— Кто вы? — Жак де Молэ справился с изумлением и вновь обрёл способность мыслить здраво.
— Друг. Мы сотрудничаем с вашим орденом со дня его основания, — ответила 'лошадь'. — 'Приорат Сиона', научное крыло вашего ордена — наши посредники для общения с людьми. Можете прикоснуться ко мне распятием, если хотите убедиться, что я не исчадие ада. Гуго де Пейн, ваш первый Великий Магистр и основатель ордена, общался с нашим командиром. Они заключили союз.
— Мне непросто в это поверить... — произнёс старик.
— Понимаю ваши сомнения, сир, но время не ждёт. Люди Ногарэ могут явиться в любую минуту. Поспешите.
Жак де Молэ поднялся на ноги, опираясь на меч в ножнах.
— В чём обвиняют орден?
— Не знаю, сир. Но, судя по тому, что приказано арестовать всех, обвинения серьёзные, — ответила гостья. — Вероятно, к следствию привлекут инквизицию.
— Мне нечего бояться, я ни в чём не виновен! — с гордой убеждённостью произнёс Великий Магистр. — Никто из нас не виновен.
— Вы сами знаете, что под пыткой инквизиции кто угодно сознаётся в любой ереси, — напомнила 'лошадь'. — Не мне вам рассказывать об этом. Король не хочет отдавать свои долги. Он собирается уничтожить орден. Сир, мы теряем время. Я проделала долгий путь из Италии. Я могу отвезти вас куда угодно. Только скажите.
Жак де Молэ выпрямился.
— Я признателен вам за предупреждения и за предоставленную возможность спастись. Но я не могу оставить братьев по ордену. Я перестал бы уважать себя, если бы спасся сам, предав их в руки палачей из инквизиции. Не думайте, что старый дурак выжил из ума. После предупреждения вашего друга из 'Приората Сиона' я отдал несколько указаний.
Старик усмехнулся.
— Мы отправили наши реликвии и казну ордена в безопасное место. Тампль — это пустая скорлупа. Король не получит ничего! — Жак де Молэ, удерживая левой рукой меч, воздел правую к потолку и сложил выразительный кукиш. — Здесь остались лишь полторы сотни братьев, по большей части — дряхлых стариков вроде меня, или чуть моложе. Не такая уж большая потеря. Как, вы сказали, вас зовут, милая?
— Моё имя Фулгур, сир, — удивительная гостья встала, переступив копытами по ковру, устилающему каменный пол. — Подумайте о ваших людях. Они не заслужили пытки, которые их ожидают.
— Я всегда любил лошадей, заботился о них, как любой рыцарь ордена, — улыбнулся Великий Магистр. — Но никогда не думал, что меня придёт спасать от палачей короля и церкви говорящая синяя лошадь с крыльями. Не обижайтесь, милая Фулгур, я понимаю, что вы точно не лошадь, просто немного похожи. У лошадей нет крыльев и рога.
Он надел перевязь с мечом, поправил её, подошёл к гостье, чей рог возвышался над ним, едва не задевая массивное колесо люстры.
— Я не смогу пойти с вами, моя дорогая Фулгур, поймите. Я не могу предать моих братьев по ордену и спасаться бегством. Согласно уставу ордена, который я всегда чтил и исполнял беспрекословно, тамплиер не должен отступать, пока враг не превосходит его числом втрое.
— Когда я сюда летела, я боялась, что вы так и скажете. Сир, я бы согласилась, будь вы на поле боя, — Фулгур не оставляла попыток достучаться до упрямого старика, переубедить его. — Но эту битву вам не выиграть, потому что её исход уже предрешён королём. На улице холодно. Оденьтесь потеплее, и идёмте. Я унесу вас в безопасное место.
Жак де Молэ подошёл к бойнице, закрытой деревянным щитом, и вынул затычку из каменного проёма. Рассвет заглянул в полутёмное помещение яркой полосой света на полу.
— Вам лучше покинуть Тампль, моя дорогая, пока город ещё спит. Если вас увидит кто-то из инквизиторов — будет ещё хуже, уж очень у вас впечатляющая внешность, — он вновь закрыл бойницу, из которой тянуло октябрьским холодом, и вернулся к гостье.
