась, раскрылась и сияла неким таинственным внутренним светом так, что он не мог спокойно смотреть на нее.
— Я слишком сильно утомил тебя сегодня ночью? — тихо спросил он, прижавшись губами к ее макушке, вдыхая пьянящий аромат сирени.
— Это было... я сама хотела, чтобы ты меня утомил, — честно ответила Эмили, почувствовав, как начинают гореть щеки. Ей всё ж было непривычно говорить откровенно о таких вещах, но в последнее время подобные разговоры стали ей очень дороги. И необходимы.
— Вот как?
Его улыбка стала шире.
"Да, я хочу, чтобы ты утомлял меня всю жизнь"... И снова она промолчала, не осмеливаясь признаваться в этом. Эмили закрыла глаза и попыталась уснуть. Крепкие объятия Габриеля, его тепло, мерно покачивающийся экипаж и тишина вконец сморили ее, и она проспала до самой их остановки.
Они должны были переночевать в небольшой гостинице южнее Лондона, и находились всего в нескольких часах езды от Соулгрейв-корта, как сообщил Габриел, помогая ей выходить из экипажа. Эмили похолодела, поняв окончательно, что это последний пункт их назначения. Последнее место, откуда им потом придется пойти каждый своей дорогой. Она сжала руку в кулак, пытаясь совладать со своими мыслями и болью, которая могла с невероятной легкостью наброситься на нее. Ей придется решить, как она уйдет. Скорее всего незаметно, ночью, чтобы ее никто не заметил... Чтобы никто не смог помешать ей... Она должна была сделать это ради Габриеля и ради его семьи, которая достаточно пострадала по вине ее семьи...
И снова было не время впадать в отчаяние. Она не могла пока позволить себе такую роскошь.
Эмили стояла возле кровати, на которой крепко спал Ник, когда позади послышались шаги, а потом знакомые руки нежно обняли ее за талию и прижали к теплой груди. Эмили прижалась к нему, прикусив губу, чтобы не расплакаться, потому что завтра в это время она будет уже очень далеко.
— Он спит или притворяется? — тихо спросил Габби, прижавшись к ее щеке своей, и взглянул на Ника.
Горько улыбнувшись, Эмили подняла руку и незаметно смахнула слезинку со щеки, пока этого не увидел Габриел. Она на секунду прикрыла глаза, представив себе, как могла бы сложиться жизнь, если бы не ее прошлое. Которое она была не в силах изменить. В данный момент рядом находился Габриел, а напротив спал ангелоподобный малыш... А ведь и у нее мог быть такой же крошка. У нее могла бы быть собственная семья...
— Он на самом деле спит, — хрипло молвила она, сделав глубокий вдох, чтобы унять боль в груди.
Габриел поднял голову.
— Тогда пойдем ужинать?
Он вывел ее из комнаты Ника, тихо прикрыл дверь и подвел ее к накрытому столу, но Эмили посмотрела на него и покачала головой.
— Я не хочу есть.
Как она могла проглотить хоть кусочек, когда вся ее жизнь летела в бездну?
Взгляд Габриеля стал серьезным.
— С тобой определенно что-то происходит, и я не оставлю тебя в покое, пока ты мне всё не расскажешь. — Он взял ее руку в свою и притянул к себе. — Что с тобой, душа моя? — Когда она подняла к нему свое грустное лицо, он твердо добавил: — И не пытайся увиливать, потому что это будет бесполезно. Скажи мне, Эмили, прошу тебя... — Он прижал ладонь к ее бледной щеке. — Что с тобой?
Когда он обнимал ее вот так и смотрел на нее с такой безграничной нежностью, у нее сердце переворачивалось в груди. Эмили едва сдержала ответное желание прижаться к нему. Он достаточно хорошо изучил ее, чтобы точно знать, что с ней. Но она не могла позволить ему докопаться до истины. И единственным правдоподобным объяснением могло быть только одно. Опустив голову, Эмили всё же прижалась лицом к его груди и тихо ответила:
— Ты говорил, что твои сестры приехали к Виктории, чтобы поддержать ее в трудную минуту. Они еще там?
Габби удивленно смотрел на нее, потом поднял ее лицо за подбородок и заглянул ей в глаза.
— Ты что, боишься встретиться с моими сестрами?
В его голосе было столько нежности и желания оберегать ее, что у Эмили защемило сердце. Ее милый, любимый Габриел!
— Я ведь сестра человека, который похитил Ника. И не только он, но и...
Он вдруг положил палец ей на губы. Взгляд его стал жестким и суровым.
