Новость мои подчиненные восприняли неоднозначно, кто-то воодушевился, будем бить извечного ворога, освободим от гнета своих братьев, другие встревожились, свежа еще память о прошедших здесь войнах с многими жертвами. Больше было настроенных серьезно готовиться к новым испытаниям, уберечь мирный люд от беды. Обозначил свои планы по укреплению наших земель, вместе принялись обсуждать, что мы можем сделать за столь малое время. Подробно, с уточнением конкретных мест оговорили расположение оборонительной линии, фронт работ, необходимые средства, привлечение нужного количества людей, вывод мирного населения из зоны будущих боевых действий. Совещание прошло плодотворно, рассмотрели и приняли решения по всем нужным мерам, а после разъехались скорее выполнять их.
Оставшуюся зиму и наступившую весну мы усердно работали по своим планам. Сформировали трудовые отряды из числа местного люда и неслуживых казаков, завезли снаряжения, инвентарь для ведения земляных и строительных работ, переселили жителей прифронтовой зоны по другим землям, приступили к строительству складов и редутов, артиллерийских бастионов, с наступлением оттепели принялись рыть рвы с эскарпами, окопы. Работы шли в две смены, от рассвета до заката, без выходных и перерывов, все понимали, что защищаем себя от будущей беды. Для проживания и питания строителей укреплений завезли палатки и походные кухни, поставили землянки и шалаши. Продовольствия завезли с большим избытком, сил нужно много, надо кормить всех обильно. После построения первых складов и укреплений стали завозить нужное воинское снаряжение, боеприпасы, артиллерию, резервное оружие, я еще в Москве с согласия государя заказал в арсеналах нужное боевое довольствие.
В середине мая 1684 года 80-тысячное русское войско, собранное вдоль границы с Речью Посполитой от Пскова до Каменец-Подольского, перешло в наступление по трем направлениям, к Полоцку, Гомелю и Львову. По стратегическому плану командования наша армия должны выйти к этим ключевым опорным пунктам противника, разгромить его регулярные части, а потом занять все наши прежние земли от Ковно до Галича. По сведениям нашей разведки у неприятеля в этих землях сейчас 15000 воинов, включая гарнизоны городов и крепостей, в двухнедельный срок он может выставить войско из центральных воеводств и Литвы численностью до 30000 бойцов, примерно столько же наберется после мобилизации ополченцев — посполитое рушение. Самыми боеспособными в армии противника считаются кавалерийские части из летучих гусар и рейтаров, они не раз разбивали многократно превосходящие по численности войска своих соперников. Правда, хорошо обученной линейной пехоте вполне по силам справиться с ними, что доказали шведы, бившие гусар в последние годы.
Центральную группировку русских войск возглавил Юрий Барятинский, правую — Иван Данилович, левую, на нашем крыле, повел Михаил Ромодановский, общее командование принял на себя государь. Мне с казачьими полками поручено прорвать фронт противника, выйти на оперативный простор и громить неприятельские тылы. Командование и Генеральный штаб учли успешный опыт такой тактики казачьего войска в прошлой войне, решили повторить и в этой. Под моим началом как приднепровские полки, так и Донские, их ведет Фрол Минаев, всего 25000 казаков. Я их в свою очередь разбил на три группы, Донскую и две наших, центральную оставил под своей рукой, вторую поручил Крыловскому, проверенному во многих сражениях ветерану. Еще одну группу, из запасных полков, оставил в резерве на нашей оборонительной линии, подстрахуют от возможного прорыва фронта превосходящими силами противника, такое возможно при вступлении в войну австрийской армии. Командовать ею поставил своего старого соратника Петра Волошанина.
Приграничную оборону противника прошли как нож в масло, редкая цепь застав и пикетов не представила какую-либо сложность для массированного удара казацких полков. Даже странно, что враг не предпринял дополнительных мер, хотя видно было, их встревожило строительство наших укреплений, дозорные часами наблюдали за нашей стороной. После прохождения приграничной линии пошли в глубь территории, занятой неприятелем, уничтожая в коротких схватках попадающиеся нам на пути небольшие отряды и разъезды. Встали на привал только к вечеру, после ночного отдыха продолжили марш, за двое суток прошли почти сотню верст и только потом разделились на группы, каждая пошла своим маршрутом. На первом этапе у нас задача рассеять отряды в зоне своего контроля, пропустить без боя основные силы противника, идущие навстречу нашему войску, а затем в их тылу приняться за свою основную работу — разрушить коммуникации, прервать снабжение войск на передовой, а заодно терзать их с тыла своими скоротечными, беспокоящими атаками.
