— А что касается методов и средств, выбранных вами, Сергей... Не надо излишне драматизировать ситуацию. Вы никого не заставляли, никого не шантажировали, никому руки не выкручивали. Умные люди, к которым я причисляю, с вашего позволения, и себя, и Традорна, и Маимаца увидели в вас надежду. Действительно, название вашей партии вполне соответствует тому, чего от нее ожидает народ.
— Это если мыслить в масштабах страны, — перебил я, — а давайте посмотрим на жизнь обычного человека — жителя этого города, например. Разве ему плохо жилось при СНС? А будет ли ему лучше, когда начнется война? Хорошо хоть, мы отказались от всеобщей мобилизации. Но погибнут люди. Пусть добровольцы, пусть сами выбрали для себя такой способ заработать на жизнь, но смерть придет в дома местных жителей. А кто виноват?
— Не надо брать на себя сверх необходимого, — отрезал Раскун. — В конце концов, они сами проголосовали за вашу партию. И радостно приветствовали императрицу, отвергнув власть Совета.
— Не всем дано додуматься до того, что это приведет к войне, — ответил я, — бойню развяжем мы, а умирать им.
— Не считайте меня циником, — устало сказал бывший комиссар, — но люди для того и выбирают вождей, чтобы не забивать голову глобальными проблемами. Если есть работа, а мясо и хлеб на рынке стоят дешево, на улицах чисто, спокойно по ночам, то проблемы государственного масштаба большинство населения не волнуют!
— Теория управления стадом? — грустно спросил я.
Раскун рассмеялся и погрозил мне пальцем:
— Не ловите меня на словах. Я этого не говорил.
— Да поймите вы, — внезапно он почти сорвался на крик. — Нет других методов и средств. Вы представляете себе другое развитие событий? Мы объявляем Ролану императрицей и сразу же ставим в известность об этом Совет Народного Спасения.
— Можете не продолжать, господин Раскун, — мрачно сказал я. — Все это мы обсуждали в прошлом году. Правительственные войска проламывают нашу хлипкую оборону, по всей области на висельницах и эшафотах члены партии, мы все в бегах.
— Вот именно! Сергей, мне тем более непонятно, почему я должен сейчас приводить ваши же доводы?! Все сделано единственно верным способом и других вариантов нет. Посмотрите, как будущая война подстегнула развитие науки и техники! А ведь никто не говорит, что будут большие потери с обеих сторон. Благодаря вашим замечательным идеям, у нас есть шанс настолько запугать противника, что он побежит без оглядки с поля боя, даже не начав стрелять. Одна только бомбардировка с "летающих крепостей" способна повергнуть в панику республиканские войска до соприкосновения с нашей обороной. Мы же воевали последний раз триста лет назад. Да и то, что это была за война — целая армия восставших против Тысячи. Избиение младенцев. Перестаньте казнить себя за несуществующие грехи. Ваши действия — благо для Норэлтира, уж поверьте человеку, который знал о плачевном состоянии страны побольше других. В Зарундии уже каменоломен и лесоповалов не хватало, чтобы обеспечить работой всех политзаключенных. И выкиньте из головы эти глупости с поездкой в столицу.
— А кто лучше меня справится с этой задачей? — угрюмо спросил я.
— Пожалуй, никто, — легко согласился Раскун. — Мне кажется, что вы уже все решили, или ошибаюсь?
— Решил, — твердо ответил я.
Надеюсь, хоть прозвучало уверенно, чего не скажешь о внутреннем настроении.
— Удачи в вашем нелегком деле. Как вы хотите это осуществить, Сергей?
Повисла пауза в разговоре...
Если бы я знал! Он чертовски удачно убедил меня в том, что все, сделанное мной, сделано во благо Норэлтира и ради благоденствия потомков.
— И зачем нам теперь в столицу? — вежливо спросил внутренний голос. — Нет никакой необходимости в самоубийстве, трусливый манул.
