После падения Акры в течение лета сдались Тир, Бейрут, был захвачен Сидон, оставлены Замок Пилигримов и порт Тортоза (Тартус). Эпоха Крестовых походов в Святую землю закончилась.
-=W=-
1307-1314 год н. э.
Сообщение от сомнаморфа пришло вечером 12 октября:
'Король Франции Филипп и его ставленник, папа Климент сговорились уничтожить орден тамплиеров. К сожалению, мы узнали об этом слишком поздно. Времени мало. Я разослал столько предупреждений, сколько успел. Не все рыцари меня послушали. Великий магистр Жак де Молэ вообще мне не поверил. Я говорил с ним наедине. Старик несколько наивен, он всё ещё мечтает о новом Крестовом походе, не осознавая, что король и прочая знать давно уже охладели к этой идее. Он заявил: "На всё воля Господа" и отказался уезжать. Меня предупредил знакомый судейский чиновник. Он сообщил, что во все города, где есть резиденции ордена, разосланы запечатанные конверты с приказом вскрыть их утром в пятницу, 13 октября.'
Вентус немедленно созвал Коллегию Клана:
— Какого сена нужно этому недоделанному королю от Ордена?
— Деньги, — ответил Вере Фолиум. — Королевская казна пуста. Филипп уже должен тамплиерам огромную сумму, но отдавать ему нечем. Король уже провернул в 1306 году подобный трюк с евреями, изгнал их из королевства, конфисковав всё имущество. Сейчас у него деньги снова кончились. Теперь он хочет ограбить орден. К тому же орден не подчиняется никому, кроме папы. Для Филиппа это нестерпимый вызов его самодурству.
Фулгур, оказавшаяся в этот день в комплексе, решительно поднялась на ноги:
— Поднимай всех, Вентус. Оба комплекса. 'Умбрию' и 'Иллирию'. Всех, кроме врачей, всех, кто может подняться на крыло. Даже молодняк. Всех. Я лечу в Париж со своими наблюдателями. Вывезем сколько сможем.
Вместо ответа Вентус указал на часы, затем смасштабировал на экране проектора огромную карту Европы.
— До Парижа сто восемьдесят три лиги отсюда и двести восемьдесят семь лиг от 'Иллирии', — он покачал головой. — Вы не успеете, Фулгур. В лучшем случае, мы успели бы вывезти часть рыцарей ордена из Италии и Южной Франции.
— Мы успеем затемно, — ответила Фулгур. — Полетим с реактивными ускорителями.
— У них недостаточно топлива, — напомнил Левис Алес. — И ускорителей у нас пока не так много. Только твои наблюдатели обучены ими пользоваться, и то не все.
— Пролетим на ускорителях сколько сможем, — Фулгур нетерпеливо махнула хвостом. — Потом приземлимся, спрячем ускорители где-нибудь в лесу и дальше полетим своим ходом.
— Это только усугубит положение остальных, — вмешался Вере Фолиум. — Такую масштабную эвакуацию невозможно будет сохранить в тайне. Мы сами дадим инквизиции доказательства, что орден 'сотрудничает с дьяволом'.
— Он прав, — согласился Вентус. — Мы так больше навредим ордену, чем поможем. При этом раскроем себя.
— Вы боитесь собственной тени, — в голосе Фулгур звенел металл. — Мы вывезем Великого Магистра и остальных рыцарей из Тампля.
— Сколько наблюдателей ты сможешь повести с собой? — спросил Вентус. — Хорошо если наберётся десять. Они все на заданиях, разбросаны по всей Европе. В комплексе сейчас никого из ваших нет, кроме тебя. В Тампле сто пятьдесят рыцарей. Как ты будешь выбирать, кого спасать, а кого бросить?
— Не пытайся меня останавливать!
Командир наблюдателей вышла из зала, раздражённо хлестнув хвостом по раме двери. Шипы на хвосте оставили на массивной каменной балке глубокие царапины.
В Париж она полетела одна. Вентус оказался прав — наблюдатели были 'в разгоне' по всему Средиземноморью и попросту не успевали прилететь на место до рассвета. Когда топливный бак опустел, Фулгур оставила ускорители в лесу, приземлившись на поляне и пометив место радиомаяком, и полетела дальше своим ходом.
