"Годы "Халкиона""

Юрий указал на "Клеменси", на себя, на Спутника. Он взмахнул рукой, призывая робота следовать за ним.

Ничего не помогало.

Юрий попытался вытащить робота из вмятины, в которой тот застрял. Это было невозможно из-за ограниченных возможностей, которые он мог использовать. В космосе у робота не было веса, но он был достаточно массивным, и казалось, что застрял намертво. Возможно, сделал это намеренно, чтобы не дать себе дрейфовать навстречу опасности.

Он взял массивную, похожую на человеческую, руку робота. Разжал пальцы — это было похоже на движение шарнира, который проржавел около столетия назад. Обнажил безупречную серебряную ладонь. Прикоснулся к ней своим пальцем и обрисовал... очертания утки.

— Вспомни, Спутник, — сказал он вслух. — Вспомни уток. Вспомни озеро, вспомни Лемми Литца, все остальное.

Ничего не произошло.

Он снова нарисовал утку, на этот раз более выразительно. Он тщательно продумал ее форму, как будто вырезал ее на алебастре — непрерывный след, который невозможно было стереть.

Спутник наклонил голову. Казалось, он смотрит на свою ладонь, как будто на ней все еще остался какой-то невидимый след, какой-то неизгладимый роботизированный зуд.

Голова рассматривала ладонь десять или двадцать секунд. Юрий боялся, что робота заклинило, что он исчерпал последние силы и теперь навсегда останется в таком положении, превратившись в серебряную статую, безмолвно свидетельствующую о бесконечном путешествии "Халкиона".

— Пожалуйста, друг... — прошептал он.

Глаза на мгновение засияли. Из темно-синих они стали светло-голубыми. Голова медленно откинулась назад, приняв горизонтальное положение. Теперь он смотрел прямо на Юрия. Юрий почувствовал, что глаза больше не следят только за шлемом; теперь робот заметил человеческое лицо, выглядывающее из него, как мальчик из-за прилавка кондитерской.

Лицо, которое он должен был запомнить.

Должен был запомнить и доверять.

Юрий энергично кивнул. — Да, это я! А теперь помоги мне сдвинуть тебя!

Он напрягся и удвоил усилия, что было невозможно всего минуту назад. Однако теперь все изменилось. Спутник задвигался, пытаясь пошевелить всеми своими конечностями. Глаза его заблестели. Робот рывком высвободился, и Юрию с трудом удалось удержать и Спутника, так и свое слабое крепление к оболочке. Он взялся за трос, натянул его потуже, затем отпустил, чтобы немного ослабить натяжение. Воспользовался слабиной, чтобы накинуть петлю на предплечье Спутника, зацепив за его локтевой сустав, а затем медленно подтащил их обоих обратно к "Клеменси".

Завел робота в шлюз. Воспользовался кнопками управления, чтобы закрыть внешнюю дверь и начать процесс восстановления давления. Подождал, пока его скафандр уменьшится до прежнего размера, а затем снял шлем. У него заложило уши, но он не мог быть счастливее.

— Ты вернулся, — сказал Спутник, выдавливая слова, как игрушка с разряженной батарейкой.

Юрий сжал руки робота в своих. — Мы вернулись.

— Я очень рад. Я не ожидал спасения, но подумал, что направить импульс самонаведения стоило затрат энергии.

— Это было правильное решение. Что ты помнишь?

Голос Спутника обрел нормальное звучание. Глаза еще больше прояснились.

— О, все.

Юрий улыбнулся, несмотря на свои страхи. — Все?

— Даже в режиме пониженного энергопотребления у меня было время завершить те процессы реконсолидации, о которых я упоминал. Они оказались очень полезными. Я чувствую, что должен извиниться за свою прежнюю неадекватность. Должно быть, это был очень тяжелый опыт для всех, кого это касалось.

— Тебе не за что извиняться, Спутник. Я просто рад, что ты жив.

— Исправен, сэр, — ответил Спутник тоном мягкого наставления. — Нужно быть осторожным и соблюдать правила приличия.

— Значит, исправен. У тебя сейчас хватает энергии?

