Катализатор

Ника смаковала. Временами открывала и пересматривала фотографии — табулатуры и ноты. Для группы музыка не годилась, во всяком случае, в исходном виде, но переделывать не поднималась рука. Девушка помнила каждую закорючку, отмечала удачные места. Не слишком удачные, впрочем, тоже. В любом случае, это были не просто каракули на асфальте. Разглядывая, проигрывая, пропевая придуманные тогда музыкальные фразы, она словно возвращалась в тот вечер. Чувствовала прохладные пальцы, сжимающие ее ладонь, меловую пыль на руках; воскрешала ощущение... полета в кроличью нору — страшно, странно, любопытно и отдает сумасшествием, но здорово, потому что не в одиночку... И как тут что-то менять? Единственное, о чем Ника остро жалела — прочитать и пропустить через себя то, что написал Максим, она не могла. А очень хотелось. Казалось, получись это, и девушка сможет больше о нем узнать, понять, что он чувствует, о чем думает, как к ней относится...

Ноты. Для Максима такая форма записи была привычней и естественней табулатур. Это как с письмом, наверное. Можно и на английском написать, и даже не очень сложно, наверное, особенно если язык знаешь сносно, не на уровне "читаю со словарем". Но все равно текст сего послания, прежде чем вылить на бумагу, придется переводить — пусть мысленно, но придется. А это лишнее время, дополнительные усилия, из-за которых уходит легкость, искра, настроение...

Но если для Макса табы были "английским", то ноты для Ники — китайской грамотой. Припомнилось и то, как зимой она оскорбленно отвергла его переделки "Крыльев за спиной" — подозревала его, это ж надо было додуматься, в попытках уязвить ее самолюбие. Глупо как. И, кажется, после этого Максим ни разу до этого асфальтового сумасшествия не использовал ноты.

Можно было попросить Павлова переписать тоже самое табулатурами, но вместо этого девушка, потерпев очередное поражение в попытках разобраться самостоятельно, решила попросить басиста объяснить хотя бы азы.

Это оказалось неожиданно легко. Последний день лета многое изменил. Впрочем, перемены начались задолго до него — с выволочки в Настином исполнении, с решения отпустить ситуацию, и, главным образом, с музыки. Протянутый Максимом мел только подкрепил то, что уже оформилось раньше, стал якорем. Пусть случались порой неловкие моменты, но если сердце начинало частить, всегда можно было свернуть на безопасную тему. Музыка объединяла, успокаивала, позволяла без смущения разговаривать, смотреть в глаза, быть на одной волне. Верить, что все еще впереди. Не бояться выглядеть странно — у Максима тоже странностей хватает, и ничего, это даже здорово. Так что в очередной сбор группы Ника улучила момент, когда поблизости не было мальчишек, и озвучила просьбу.

Максим согласился с энтузиазмом:

— Без проблем, Ник. Только на этой неделе, пожалуй, не получится... Давай в понедельник пораньше встретимся. Все равно не репетируем.

С репетициями действительно пока не складывалось, а все потому, что ремонт во Дворце Пионеров к первому сентября закончить, как водится, не успели. Точнее открыли первые два этажа, а третий, где собственно и находилась арендуемая репетиционная, едва-едва начали. Чтобы как-то ускорить процесс, в свободное от работы и учебы время приходилось помогать по мере сил. Так что сборы группы были, а вот музыка — увы и ах.

На встречное предложение Ника обрадованно кивнула, но в понедельник позвонил Славка, сообщил, что в репзалах передумали перестилать полы ввиду исчерпанного бюджета, и, в связи с этим же, вот прям с сегодняшнего дня надо возобновить договор аренды. Причем сумма по договору увеличивалась почти в два раза. Так что надо как можно раньше появиться во Дворце пионеров, заполнить бумажки, занести, установить и протестировать оборудование, и, наконец, репетировать.