Наши полки разошлись по всему вражескому тылу, действовали небольшими отрядами — ротами, скрываясь в лесной чаще и балках и контролируя дороги, мосты, другие коммуникации. При появлении обозов, небольших отрядов окружали и уничтожали их, крупные части пропускали, а потом с тыла наскоками выбивали их ряды. Нашей партизанской тактике противник не смог противопоставить чем-то существенным, казаки легко уходили от облав и прочесываний, а потом сами нападали на отбившиеся подразделения. По донесениям от основного войска наступление нашей армии шло успешно, вышли к основным опорным пунктам противника, блокировали их, захватили Гомель и Львов, Полоцк пока не удалось. Укрепились на направлении главного удара регулярных частей из коронных и литовских земель. В первых числах июня произошли крупные сражения под Полоцком с 15-тысячным литовским войском польного гетмана Яна Огинского и в Галиции, здесь против нас собралось коронное войско гетмана Анджея Потоцкого из 25 тысяч бойцов.
Сражения прошли трудно, с тяжелыми потерями обеих сторон, у нас больше, убитыми и ранеными 18 тысяч против 15 тысяч противника, несмотря на почти двукратное преимущество в численности. Сказалась недостаточная выучка новых полков, да и промахи командования, литовские и коронные гусары и рейтары массированным ударом, фланговыми обходами прорвали линейный строй, выбили немалую часть пехоты. Только стойкость русских воинов помогла избежать разгрома, кавалерия из драгун и гусаров остановила вражескую атаку. Противник отступил с поля боя, наши полки продолжили наступление, преодолевая сопротивление неприятеля в встречных боях, к концу июня дошли до заданного рубежа и стали укрепляться здесь. Линию обороны выстраивали аналогично нашей, с редутами, валами и рвами, артиллерийскими позициями, но не столь плотную и в один эшелон, времени на большее не хватило.
А потом произошло то, чего я опасался, на помощь Речи Посполитой пришла Габсбургская коалиция, в середине июля под Луцком состоялась битва нашей 60-тысячной армии с 90-тысячным объединенным войском, возглавляемым королем Яном Собеским. По приказу государя мои казачьи полки заняли общую линию обороны, Федор собрал все силы против превосходящего противника. Сражение длилось два дня, в первый день мы выстояли, отбили многочисленные атаки конницы и пехоты, наши бойцы в редутах стойко выдержали штурм бесчисленных вражеских рядов, идущих волна за волной. Во второй день наших сил не хватило, пали редуты, а потом лавиной на наш строй пошел сплошной поток конницы и пехоты. Неприятельское войско прорвало оборону, вышло в тыл к нам, создалась реальная угроза окружения нашей армии и полного уничтожения. Федор вынужден был отдать приказ об отступлении, наше войско стало отходить, отбивая наскоки вражеской кавалерии, но без панического бегства, стойкость русских воинов и своевременные команды помогли избежать такого исхода.
Я со своими полками оставался в резерве главнокомандующего, по указаниям государя закрывал бреши в обороне, отбивал фланговые удары, а потом, при отступлении нашей армии, прикрывал ее отход, отсекал огнем и встречными атаками передовые части противника. Вот так начался наш печальный путь обратно под давлением превосходящего нас силой врага, наступающего едва ли на пятки, не давая нам закрепиться и организовать отпор. Основная его часть шла в направлении к моей губернии, по-видимому король решил вернуть потерянные в последней войне с нами свои бывшие земли. В начале августа наше войско по всему фронту отступило с занятых за предыдущие два месяца земель, сумело закрепиться на прежней границе, чтобы дать сражение уже на своей территории. Судьба войны решалась на моей земле, основные силы противоборствующих сторон встали здесь. Русское войско заняло первый эшелон подготовленной нами линии укреплений, противник приступил к сосредоточению своей армии, намереваясь довершить разгром в решающей битве.
Глава 11
Все три эшелона укреплений уже выстроили, сейчас их спешно оборудуют, поставили в бастионах пушки, завозят боеприпасы, провиант, другое снаряжение. Вторую линию заняли резервные части, на передовую поступило пополнение из центральных губерний, полностью возместили понесенные потери. Но все же преимущество по численности все еще на стороне врага, к ним подходят свежие полки, как регулярные, так из ополчения. Войска с обеих сторон собралось больше, чем в прошлой битве, у нас около 80-тысяч против 100-тысячной армии неприятеля. Костяк в ней составляют австрийские полки, меньше польско-литовских, есть германские, венгерские, испанские, итальянские части. Ян Собеский продолжает командовать объединенным войском, как у нас Федор Алексеевич. В последних числах августа неприятельские войска перешли в наступление, приступили к штурму наших позиций в районе Каменец-Подольского по ширине фронта в три десятка верст.
С первого часа боевых действий наше командование оценило добротность и насыщенность наших укреплений, труд их строителей спас жизнь многих русских воинов. По всей линии обороны ни в первый день, ни во второй враг не смог прорвать их, встречая плотный огонь с наших редутов и бастионов, окопавшейся пехоты, при том наши потери минимальные против кратно больших у неприятеля. На третий день, когда возникла опасность взятия укреплений, мы отвели свои полки на вторую линию, уже на ней в течении еще трех дней перемололи основную часть противника. Не понадобилось отходить на последнюю линию, вражеские атаки выдохлись, потеряли прежний напор. Так мы простояли еще два дня, каждый на своих позициях, потом враг отошел на свою территорию набираться сил. Мы вновь вернулись на первую линию, споро взялись за восстановление разрушенных редутов и бастионов. Предложил государю мне со своими полками прорваться в тыл противника, возобновить рейды и партизанские действия, на что Федор поспешил дать согласие.