Остров Ситэ замаячил вдали тёмным пятном посреди Сены. Фулгур чуть скорректировала курс. Её целью была циклопических размеров башня. Огромный донжон, прямоугольный в плане, с круглыми башнями по углам, увенчанными островерхими коническими крышами, и пристройка чуть пониже, с ещё двумя меньшими башенками. Тампль, штаб-квартира ордена, построенная в 1222 году, возвышался над Парижем как молчаливый часовой, хранящий спокойствие города. Она приземлилась в темноте на верхнюю галерею, опоясывавшую крышу донжона. Горизонт на востоке уже светлел. Вентус оказался прав — даже с ускорителями она едва успела долететь затемно. Фулгур нашла спуск и направилась вниз по винтовой лестнице.
Старики часто просыпаются рано. Жак де Молэ, Великий Магистр ордена, был уже стар. Он молился, когда дверь в комнату, служившую ему кабинетом, со скрипом распахнулась, и женский голос произнёс:
— Прошу прощения, сир, могу я войти?
— Женщина? В Тампле? — Великий Магистр даже оторопел.
— Ну, едва ли я буду для вас соблазном, — послышался смешок, и в комнату заглянула... синяя лошадь. У неё на лбу Магистр увидел длинный плоский изогнутый рог, похожий на сарацинскую саблю. Лошадь тряхнула белой гривой и продолжила человеческим голосом. — Одевайтесь, сир, нам надо убраться в безопасное место до восхода. Король приказал арестовать всех тамплиеров. Скоро здесь будет полно королевской стражи.
— Свят, свят, свят, с нами крестная сила! — Жак де Молэ осенил себя крестным знамением. — Изыди, дьявол!
— Вот сено! — судя по интонации, ругнулась лошадь. — С чего вы решили, что я дьявол, сир? Меня зовут Фулгур, я пришла вас спасти, — лошадь вошла в кабинет, и Великий Магистр попятился, пытаясь нашарить меч — у нежданной гостьи обнаружились перепончатые крылья и шипастый хвост, подобный хвосту дракона, а на ногах светились множеством голубых символов массивные стальные браслеты. — Я что, зря летела сюда аж из Италии? Сядьте, сир, успокойтесь и послушайте меня хотя бы минуту!
Великий Магистр почувствовал слабость в ногах и опустился на застеленное покрывалом ложе. 'Лошадь' уселась посреди комнаты прямо на пол:
— Хранитель печати, Гийом де Ногарэ, разослал повсюду распоряжения об аресте рыцарей ордена, с приказом вскрыть конверты сегодня утром, — продолжила невиданная гостья. — У нас мало времени. Наш друг пытался вас предупредить, но вы не послушали его, сир.
— Кто вы? — Жак де Молэ справился с изумлением и вновь обрёл способность мыслить здраво.
— Друг. Мы сотрудничаем с вашим орденом со дня его основания, — ответила 'лошадь'. — 'Приорат Сиона', научное крыло вашего ордена — наши посредники для общения с людьми. Можете прикоснуться ко мне распятием, если хотите убедиться, что я не исчадие ада. Гуго де Пейн, ваш первый Великий Магистр и основатель ордена, общался с нашим командиром. Они заключили союз.
— Мне непросто в это поверить... — произнёс старик.
— Понимаю ваши сомнения, сир, но время не ждёт. Люди Ногарэ могут явиться в любую минуту. Поспешите.
Жак де Молэ поднялся на ноги, опираясь на меч в ножнах.
— В чём обвиняют орден?
— Не знаю, сир. Но, судя по тому, что приказано арестовать всех, обвинения серьёзные, — ответила гостья. — Вероятно, к следствию привлекут инквизицию.
— Мне нечего бояться, я ни в чём не виновен! — с гордой убеждённостью произнёс Великий Магистр. — Никто из нас не виновен.
— Вы сами знаете, что под пыткой инквизиции кто угодно сознаётся в любой ереси, — напомнила 'лошадь'. — Не мне вам рассказывать об этом. Король не хочет отдавать свои долги. Он собирается уничтожить орден. Сир, мы теряем время. Я проделала долгий путь из Италии. Я могу отвезти вас куда угодно. Только скажите.