— Я не уйду без вас, сир, — ответила Фулгур. — Если понадобится, я буду сражаться за вас и убью всякого, кто посмеет войти в эту комнату.
— Не сомневаюсь, дорогая, что вы это можете, — совершенно серьёзно ответил Великий Магистр. — Но скоро сюда придёт мой слуга, принесёт мне воду для умывания. Ему точно не стоит вас видеть. Его дух не настолько стоек, как мой. Он наверняка расскажет о вас на допросе, даже не дожидаясь пыток. И тогда меня точно обвинят в сношениях с дьяволом. Не обижайтесь.
Он осторожно обнял гостью за шею.
— Идите с Богом, дорогая Фулгур. Я очень ценю вашу попытку. Но поймите и вы меня. Я не брошу орден. Не оставлю братьев, даже перед лицом неминуемой смерти. Иначе я перестану уважать себя, — Жак де Молэ негромко произнёс священный девиз ордена. — Не нам, Господи, не нам, но имени твоему!
Он сделал шаг назад, поднял правую руку к потолку, закопчённому за десятилетия тысячами горевших здесь свечей, и произнёс традиционный боевой клич тамплиеров:
— Босеан!
Фулгур вздохнула. 'Вот ведь упрямый старик, — подумала она, но не сказала этого вслух: — Понятно, что он никуда не полетит. Жаль. Всё было зря.'
Она слегка кивнула и ответила ещё более древним девизом:
— Солнце оберегает, Луна защищает.
Затем она сделала шаг вперёд и обняла крыльями старого упрямца.
— Да хранят вас ваш Бог и Вечные звёзды, сир. Босеан!
Руки старика вновь обняли её за шею. Оба застыли в неподвижности на мгновение. Затем Жак де Молэ отпустил её.
— Делай, что должно, моя дорогая Фулгур, и будь что будет. Иди с Богом и предоставь меня моей судьбе.
Она сложила крылья, осторожно развернулась, чтобы не сшибить хвостом стулья, стоящие вокруг длинного стола, и вышла, цокая копытами по камню.
-=W=-
Королевские стражники явились вскоре после рассвета. Рано утром 13 октября 1307 года, в пятницу, все члены ордена тамплиеров на территории Франции были арестованы по тяжким обвинениям: в ереси, колдовстве, оплёвывании креста, поклонении идолам и т. п.
— Их пытают, — сообщил Вере Фолиум. — Несколько сотен тамплиеров были замучены палачами на допросах в первые же дни после арестов. Многие из них уже в немолодом возрасте и не могут долго выносить пытки.
— Мы могли их спасти! Пусть не всех, но многих, — Фулгур никак не могла успокоиться.
— Ты пыталась, — напомнил Вентус. — Но не смогла спасти даже одного.
— Да кто же знал, что старикан настолько упрям?! — командир наблюдателей не находила себе места.
В октябре и ноябре, вскоре после ареста, рыцари и сержанты ордена под пытками начали признавать себя виновными. Среди признавшихся были Великий Магистр ордена Жак де Молэ и командор, генеральный визитатор ордена Гуго де Пейро.
Репрессии к рыцарям применялись только во Франции и её вассальных владениях. В других странах подобных жестоких гонений не было, а в Португалии, Шотландии и на территории современной Швейцарии к рыцарям вообще не было никаких претензий.
Во Франции следствие затянулось. В начале 1308 года папа Климент V приостановил инквизиционные процессы по делу тамплиеров, и король Филипп IV полгода добивался от папы их возобновления. Всё это время арестованные находились в тюрьмах, в ужасающих условиях.
В итоге папа согласился назначить два расследования — одно проводила назначенная им комиссия внутри самого ордена, второе, начатое в 1309 году — епископы, подконтрольные королю Франции. Более шестисот орденских братьев, во главе со священниками Пьером де Болонья и Рено де Провеном последовательно и убеждённо защищали орден в заседании папской комиссии. К началу мая они полностью отрицали ранее вырванные под пытками признания. Но, по законам инквизиции, отказ от признательных показаний трактовался как повторное впадение в ересь. Этим воспользовался епископ Жан де Мариньи. Он отправил на костёр пятьдесят четыре тамплиера, 12 апреля 1310 года их сожгли в предместье Парижа.