Новости вызывали смешанные чувства — с одной стороны, ну наконец-то, с другой, разбор "китайской грамоты" под руководством басиста откладывался на неопределенный срок, да и увеличение платы не радовало. Впрочем, даже двойной размер оплаты был немного меньше, чем стоимость аренды аналогичной студии скажем в ДК "Юность" (с учетом Славкиной зарплаты, конечно, которая, к слову, осталась прежней). В общем, Ника сразу после универа поехала за гитарой.

Расписание в этом семестре, в отличие от предыдущего, оказалось на редкость неудачным — пары размазали на все шесть дней, да еще поставили во вторую смену, преподнеся это как великое благо, мол, чтобы студенты на последнем курсе имели возможность трудоустраиваться. Трудоустроиться куда-то на пол дня, особенно без ущерба для учебы, было почти нереально, а планировать другие дела стало ощутимо сложнее, например, приходилось сломя голову мчаться на остановку после пар, чтобы успеть хотя бы переодеться. Впрочем, в тот день можно было и не торопиться так, все равно девушка до шести вечера проторчала в репетиционной пока Славка с Максимом таскали и устанавливали комбики, колонки, микрофоны и ударную установку. Из полезного только спутанные провода разобрала да пыль протерла, поэтому чувствовала себя немного неловко. Успокоил ее, как ни странно, Фокс, заявив, что "нечего париться", так как Артем с Саней "вообще филонят". Тот факт, что оба трудились в поте лица, по мнению Лисицына, их не оправдывал. Впрочем, Славка, скорее всего, просто подбадривал Нику и ворчал по инерции. И сработало. У Ники отлегло от сердца, не из-за собственного, большего чем у парней, вклада, а из-за сопричастности и предвкушения новых эмоций, новых звуков, новых песен... Свободы и эйфории, которые обычно дарил сам процесс репетиций. И в этих чаяниях не так обидно было откладывать на потом ликбез. Кажется, она расстроилась даже меньше, чем Павлов. Во всяком случае, именно он вернулся к этой теме, когда по традиции сажал ее на маршрутку:

— Ноты разберем перед следующей репетицией?

Ника кивнула, соглашаясь, но снова не срослось.

На следующую репу девушка едва успела — долго не могла уехать, а когда, наконец, добралась, Славка с Максимом уже вовсю обсуждали новости.

Павлову перед самой репетицией позвонил знакомый, подвизавшийся администратором арт-кафе, и принялся уточнять, что у Макса за группа, какую музыку играют, и, главное, что делают в эту субботу и не могут ли смотаться за сто пятьдесят километров отыграть концерт. Оказалось у него неожиданно и почти в последний момент сорвалось выступление приглашенной команды, и теперь товарищ в легкой панике обзванивал знакомых музыкантов, но, как назло, никого не мог найти.

Все это Павлов изложил сначала Нике, потом подтянувшимся Сашке и Артёму.

— Там какой-то концепт: по субботам всю осень играют группы из других городов, так что договариваются обычно сильно заранее... А утром выяснилось, что у них какая-то накладка, вот Ром и начал всех подряд обзванивать. Я пообещал уточнить, можем ли мы приехать, и перезвонить сегодня.

Чернов, недолго думая, выдал:

— Звони и говори, что мы приедем.

Потом чуть притормозил и добавил недовольно:

— Я надеюсь, все могут освободить одну разнесчастную субботу?

Сашка пожал плечами, мол, хоть две — у меня выходной. К Максу, как зачинщику этого выездного мероприятия, даже не обращались — не мог бы, не стал бы и заикаться. Славка беспечно бросил: "Прогуляю". Все повернулись к Нике.

— Эх, прогуляю тоже, — тяжко вздохнула она.

— У тебя что-то важное в субботу? — спросил Максим.

— Ну как сказать. У нас две пары у Полякова. У него пропуски по неуважительным причинам караются смертной казнью. В смысле, люди вешаются, пока отрабатывают. Ладно, справку все равно добыть не получится, так что попробую отпроситься, хотя-а...

— Ясно. Ты погоди пока отпрашиваться. Я попробую организовать тебе легальную причину пропуска.