Жак де Молэ выпрямился.
— Я признателен вам за предупреждения и за предоставленную возможность спастись. Но я не могу оставить братьев по ордену. Я перестал бы уважать себя, если бы спасся сам, предав их в руки палачей из инквизиции. Не думайте, что старый дурак выжил из ума. После предупреждения вашего друга из 'Приората Сиона' я отдал несколько указаний.
Старик усмехнулся.
— Мы отправили наши реликвии и казну ордена в безопасное место. Тампль — это пустая скорлупа. Король не получит ничего! — Жак де Молэ, удерживая левой рукой меч, воздел правую к потолку и сложил выразительный кукиш. — Здесь остались лишь полторы сотни братьев, по большей части — дряхлых стариков вроде меня, или чуть моложе. Не такая уж большая потеря. Как, вы сказали, вас зовут, милая?
— Моё имя Фулгур, сир, — удивительная гостья встала, переступив копытами по ковру, устилающему каменный пол. — Подумайте о ваших людях. Они не заслужили пытки, которые их ожидают.
— Я всегда любил лошадей, заботился о них, как любой рыцарь ордена, — улыбнулся Великий Магистр. — Но никогда не думал, что меня придёт спасать от палачей короля и церкви говорящая синяя лошадь с крыльями. Не обижайтесь, милая Фулгур, я понимаю, что вы точно не лошадь, просто немного похожи. У лошадей нет крыльев и рога.
Он надел перевязь с мечом, поправил её, подошёл к гостье, чей рог возвышался над ним, едва не задевая массивное колесо люстры.
— Я не смогу пойти с вами, моя дорогая Фулгур, поймите. Я не могу предать моих братьев по ордену и спасаться бегством. Согласно уставу ордена, который я всегда чтил и исполнял беспрекословно, тамплиер не должен отступать, пока враг не превосходит его числом втрое.
— Когда я сюда летела, я боялась, что вы так и скажете. Сир, я бы согласилась, будь вы на поле боя, — Фулгур не оставляла попыток достучаться до упрямого старика, переубедить его. — Но эту битву вам не выиграть, потому что её исход уже предрешён королём. На улице холодно. Оденьтесь потеплее, и идёмте. Я унесу вас в безопасное место.
Жак де Молэ подошёл к бойнице, закрытой деревянным щитом, и вынул затычку из каменного проёма. Рассвет заглянул в полутёмное помещение яркой полосой света на полу.
— Вам лучше покинуть Тампль, моя дорогая, пока город ещё спит. Если вас увидит кто-то из инквизиторов — будет ещё хуже, уж очень у вас впечатляющая внешность, — он вновь закрыл бойницу, из которой тянуло октябрьским холодом, и вернулся к гостье.
— Я не уйду без вас, сир, — ответила Фулгур. — Если понадобится, я буду сражаться за вас и убью всякого, кто посмеет войти в эту комнату.
— Не сомневаюсь, дорогая, что вы это можете, — совершенно серьёзно ответил Великий Магистр. — Но скоро сюда придёт мой слуга, принесёт мне воду для умывания. Ему точно не стоит вас видеть. Его дух не настолько стоек, как мой. Он наверняка расскажет о вас на допросе, даже не дожидаясь пыток. И тогда меня точно обвинят в сношениях с дьяволом. Не обижайтесь.
Он осторожно обнял гостью за шею.
— Идите с Богом, дорогая Фулгур. Я очень ценю вашу попытку. Но поймите и вы меня. Я не брошу орден. Не оставлю братьев, даже перед лицом неминуемой смерти. Иначе я перестану уважать себя, — Жак де Молэ негромко произнёс священный девиз ордена. — Не нам, Господи, не нам, но имени твоему!
Он сделал шаг назад, поднял правую руку к потолку, закопчённому за десятилетия тысячами горевших здесь свечей, и произнёс традиционный боевой клич тамплиеров:
— Босеан!
Фулгур вздохнула. 'Вот ведь упрямый старик, — подумала она, но не сказала этого вслух: — Понятно, что он никуда не полетит. Жаль. Всё было зря.'