За дни боев на наших линиях размолвка между нами закончилась, Федор превозмог гордыню и признал свою ошибку, похвалил за настойчивость в обустройстве и обеспечении линии обороны, а затем спросил совета о последующих наших действиях. Предложил ему пока остаться на занятых позициях, вероятно, что враг повторит штурм на этом или другом участке фронта. Надо постоянно отслеживать его маневры, вовремя проводить передислокацию, но самое трудное позади, мы выбили самые боеспособные части. На вопрос, может быть, нам перейти в наступление, у нас сейчас преимущество, отговорил, противник еще силен, да и ресурсы его далеко не исчерпаны, вновь положим свое войско. В этот раз Федор не стал упираться, согласился с моим предложением. После обсуждения еще некоторых планов, уточнения нашего взаимодействия, отправился готовить казачьи полки к маршу в тыл неприятеля.
Прорвали с боем вражеские позиции в Волыни, прошли в глубину на два десятка верст, а затем повернули в тыл основного войска неприятеля, принялись уничтожать его тыловую инфраструктуру, нападали даже на штабы отдельных группировок, разделившихся по государственной принадлежности. Воспользовались их несогласованностью, без особого труда проникали в их расположение, наводили панику, устраивали диверсии. Пришлось даже одергивать своих командиров, потерявших осторожность, они лезли прямо в гущу войск. Враг в какой-то мере деморализован, но может еще доставить неприятностей, наш козырь — стремительность и неожиданность нападений с быстрым отходом, нельзя вязнуть в длительном сражении. В таком противостоянии прошел сентябрь, враг еще дважды пытался провести наступление, прорвать нашу оборону у Хотина и в Волыни, потерпел в них неудачу, потерял немало своих бойцов, а потом, обескровленный, лишенный нашими усилиями необходимого снабжения, ушел вглубь своих территорий, оставив на границе заслоны.
По сути эта военная кампания закончилась ничейным результатом, ни одна из сторон не добилась успеха, понесли только потери как в людях, так и в материальных ресурсах. Федор осознал опрометчивость своих суждений и действий, после такого урока в дальнейшем был гораздо сдержаннее и осторожнее, иногда даже перебарщивал, теряя решительность, с годами набирался мудрости и терпеливости. В своей губернии мы еще долго восстанавливали убытки и потери, набирали людей с других земель. С ним после войны дело ускорилось, люди поверили в свою безопасность, поток переселенцев с Волыни, Галичины и других мест, где прошла война, возрос многократно, уже в следующем году мы полностью восстановили прежнюю численность населения, а дальше быстро прирастали. Открыли новые производства, расширили прежние, я еще помог с некоторыми новинками, жизнь в губернии пошла на подъем, превзойдя довоенный уровень.
В мае 1685 года в Каменец-Подольском между Русским государством и Речью Посполитой вновь был заключен мирный договор, вернее, перемирие. Он по сути повторил прежний, подписанный здесь же четыре года назад, каждая из сторон взяла передышку для решения собственных проблем. Австрия отступилась от дальнейшего ведения войны из-за нового наступления Османской империи на ее и союзников земли. Самой Речи не под силу одной перебороть нас, да и внутри страны своих забот хватило из-за недовольства магнатов понесенными потерями в последней войне. Федор же с готовностью принял предложение послов из Речи о мире, не выторговывая от противной стороны каких-либо особых преференций, единственно поставил условие свободного переселения к нам православных также, как и католиков от нас. Как и я, государь принялся выдавливать их из страны, вводя притеснение в правах и обкладывая католические храмы новыми налогами и поборами.
Весть о заключении мира в моей губернии, впрочем, как и по всей стране, восприняли с облегчением, угроза нового наступления врага оставалась реальной до последнего дня. Всю зиму на наших рубежах стояли казачьи полки, с наступление весны к ним добавились регулярные части русской армии. Да и по ту сторону границы тоже скопилось немало войска, по-видимому, ожидали возобновления войны от нас. В переговорах наша делегация, возглавляемая министром иностранных дел Иваном Языковым, в нее также входили военный министр Юрий Барятинский и я, придерживалась конструктивной линии, вместе с представителями Речи Посполитой и Австрийской коалиции искали компромиссы и приемлемые для обеих сторон решения. Все ясно осознавали, что предстоящее перемирие временное, на недолгий срок, создавшее положение не устраивало правителей обеих стран, каждый из них не оставлял своих притязаний, только откладывал их на будущее, до лучших времен.