— Какую? — вперед Ники полюбопытничал Славка, но Максим ответил уклончиво, мол, потом расскажу, если получится.

— Ладно, хорош болтать, — буркнул Артём. — Сет на сколько по времени?

Оказалось, что от щедрот им перепало целых два часа. И, следовательно, работы — непочатый край, даже при том, что вопросы по техническому райдеру басист брал на себя, а Славка обещал договориться на внеочередную репу в пятницу.

Играли мало, больше обсуждали сет-лист: что играть, в каком порядке, куда и сколько вставлять каверов, какие каверы вообще... Материала было много — с одной стороны выбирай — не хочу, с другой — не так-то и просто выбрать. В итоге отобрали все свежие песни, кавер про зайцев и те три, которые они играли на двадцать третье февраля, остальное время добили более ранним материалом. Можно было бы придумать что-то еще, если б на подготовку было больше трех дней (считай всего часов шесть-семь чистого времени), но, раз не судьба, надо грамотно распорядиться тем, что есть.

Расходились поздно, с "домашним заданием" вспомнить и отрепетировать собственные партии, потому как, даже если у Фокса все срастется с репзалом, времени будет на один, максимум два генеральных прогона.

На следующий день утром позвонил Лисицын, обрадовал, что удалось-таки добыть репзал на пятницу, правда не тридцать четвертый, а тридцать второй, с пианино и без комбиков. А ближе к обеду Нику в университете отловил Максим. Заглянул в аудиторию в перерыве между двумя парами "Организации и планирования производства" и поманил в коридор.

Ника выскочила за дверь, спиной чувствуя любопытные взгляды одногруппников.

На ее приветствие Павлов только кивнул и сходу выдал причину визита:

— Поздравляю, Ник, ты в субботу едешь на семинар по электронике и микропроцессорной технике. Приглашение на тебя уже пришло, сейчас в канцелярии, командировку я оформлю, завтра до трех надо будет забрать. Будет еще распоряжение декана, так что на счет Полякова можешь не переживать.

— Семинар?..

— Не переживай, на самом деле идти на него не обязательно. На кафедре, где я раньше работал, просто плановое мероприятие будет, а мне все равно в универ ехать к научному руководителю. Могу тебе буклет для отчета захватить, а можешь со мной за компанию съездить, послушать про разное железо, которое на кафедре собирают. Это все утром, так что без ущерба для основной цели визита.

— Я бы сходила... А как вы приглашение оформили? Да еще так быстро пришло...

— Можно было бы сказать по блату, но на самом деле — по бартеру. Взаимовыгодный обмен — они нам приглашение, мы им участие, а они потом в отчете по науке пишут "межрегиональный семинар" и получают дополнительные баллы в рейтинг. Так что утром по факсу отправили без проблем.

— М-м, понятно, а не спрашивали, почему вдруг меня?

— Кто, принимающая сторона?

Ника пожала плечами.

— Принимающей все равно, а нашим — очевидно: в прошлом семестре я группу студентов к олимпиаде готовил. У тебя пятое место было, а у Смирнова — одиннадцатое, остальные и того хуже. В общем, смотри...

Максим вкратце обрисовал алгоритм действий: куда пойти, что при себе иметь, где подписать, где взять командировочные, и прочие нюансы. Сумма командировочных вызвала нервный смешок (целых сто рублей!), но к ним еще добавлялись деньги на проезд — приятный бонус, ведь изначально предполагалось, что платить придется из своего кармана.

Прозвенел звонок. Павлов заторопился — у него была пара в другом корпусе. Ника тоже вернулась в аудиторию.

— У вас сейшн намечается? — негромко спросил Димка, едва она уселась за парту.

Девушка периферическим зрением отметила, что некоторые из "коллег" явно навострили уши.

— Вообще-то у меня намечается участие в выездном семинаре. Завтра документы на командировку надо забрать, а в субботу меня не будет — еду слушать про электронику.