Она слегка кивнула и ответила ещё более древним девизом:
— Солнце оберегает, Луна защищает.
Затем она сделала шаг вперёд и обняла крыльями старого упрямца.
— Да хранят вас ваш Бог и Вечные звёзды, сир. Босеан!
Руки старика вновь обняли её за шею. Оба застыли в неподвижности на мгновение. Затем Жак де Молэ отпустил её.
— Делай, что должно, моя дорогая Фулгур, и будь что будет. Иди с Богом и предоставь меня моей судьбе.
Она сложила крылья, осторожно развернулась, чтобы не сшибить хвостом стулья, стоящие вокруг длинного стола, и вышла, цокая копытами по камню.
-=W=-
Королевские стражники явились вскоре после рассвета. Рано утром 13 октября 1307 года, в пятницу, все члены ордена тамплиеров на территории Франции были арестованы по тяжким обвинениям: в ереси, колдовстве, оплёвывании креста, поклонении идолам и т. п.
— Их пытают, — сообщил Вере Фолиум. — Несколько сотен тамплиеров были замучены палачами на допросах в первые же дни после арестов. Многие из них уже в немолодом возрасте и не могут долго выносить пытки.
— Мы могли их спасти! Пусть не всех, но многих, — Фулгур никак не могла успокоиться.
— Ты пыталась, — напомнил Вентус. — Но не смогла спасти даже одного.
— Да кто же знал, что старикан настолько упрям?! — командир наблюдателей не находила себе места.
В октябре и ноябре, вскоре после ареста, рыцари и сержанты ордена под пытками начали признавать себя виновными. Среди признавшихся были Великий Магистр ордена Жак де Молэ и командор, генеральный визитатор ордена Гуго де Пейро.
Репрессии к рыцарям применялись только во Франции и её вассальных владениях. В других странах подобных жестоких гонений не было, а в Португалии, Шотландии и на территории современной Швейцарии к рыцарям вообще не было никаких претензий.
Во Франции следствие затянулось. В начале 1308 года папа Климент V приостановил инквизиционные процессы по делу тамплиеров, и король Филипп IV полгода добивался от папы их возобновления. Всё это время арестованные находились в тюрьмах, в ужасающих условиях.
В итоге папа согласился назначить два расследования — одно проводила назначенная им комиссия внутри самого ордена, второе, начатое в 1309 году — епископы, подконтрольные королю Франции. Более шестисот орденских братьев, во главе со священниками Пьером де Болонья и Рено де Провеном последовательно и убеждённо защищали орден в заседании папской комиссии. К началу мая они полностью отрицали ранее вырванные под пытками признания. Но, по законам инквизиции, отказ от признательных показаний трактовался как повторное впадение в ересь. Этим воспользовался епископ Жан де Мариньи. Он отправил на костёр пятьдесят четыре тамплиера, 12 апреля 1310 года их сожгли в предместье Парижа.
В октябре 1311 года, на Вьеннском соборе папа потребовал упразднить орден. Он был распущен папской буллой 'Vox in excelso' от 22 марта 1312 года, а буллой 'Ad providam' от 2 мая папа передал всю собственность тамплиеров ордену госпитальеров.
Великий Магистр Жак де Моле, генеральный визитатор Гуго де Пейро, приор Аквитании Жоффруа де Гонневиль и приор Нормандии Жоффруа де Шарне 18 марта 1314 года были осуждены и приговорены к пожизненному заключению. Жак де Моле и Жоффруа де Шарне воспротивились приговору. Великий Магистр и приор Нормандии заявили на суде, что их показания были вырваны под пытками.
'Для короля выступление Великого Магистра на суде было очень некстати, — написал в своём рапорте сомнаморф. — Он тут же созвал Королевский совет, на котором присутствовали его сыновья — принцы Людовик, Филипп и Карл, его братья — Карл, граф Валуа, Анжу, Мэна и Перша, Людовик, граф д'Эврё, а также королевский коадъютор Ангерран де Мариньи, камергер, распорядитель и смотритель Лувра, и его брат Жан де Мариньи, епископ Бовезский. На совете король приказал казнить двоих тамплиеров, которые опротестовали приговор, под предлогом вторичного впадения в ересь.