— Чего это сразу трусливый? — сердито спросил я сам себя.
— А кто же еще? — удивилась совесть. — Честно дошел в своих рассуждениях до того, что наследил в сказке своими грязными мохнатыми лапами и вместо исправления содеянного замыслил героически погибнуть.
Хм, определенная правда в этих обвинениях присутствовала. Хотя меня больше привлекала мысль, что со смертью моего бренного кошачьего тела в Норэлтире, душа (или что там составляет нашу сущность?) вернется в зимний лес на лыжную прогулку в человеческом обличье.
Риск? Безусловно, но остаться навсегда в теле манула... Пусть даже в этом чудесном, чистом, где-то даже наивном, мире с настоящими друзьями...
А как же тогда любовь, дети? Сомнительно в это в Норэлтире как-то...
Теперь же, когда Раскун в пух и прах разбил мою личную идеологическую базу для поездки в столицу, как-то расхотелось настолько сильно рисковать своей красивой пушистой шкурой. С них ведь станется, я имею ввиду СНС, сделать из горе-посла чучело и выставить на главной площади столицы: "Смотрите, мол, так будет со всеми мятежниками!"
Так. Отказываться от поездки ни в коем случае нельзя — она жизненно необходима для выживания Империи, но как вернуться живым?
Раскун терпеливо ждал ответа.
Когда ему это надоело, он тихонько кашлянул, напоминая, что все еще ждет.
Правду сказать? Сколько можно изображать "великого и непогрешимого манула, который знает всё"?
— Честно говоря, господин комиссар, — иногда я позволял себе так его называть. — У меня нет четкого плана поездки в столицу. Конкретно сейчас на рассмотрении два варианта: парадный и скрытный.
— А поподробнее? — заинтересовался глава тайной полиции.
Я кратко изложил оба плана поездки — с приземлением перед зданием СНС на эскадрилье летучек, и с тайным проникновением на заседание уже упомянутого высшего органа власти.
Оба варианта Раскун категорически забраковал.
Он не стал смеяться.
Не стал корчиться и показывать пальцем.
Пристально посмотрел на меня, почесал за ухом и проронил:
— Хм, такого бреда я не слышал со времен курсов по выживанию в условиях Зарундии. Тогда лектор, никогда не покидавший столицы, рассказывал нам сказки, как легко и просто офицеру КОС затеряться среди заключенных.
Лучше бы развеселился. А так это выглядело, как будто он искренне огорчен моей тупостью.
Потом его лицо внезапно озарилось неподдельной радостью:
— Вы меня разыгрываете, Сергей? — Раскун светился пониманием происходящего. — Каков же настоящий план? Не томите — рассказывайте. Горю желанием приобщиться к вашей изощренной коварности.
Вот это оплеуха! Что делать? Как поддержать реноме прожженного ловкача и авантюриста, фонтанирующего нестандартными идеями?
Да никак!
Пусть все идет как идет. Сам понимаю, что глупость предложил. Ролана с Ресеем считают меня непревзойденным гением, поэтому даже не попытались проверить мои идеи на "прочность" и "изгиб", а вот Раскун не поленился подумать и проанализировать последствия подобных действий.
— Нет у меня других идей, — буркнул я, — это, действительно, все, что у меня было. Сам понимаю, что слабенько, но другого нет. Причина — полное отсутствие знаний об оперативной обстановке в столице и образе жизни Совета. Мне даже неизвестно, когда и где они собираются вместе для принятия решений. Как можно в таких условиях разработать более-менее жизненные планы? Я не маг и не супергерой, вы слишком много от меня хотите. И самым надежным моим планом было посоветоваться с вами, попросить помощи и совета. Вот так.
Собеседник откинулся на спинку кресла и задумался, меланхолично разглядывая мою скромную персону.
— Сергей, вы удивили меня в очередной раз, — наконец произнес он. — Лично я никогда бы не признался в собственной некомпетентности или слабости перед своим подчиненным или коллегой, а уж подавно не попросил бы у них помощи. Воистину только сильный человек не боится показаться слабым.
— Господин тайный министр, — бодро сказал я, — спасибо за столь лестную оценку моих действий, но меня больше интересуют практические советы. И еще, не человек — манул.
— Извините, иногда буквально забываю, кто передо мною, — ответил Раскун, — настолько ваш внутренний мир не соответствует внешнему облику животного. Пусть и легендарного. Хм, а ведь я до сих пор воспринимаю вас, как своего коллегу в облике большого кота. Удачно же вы тогда с этим, как его, "Оберкотом" мне мозги припудрили.
Мы дружно улыбнулись и отсалютовали друг другу бокалами с вином. Это Традорн, как офицер старой школы, предпочитал крепкие напитки. В разговоре же с бывшим комиссаром мы обычно обходились легкими винами. "Давайте вырабатывать у себя аристократические вкусы, раз уж мы при императорском дворе", — говорил Раскун.
— Итак, — начальник тайной полиции устроился в кресле поудобнее, — начнем сначала. Наша задача — вручить Совету Народного Спасения манифест императрицы. То есть известить республику о провозглашении на ее территории Норэлтирской империи. Так?
— Да.
— И при этом наш посол, а это будете вы, должен вернуться живым?
— Хотелось бы, — вздохнул я.
Раскун встал со своего места и начал расхаживать по кабинету. Потом сел, открыл стол и начал рыться в каких-то бумагах.
— Тьфу, карударщина какая-то! — в сердцах сказал он. — Вот не поверите, ничего в голову не лезет. Стоит перед глазами картина, как вы высаживаетесь с морской пехотой перед зданием Совета и все.
— Вот-вот, — ехидно сказал я. — И у меня такой же мозговой затор. А может, получится?
— Что получится? — недоуменно спросил Раскун.
— С пехотинцами, на площадь? — я помахал лапами в воздухе, изображая планирующие летучки.
— Ерунда! — категорично отрезал бывший комиссар. — Вас перестреляют еще в воздухе. На ключевых высотах еще за два-три квартала до цели круглосуточно дежурят стрелки. Да и полеты в том районе запрещены всем, кроме летучек Совета. Думаете, кроме вас, никому в голову не приходило, что здание Совета можно атаковать с воздуха? Уж до этого наши спецы из упомянутого вами в нашу первую встречу отдела "Ц" додумались.
— Отдел "Ц", господин министр? Да я эту структуру по ходу разговора придумал. Импровизация. Да и вы признались, что впервые о ней слышите.
— Вы немного неправильно произносите человеческие слова, — сказал Раскун, — очевидно особенности строения горла манула. Мне тогда послышалось "ТСЕ". Это я потом уже догадался, но поздно — выборы уже прошли. Остается только подивиться столь чудному совпадению. А так вы назвали неизвестный мне отдел и я поверил.
Вот это да! Сам себя уже боюсь. Или с похмелья обостряется интуиция?
— Даже не думайте об этом, Сергей, — подвел итог обсуждению моего плана глава тайной полиции, — совершенно нереально.
— А что реально?
— Подождите, дайте сосредоточится, какая-то мысль ускользает... Стоп! Кажется, есть! Какой сегодня день?
Нашел у кого спросить! Да, у меня плохая память на названия. Я точно знаю, что сегодня понедельник (его аналог по нашим земным меркам) третьей недели где-то августа. Через несколько дней ровно год моего пребывания в этой стране. Но вот вспомнить местные названия месяцев и дней недели...
— Фывапра, ко мне! — Раскун нетерпеливо крикнул своего племянника, исполнявшего в последнее время обязанности адъютанта.