— Да, запас большой, я просто не хотел разбазаривать ее понапрасну. Однако должен кое-что спросить. Я понятия не имею, где мы находимся.

— Ты помнишь "Халкион"? — с сомнением спросил Юрий.

— Проблема вовсе не в этом, сэр. В последние несколько дней я никак не мог прийти в себя. Нигде в моих данных нет ничего, что объясняло бы, почему я должен был остановиться в восьми тысячах километров от "Халкиона", на кажущейся твердой поверхности. Полагаю, у вас есть идея получше?

— Немного лучше. Это долгая история. Надеюсь, у нас будет время все объяснить, но до этого есть небольшая трудность.

— Есть, сэр?

— Сейчас мы возвращаемся в "Халкион". Лемми Литц ранен. — Он искал в роботе хоть какой-то намек на узнавание, но, конечно, ничего нельзя было прочесть на бесстрастном минималистичном лице Спутника. — Думаю, с ним все будет в порядке, но сначала его нужно доставить в больницу. Проблема в том, что, когда мы вернемся в "Халкион", нас там не встретят дружелюбно.

Глаза Спутника оживились. — Мы ожидаем столкновений между людьми, сэр?

— Возможно. Определенно, ничего приятного, даже для робота. Сначала у нас должен быть план. Есть информация — особая информация. Она должна быть доставлена Руби Блю или Руби Ред, или и той, и другой. Это самое важное. Ты помнишь Руби Блю и Руби Ред?

— Безусловно. Я полагаю, что последняя была источником некоторых трудностей?

— Небольшое недоразумение, которое теперь полностью устранено. Разум корабля полностью на нашей стороне. Спутник, мне очень жаль просить тебя об этом после того, как ты только что был спасен, но тебе придется нам помочь.

— Я полностью в вашем распоряжении, сэр.

— Знаю, ты говорил, что у тебя улучшилась память, но есть кое-что, в чем я должен быть уверен сам. Помнишь ли ты визит на яхту, когда мне пришлось оставить тебя у причала?

— Да, сэр, а также то, как неудачно вы вернулись.

— Ты имеешь в виду, когда другой робот сбросил меня в воду, а ты не бросился мне на помощь?

— Да, сэр. Надеюсь, вы все еще не держите на меня зла? Видите ли, это ограничение. Я слишком тяжелый, чтобы плавать.

— Но ты же водонепроницаем, — сказал Юрий.

— Да, сэр. До глубины, значительно превышающей глубину любого водоема в "Халкионе".

Юрий кивнул. Это был ответ, которого он ожидал, ответ, на который он надеялся.

— Хорошо. Тогда у нас есть план.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

— Это? — спросила Консуэла, презрение сочилось из нее, как кислота из аккумулятора. — Ты рисковал нашими жизнями ради этого?

— Это мыслящая машина. Существо.

— Ты еще больший дурак, чем я думала. Гагарин, это инструмент, к тому же неисправный. Посмотри, какая жалкая штука.

Юрий велел Спутнику изображать дурачка, пока они были в компании.

— Привет. Я сервитор общего назначения. Чем могу вам помочь сегодня?

— Видите? Он ничего не понимает ни о том, где находится, ни о том, что произошло. В "Халкионе" не осталось ни одного робота, который годился бы на что-либо, кроме выполнения простых приказов и чистки обуви.

Спутник услужливо отследил ее голос. — Здравствуйте. Я сервитор общего назначения. Чем могу вам помочь сегодня?

— Ты помнишь, что произошло, почему ты оказался здесь? — спросил Юрий.

— Возможно, вам придется мне помочь с этим. Боюсь, у меня возникли некоторые трудности с памятью.

— Сейчас хуже, чем раньше, — вставил Литц, инстинктивно подыгрывая.

— Да, — кивнул Юрий, и его голос звучал разочарованно. — Но это может снова запустить процессы ремонта.

— Они сработали в первый раз? — поддразнила Консуэла.

Юрий похлопал робота по плечу. — Ты все еще мыслящая машина, даже сломанная. Я рад, что мы нашли тебя.

— Спасибо. Я сервитор общего назначения. Чем могу помочь вам сегодня?

— Помолчи пока, — тихо сказал Юрий.

Синие огни погасли, робот удрученно забился в угол рубки управления.

Обратный путь прошел без происшествий. Консуэла до самого последнего момента была убеждена, что Юрий не справится с таким сложным делом, как посадка "Клеменси" обратно на диск, но маневр причаливания прошел гладко, лишь с небольшими толчками, когда подводная лодка-космический корабль снова прикрепилась к вращающемуся корпусу "Халкиона". Тяжесть придавила их к сиденьям и контейнерам, а автоматический процесс протащил "Клеменси" обратно по трубе в водяной шлюз.

Когда восстановилось давление воды, Юрий вспомнил, что нужно переключить все соответствующие органы управления в режим "А" для работы под водой. Экраны радаров снова превратились в гидролокаторные, а космические двигательные установки стали водными движителями. Они вышли из шлюза в темноту, такую же глубокую, как и в момент выхода. Удивительно, но даже когда они приблизились к поверхности, темнота все еще царила. В "Халкионе" все еще была ночь, все та же ночь, которая началась с гала-концерта.

Юрию казалось, что с тех событий прошла целая вечность. Насколько он понимал затруднительное положение "Халкиона" — фактически, положение каждой живой души в нем — с таким же успехом могла пройти и целая жизнь.

Доркас нервничала, Консуэла старалась сохранять спокойствие. Неприкосновенность Замысла была нарушена сразу по нескольким направлениям, но она по-прежнему была убеждена, что ущерб, нанесенный ночью, может быть ограничен.

— Это принадлежит нам, — сказала она, имея в виду "Халкион". — Вы просто живете в этом.

Юрий верил ей. Или, скорее, он верил в ее веру. Должно быть, она и раньше переживала кризисы, выходила из них без последствий. Ее уверенность была вполне понятна.

— Где мы собираемся всплыть на поверхность? — спросила Ведетт. — Не у пристани же, конечно? Там будет полно их друзей.

— Нет, только не у пристани. Я не хочу делиться планами с Делроссо. Сейчас мы движемся с постоянной скоростью на одной и той же глубине, около двадцати метров под поверхностью. Возьмите управление на себя, пока я разберусь с Консуэлой и Доркас.

Он достал свой автоматический пистолет.

— Вы собираетесь убить нас после всего этого? — спросила Доркас.

— Почему бы и нет? Что бы ни случилось, ваши союзники позаботятся о том, чтобы мы все были мертвы до рассвета.

— В его словах есть смысл, дорогая.

Ведетт скользнула в кресло управления, которое он только что освободил. Она положила руки на рычаги. — Вы уверены в этом, Юрий? Я никогда не водила даже машину.

— С вами все будет в порядке. Это намного проще, чем на машине. — Он подошел к Доркас, не спуская с нее глаз, в то время как в другой руке у него был нож, чтобы перерезать скотч, которым она была привязана. Он перерезал почти все, так что она смогла выбраться из контейнера без его помощи. — Подождите, — проинструктировал он. — У нас троих есть оружие. Даже Лемми Литц все еще может причинить вам серьезную боль.

Она надулась. — Я ничего не делаю.

Он подошел к Консуэле и снял ее с сиденья. — Инструкция та же. Никаких фокусов.

— Что вы собираетесь с нами делать? — спросила Консуэла, как будто это было ее право.

Юрий жестом пригласил их пройти в задний отсек. Он повел их к боковому шлюзу, который использовал для спасения Спутника.

— Открывайте. Заходите внутрь, обе одновременно.

Консуэла посмотрела на него с неприкрытой ненавистью. — Я лучше получу пулю, чем утону.

— Я не собираюсь вас топить. Просто хочу, чтобы вы не путались у нас под ногами, пока мы не всплывем на поверхность. — Он прижал дуло пистолета к ее спине. — Идите. Заходите внутрь. Вы не сможете вернуться внутрь из шлюза, но как только мы окажемся над водой, сможете открыть наружную дверь, не утонув.

— Думаю, он не шутит, — прокомментировала Доркас.

Юрий так же ткнул Доркас в бок. Она последовала за Консуэлой в шлюз. Они обернулись, две образцовых финалистки в соревновании суровых лиц. — Чего бы вы ни надеялись достичь... — начала Консуэла.

— Да. Все та же старая песня. Чего бы я ни надеялся достичь. — Он захлопнул за ними внутреннюю дверь, повернув рычаг так, чтобы она плотно защелкнулась. Прежде чем кто-либо из женщин успел что-либо предпринять, он достал запасной комплект жизнеобеспечения из шкафчика для скафандров и использовал его, чтобы выбить рукоятку. Он работал с остервенением, как кузнец.

Это было ненадежное решение. Он услышал глухие удары по металлу.

Если у них будет время и сила воли, они, возможно, смогут снова открыть шлюз. Сила воли не была проблемой. Ему просто нужно было сделать так, чтобы у них не хватило времени.

Убедившись, что сделал все, что мог, он вернулся в рубку управления. Закрыл за собой дверь, чтобы их не было слышно из шлюза.

— Держите курс на юго-запад, Ведетт, примерно сорок пять градусов. Сейчас мы приближаемся к берегу озера. Думаю, что примерно через пять километров доберемся до пляжей и соснового леса между Белт-Сити и Стерншором.

— Что вы с ними сделали?

— Я закрыл их в боковом шлюзе. В остальном они целы.

— Она не шутила, говоря, что это их мир, — сказал Литц. — Они будут следить за пропавшей подводной лодкой. Вероятно, есть способ отследить ее удаленно. Как только мы всплывем на поверхность, где бы это ни было, есть большая вероятность, что все они набросятся на нас.

— Я почти рассчитываю на это, Лемми. Но у нас ведь тоже есть друзья.

— Правда?

Юрий поднял красную трубку встроенного в пульт управления телефона. — Я не удивлен, что здесь есть средства связи — Делроссо не хотели бы потерять связь с "Эмити" или с сушей. — Он прижал трубку к уху. — К сожалению, гудка пока еще нет.

— Что ж, это полезно.

— Я думаю, он заработает только на поверхности или очень близко к поверхности — возможно, когда антенны на задней части башни пробьют воду. — Он достал свой блокнот и пролистал его до конца. — У меня есть номера телефонов Руби Блю, а также полицейских участков в Белт-Сити рядом с офисом. У нас будет время позвонить, может быть, по одному-двум номерам. Они должны иметь значение.

— Руби Ред советовала позвонить Руби Блю, как только у нас появится компромат на семьи, — сказал Литц. — Что ж, компромат у нас есть. Ты можешь проиграть запись на диктофоне по телефону.

— Я не уверена, что у нас будет время на это, — сказала Ведетт.

— Мы можем прокрутить на двойной скорости или вчетверо быстрее, как потребуется, и Руби Ред все равно получит то, что ей нужно. Не так ли, Юрий?

— Надеюсь, Лемми. Как только закончим, я позвоню в первый из этих полицейских участков.

— Возможно, ты слишком полагаешься на их любовь к своему бывшему коллеге, Лемми Литцу. Я могу стать еще теплым трупом, прежде чем кто-нибудь обратит на это внимание.

— Возможно, вы правы, Лемми, но я также хочу, чтобы Урри узнали, где мы находимся. Возможно, проще всего сообщить в полицейский участок, чтобы информация дошла до другой семьи.

— Ты чокнутый. Тебе недостаточно иметь дело с одной сумасшедшей семьей?

— Нет, Лемми. Это ошибка Делроссо, и я думаю, Урри тоже захотят кусочек плоти. Подотчетность. Они не убьют нас, пока не будут точно знать, что известно нам, а для этого потребуется провести допрос. Если дела пойдут плохо, они захотят отыграться не только на нас, но и на Делроссо.

— Отлично. Я ничего так не жду, как приятного вечера с вином, сигарами и небольшим вежливым допросом. — Он погладил себя по животу. — По крайней мере, у меня есть преимущество в лечении раны. Может быть, они будут хорошо ко мне относиться за то, что я избавил их от лишних хлопот.