— Ты не в ответе за поступки других, даже если они твои родственники! — Голос его дрожал от еле сдерживаемой ярости. — Ни моей семье, ни тем более Нику ты не сделала ничего плохого! — Он прижал ее к своей груди и провел рукой по ее прямой спине, пытаясь убедить ее окончательно в том, что говорит. — Я уверен, мои сестры будут рады познакомиться с тобой. Особенно Алекс, ведь она так много слышала о тебе. Они тебе очень понравятся. Поверь мне.
Эмили крепко обняла его талию, прикрыв глаза. Боже, почему ей казалось, что он был готов защитить ее даже от родных сестёр, если бы это потребовалось?
— Я очень на это надеюсь... — пробормотала она, чувствуя себя невероятно уставшей и почти разбитой.
Габби нежно погладил ее по волосам и стал вытаскивать шпильки, освобождая обожаемые шелковистые локоны.
— Так и будет, вот увидишь... — Он распустил ее великолепные волосы, чуть отстранил ее от себя и заглянул в зеленые грустные глаза. Чтобы хоть немного успокоить ее и отвлечь, он прильнул к ее губам медленным, ласковым, нетребовательным поцелуем. В ответ она обхватила его за шею, привстала на цыпочки и прижалась к нему, раскрыв уста. Габби задышал чаще и углубил поцелуй, почувствовав, как напрягается его тело, стоило ей коснуться его. Однако было в Эмили то, что заставило его остановиться его. Он замер, приподнял голову и раскрыл глаза. — Ты устала?
Эмили хотела бы сказать правду, но она ужасно боялась, что если и эту ночь проведет в его объятиях, у нее потом не останется сил покинуть. Она никогда не сможет спасти его от себя и того позора, который непременно ляжет на него, если она еще немного останется с ним. Потому ей пришлось солгать.
— Да, — прошептала она, опустив голову. — Я хочу поспать. Ты не против?
Габби улыбнулся ей, готовый на все ради нее. Кроме одного.
— Можно я посплю на твоей подушке? — тихо спросил он, глядя на Эмили, которая тут же подняла к нему свои изумрудные глаза. — Я буду лежать рядом с тобой, и обнимать тебя. Если ты не против. В последнее время моя подушка стала мне совершенно неинтересной.
Эмили была готова по-настоящему расплакаться. Господи, как она любила его! Как сильно ей нужны были его объятия, его присутствие в эту секунду! Поэтому у нее не хватило смелости отказать ему. Эмили с ужасом поняла, что начинает проговариваться, поэтому еще раз быстро поцеловала его, чтобы отвлечь, и отстранилась.
Однако он не позволил ей уйти далеко. Вызвав служанку, которая убрала со стола нетронуты ужин, Габриел помог ей раздеться, оставив в одной ночной рубашке, уложил на кровать и лег рядом, оставив на себе свои подштанники. Эмили повернулась к нему спиной, он обнял ее, положив голову на ее подушку, прижал к своей груди, и, окутанная его теплом, она вскоре заснула.
...Эмили бежала куда-то. У нее перехватывало дыхание... Внезапно, она выбежала на открытую поляну, где стоял одинокий клён. Под ним находился высокий светловолосый мужчина. Увидев его, Эмили почувствовала, как подпрыгнуло сердце. И, подхватив юбки, она устремилась к нему, ощущая непереносимую радость. Она улыбнулась, зная точно, кто там ее ждет. Как часто она мечтала оказаться здесь, обнаружить его под тем самым клёном и подойти к нему. Но она не шла. Она бежала, горя желанием поскорее оказаться рядом с ним. Ее Габриел. Ее любовь.
Но едва она оказалась под кроном древа, как на нее уставились черные ненавистные глаза. Это были не сердце глаза Габриеля. И перед ней стоял вовсе не он. Эмили испуганно вскрикнула и подалась назад, но его рука резко потянулась к ней и больно сжала ей плечо, удерживая на месте. Эмили похолодела, оказавшись лицом к лицу со своим насильником.
— Ты моя! — прорычал Найджел, бросив ее на землю. — Ты всегда будешь моей!
... С криком Эмили проснулась, почувствовав, как кто-то крепко обнимает ее. Она стала вырываться, потому что ей казалось, что Найджел начал преследовать ее и наяву, но до нее медленно стал доходить другой голос. Знакомый, любимый...
— Душа моя, все хорошо, успокойся... Я рядом. — Габриел повернул ее к себе и заставил посмотреть на себя. — Это был всего лишь сон.
Всего лишь сон... Эмили замерла и посмотрела, наконец, на него. У нее от страха и боли так сильно колотилось сердце, что оно готово было разорваться на мелкие кусочки. Она так устала от этих снов. Сны, которые периодически мучали ее. Заставляли каждый раз проходить через немыслимые испытания...