Уточнив у него дату, министр что-то торопливо прикинул по карте Норэлтира, еще старой карте, где Империя указана областью. Правда, из соображений политической лояльности границы нового государства обведены красным карандашом.
Маимац быстро сориентировался и наладил выпуск новых карт, где границы двух государств на континенте красиво выведены легкой рукой Кэтины. Несмотря на высокую должность при дворе, юная художница не забывала работу в типографии и частенько оказывала помощь в оформлении заказов.
— Уф, — Раскун тяжело выдохнул, — успеваем!
— Куда? — поинтересовался я. — Или к чему?
— Хм, Сергей, — чекист проигнорировал мой вопрос, — а что, если мы встретимся с членами СНС на нейтральной почве? Где-нибудь за городом в лесу?
— Как вы себе это представляете? — удивился я, забыв о предыдущем вопросе.
— Легко! — бывший комиссар улыбнулся. — Я вспомнил один старый разговор со однокашником из высшей школы КОС. Мы тогда сильно приняли на встрече выпускников и отправились к нему домой выпить "еще немножечко". Уже под утро мы были изрядно хороши. Вот тогда он и рассказал эту байку: " ... каждый год в конце лета члены Совета отправляются якобы в инспекционную поездку по соседним областям. На самом деле они выполняют Последний Приказ Редрата. Полный текст приказа неизвестен никому, кроме СНС, но один из его пунктов требует, чтобы каждое лето первые лица республики в полном составе лично проверяли состояние объекта "М", находящегося на самой границе Северной области и Зарундии."
На этом месте я усмехнулся.
— И здесь "М", господин министр? Что-то связанное с манулами? Памятник, мемориал, тайное капище?
Раскун испытующе посмотрел на меня.
Мне стало стыдно. Бывший полковник госбезопасности делился сокровенным, перешел некую внутреннюю грань. Пока я не расписался в собственной беспомощности, ему бы и в голову не пришло делиться таким. Мне стало стыдно. Вся моя наигранная веселость впиталась в песок раскаяния
— Извините, — тихо сказал я. — Это у меня нервное. Напряжение последних дней, эта поездка... не совсем адекватно воспринимаю действительность.
Бывший комиссар недоверчиво изогнул бровь, но ничего на эту тему говорить не стал.
— Кроме этого, — продолжил глава тайной полиции, — мой бывший товарищ по студенческим попойкам проговорился, что этот объект охраняет особый отряд КОС из тридцати человек. Эта загадка терзала меня несколько месяцев. Волею судьбы я оказался допущен в то время к документам хозяйственной службы столичного управления безопасности. Несколько недель, ночей этих недель, я посвятил изучению различных отчетов, справок, ведомостей продовольственной службы — искал в них это регулярно снабжаемое подразделение. Критерии поиска довольно просты — три десятка людей вдали от населенных пунктов. Казалось бы, ничего сложного, но уверяю вас, работенка еще та. Плюс к этому осторожно собирал все сплетни и слухи об этом загадочном объекте и Последнем приказе. В конце концов, мои старания увенчались успехом — загадка разгадана. В один из своих очередных отпусков даже побродил в окрестностях того странного места. Изучил подходы, схему постов, прикинул план нападения. Не знаю зачем..., может, из спортивного интереса? Все-таки я специалист по безопасности, всегда интересно проверить добротность чужой работы и найти огрехи, которых не сделал бы сам.
Он сделал паузу и отхлебнул вина из бокала.
— С тех пор эта тайна хранится только в моей голове, — продолжил Раскун, — доверять такие вещи бумаге смертельно опасно.
— И что же там такое? — нетерпеливо перебил я собеседника.
Вот уж любитель витиевато выражаться и заставлять меня изнывать от желания услышать самое интересное!
Бывший комиссар укоризненно посмотрел на меня. Порчу я ему торжественность момента своим торопливым вопросом, порчу. Сам виноват — нечего тянуть меня за хвост. В переносном смысле этой фразы.