В октябре 1311 года, на Вьеннском соборе папа потребовал упразднить орден. Он был распущен папской буллой 'Vox in excelso' от 22 марта 1312 года, а буллой 'Ad providam' от 2 мая папа передал всю собственность тамплиеров ордену госпитальеров.
Великий Магистр Жак де Моле, генеральный визитатор Гуго де Пейро, приор Аквитании Жоффруа де Гонневиль и приор Нормандии Жоффруа де Шарне 18 марта 1314 года были осуждены и приговорены к пожизненному заключению. Жак де Моле и Жоффруа де Шарне воспротивились приговору. Великий Магистр и приор Нормандии заявили на суде, что их показания были вырваны под пытками.
'Для короля выступление Великого Магистра на суде было очень некстати, — написал в своём рапорте сомнаморф. — Он тут же созвал Королевский совет, на котором присутствовали его сыновья — принцы Людовик, Филипп и Карл, его братья — Карл, граф Валуа, Анжу, Мэна и Перша, Людовик, граф д'Эврё, а также королевский коадъютор Ангерран де Мариньи, камергер, распорядитель и смотритель Лувра, и его брат Жан де Мариньи, епископ Бовезский. На совете король приказал казнить двоих тамплиеров, которые опротестовали приговор, под предлогом вторичного впадения в ересь.
Инквизиторы не казнят осуждённых сами, они передают их светским властям, которые уже приводят приговор в исполнение. В провинциях это правило нередко нарушается, но король Филипп весьма тщательно относится к юридическому оформлению всех своих действий. Оба осуждённых будут сожжены на Еврейском острове посреди Сены сегодня ночью.'
Когда Вере Фолиум зачитал вслух рапорт сомнаморфа, в зале Коллегии на несколько секунд наступила тишина. Затем Фулгур вскочила, перевернув пуфик, на котором сидела, и быстрым шагом пошла к двери. Левис Алес попытался задержать её. Командир наблюдателей оттолкнула его крылом и вышла из зала.
— Бесполезно, — произнёс Вентус. — Пусть летит. Она всё равно не успеет. Решение было принято слишком быстро. Никто из нас не успел бы.
Она подлетела к Парижу, когда на город уже опустилась тьма. Фулгур летела быстро, на реактивных ускорителях, взяв два дополнительных бака с топливом, но всё равно не успела. Костёр на маленьком островке уже горел. Она сбросила опустевшие подвесные баки и перешла в пологое снижение, рассчитывая приземлиться прямо на горящий помост, где стояли два столба с осуждёнными. Понадобится всего пара ударов рогом, чтобы разрезать цепи.
Фулгур была уже на глиссаде, когда над рекой, перекрывая треск горящих дров и гул пламени, прокатился голос Великого Магистра:
— Позор! Позор! Вы казните невинных! Позор на ваши головы! Господь вас покарает! Папа Климент! Король Филипп! Не пройдёт и года, как я призову вас на суд Божий! Да воздастся вам справедливая кара! Проклятие на ваш род, до тринадцатого колена! Будьте прокляты! Прокляты! (В художественной литературе упоминается, что проклят был также Гийом де Ногарэ, хранитель печати. Однако в исторических источниках есть информация, что он умер в 1313 году, ещё до суда над Великим Магистром.)
Ей не хватило нескольких секунд. Горящий помост со столбами обрушился, погребая под обломками казнённых. Командир наблюдателей инстинктивно взмахнула крыльями, уходя выше и в сторону. Больше она ничего не могла сделать. Лишь немногие из огромной толпы народа, собравшиеся посмотреть на казнь, заметили мелькнувшую над рекой чёрную крылатую тень.
-=W=-
Понивилль, Эквестрия.
Год 1004 от Восстания Найтмер Мун.
Арестованные стражники Ордена по указаниям двух Понивилльских строителей, Хард Хэта и Джим Бима, за пару дней отстроили новое здание метеостанции чуть в стороне от пепелища. Саншайн с удовольствием перетащила туда свою аппаратуру. Дом получился даже больше и комфортнее прежнего сарайчика, так что пегаска не стала лепить второй облачный этаж над домом. Вся её мебель, включая стазис-шкаф на кухне, вся посуда, постельное бельё и прочие вещи, кроме одежды и аппаратуры, сгорели при пожаре.