Интерес у любопытствующих сразу угас. Ника хмыкнула, качнула головой, наклонилась к Димке и шепнула:

— А во второй половине дня будет сет в каком-то кафе. Нас на замену позвали, едем одним днем, совмещаем полезное с приятным.

— Круто! — излишне громко воскликнул Семенов. "Коллеги" снова насторожились, а Ника поморщилась. — Я бы тоже съездил... на семинар, — все тем же бодрым голосом закончил Димка и заговорщически подмигнул — выкрутился.

Одногруппники, похоже, приняли его импровизацию за чистую монету. На соседнем ряду чуть наискосок сидел Веретенников, и Нике было отлично видно, как он закатывает глаза и презрительно бухтит что-то похожее на "ботаник". Завидует, что ли? Смешно. Хотя... Последнюю сессию Димка сдал с тем же результатом, что и Веретенников, только Семенов здорово подтянулся, а Серега наоборот, совершенно расслабился.

Следующие двое суток было сложно фрагментировать на отдельные события. В голове крутился грядущий сет, листочек со списком треков почти всегда был перед глазами, и на его обороте писался список номер два — дел, которые нужно сделать до отъезда и вещей, которые надо взять с собой. В четверг Ника устроила ревизию шкафа — предстояло как-то исхитриться выбрать наряд для семинара и для выступления, при этом не тащить с собой пол гардероба. В итоге остановилась на черных джинсах и синем свитере. С собой предполагалось взять какой-нибудь топ. Его-то девушка и выбирала дольше всего, ибо все привычное "концертное" легко мялось, погладить вещи не представлялось возможным, а выходить в пожеванной футболке не позволяло чувство прекрасного. В итоге она откопала в "закромах родины" черный корсет. К корсету еще прилагалась короткая летящая юбка. Все это великолепие она надевала единственный раз на выпускной, и уже, если честно, подзабыла, что такие вещи у нее вообще есть. Поколебавшись, девушка примерила добытый верх от выпускного наряда вместе с джинсами, покрутилась перед зеркалом так и эдак, но к однозначному выводу не пришла, оставила этот вариант на крайний случай, а сама пошла спать.

В пятницу денек выдался тот еще. В универ пришлось переться с самого утра — Максим порекомендовал ей от греха подальше занести служебку и приглашение Полякову лично. Сказал, что собирался передать сам, но у них с Поляковым катастрофически не совпадает расписание — разные корпуса, пары в одни и те же часы, только у Павлова заканчиваются позже. Не пересекаются, в общем. Ника не расстроилась, но со временем итак были напряги, а тут оно еще больше уплотнилось. Поляков, кстати, отреагировал сносно, сначала поворчал, мол, опять деканат студентов на всякие песни-пляски с занятий снимает, потом вчитался в обоснование, приглашение глянул, подвигал бровями и бросил: "Ну, езжай", даже не озадачил ничем дополнительным. Хотя, может, специально не озадачил. Как пить дать, спросит по пропущенному материалу на следующей паре.

До начала собственных пар оставалось еще прилично времени, и пока девушка ждала, размышляла, что в каждом семестре обязательно находится препод, который так и норовит на чем-нибудь подловить чтобы жизнь медом не казалась. В этом семестре вот Поляков, в прошлом — Ромашова была. А год назад — Павлов Максим Анатольевич. Смешно. Сейчас уже смешно.

От мыслей, что было и что могло бы быть, не уйди Ивлева в декрет и не приди на ее место Павлов, отвлек Димка. Пришел, поздоровался, поболтал о насущном, то есть о грядущих парах Полякова, пожаловался в пространство, что Ника его бросает и едет развлекаться. Ника, в свою очередь, поделилась подозрениями, что через неделю товарищ Поляков устроит ей блиц-опрос по пропущенному материалу, и попросила Семенова писать как-нибудь поразборчивее, чтоб без переводчика обошлось. И вообще писать, а не лениться. Димка обижено пробасил, что он все пишет, потом подумал и уточнил "теперь". Потом еще подумал, и, от чего-то смущаясь, попросил Никин конспект по электротехнике.