Чего Саншайн по-настоящему не ожидала — так это дружной помощи от всех знакомых. Лейтенант Дип Шедоу тщательно обследовала остатки сгоревшего дома, составила подробнейшую опись утраченного имущества, записала не только мебель, но и каждую обгоревшую кастрюльку, каждый треснувший в огне кувшин, каждую обугленную чашку, каждую ложечку. Выспросила у пегаски, сколько у неё было постельного белья и какого именно. Саншайн даже не помнила, сколько у неё там было простыней, пододеяльников и наволочек, так что лейтенант волевым решением записала, по прикидкам пегаски, раза в два больше, чем у неё на самом деле сгорело.
— Не бес-спокойтес-сь, мис-с С-саншайн, — многообещающе прошипела Дип Шедоу. — Я приложу эту опис-сь к материалам дела и взыщу с-с этих напыщенных паразитов каждый бит с-стоимос-сти вашего имущес-ства!
В своих стараниях лейтенант была не одинока. Следователи Ночной гвардии изучали записи в конфискованных архивах Ордена, беседовали с пострадавшими от его незаконных действий, разыскивая их во всех городах Эквестрии. Лейтенант объяснила:
— В Ордене Магов с-сос-стояли, главным образом, богатые арис-стократы-единороги, из Кантерлота и других больших городов. Великая Мать рас-спорядилась по макс-симуму взыс-скать с-с них вс-се убытки, причинённые гражданам, за конфис-скованные в течение трёх с-столетий артефакты, кроме опас-сных, и ещё будут ас-строномичес-ские штрафы за моральный ущерб. Час-сть конфис-скованных с-средств пойдёт на возмещение убытков жителям Понивилля, потерявшим жильё. Поскольку Орден пыталс-ся с-сорвать боевую операцию против Тирека, дело рас-следуют военные юрис-сты. Рас-сматривать дело будут в военном трибунале. Её Выс-сочес-ство намерена с-сама предс-седательс-ствовать на с-суде. Принцес-са С-селес-стия не будет возражать. Она давно уже хочет ограничить влас-сть и аппетиты арис-стократии, и процес-с над Орденом рас-сматривает как удобный предлог. С-сейчас-с можно ожидать большую чис-стку бюрократичес-ского аппарата, прежде вс-сего в Кантерлоте, и с-серьёзный перес-смотр кадровой политики. За три с-столетия Орден из полезной поначалу организации превратилс-ся в раковую опухоль, и Их Выс-сочес-ства твёрдо намерены положить этому конец.
Лира и Дитзи принесли постельное бельё и полотенца из своих запасов. Зимнюю одежду и личные вещи Саншайн, Санбёрста и Старлайт бэтпони успели занести в блиндаж ещё до пожара. Голден Харвест поделилась посудой. Рэрити принесла новые занавески, простыни, салфетки, скатерть и долго выспрашивала Саншайн, Санбёрста, Старлайт и Трикси, не нужно ли им чего из одежды. Винил Скрэтч принесла кое-какой инструмент из своих запасов: кусачки, паяльник, немного канифоли и припоя — и даже слегка расстроилась, узнав, что весь инструмент и приборы бэтпони сохранили.
— Если что-то понадобится, Санни, заходи без стеснения, — пригласила диджей.
Перед тем, как отправиться из Кантерлота обратно в Понивилль, сразу после операции по разгрому Ордена, Старлайт предложила зайти в магазин и купить новый стазис-шкаф на кухню. Зарплату от короны им начисляли исправно, так что в Понивилль они вернулись, купив полный набор кухонной мебели, недорогой, но функциональной. Мебель доставили на следующий день, в грузовом вагоне, прицепленном к пригородному поезду.
Санбёрст и Старлайт продолжали разбираться с ЭВМ и уже начали писать простые программы. Трикси собиралась продолжить свою гастрольную деятельность. С неё сняли все штрафы, полученные за выходку с Амулетом Аликорна, официально признав, что она находилась под действием магии разума, наведённой враждебным артефактом. Дип Шедоу попросила фокусницу не уезжать далеко:
